Глава 6. Герман

— Ты понимаешь, что он вернулся не просто так?

Мать стоит у окна моего кабинета, сжимая бокал с водой. В отражении стекла я вижу её лицо — спокойное, почти безмятежное. Но я слишком хорошо знаю Маргариту Павловну, чтобы обманываться этой маской.

Когда она так смотрит, значит, уже придумала, кто виноват в происходящем. И, скорее всего, этим человеком окажусь я.

Я ослабляю галстук и бросаю телефон на стол.

— Разумеется.

— Тогда почему позволяешь ему вести себя так, будто он здесь хозяин?

— Потому что Демьян всегда умел производить впечатление. Входит в комнату, хмурится — и все уже решили, что перед ними человек, которого нужно бояться.

— Не недооценивай его.

Я усмехаюсь.

— Мам, я знаю своего брата лучше, чем ты думаешь.

— Правда? Тогда объясни, почему он вернулся именно сейчас. После стольких лет. После того, как твой отец оставил управление компанией тебе.

Вот оно.

Любимая тема матери. Даже спустя годы она не может спокойно говорить о наследстве, не напоминая мне, что Демьян тоже имел права на семейные активы.

Права, которыми он не воспользовался вовремя.

Его ошибка. Не моя.

— Он считает, что его обделили, — отвечаю я.

— Его действительно обделили, — холодно бросает мать. — Но это не значит, что он должен получить возможность отобрать у тебя всё остальное.

Я подхожу к бару, наливаю виски и делаю глоток.

Мне не нравится, когда Маргарита говорит о старшем сыне так, будто он единственный мужчина в семье, способный принимать решения. Особенно сейчас, когда у меня и без него достаточно проблем.

Инвесторы требуют выплат. Партнёры задают вопросы. Некоторые документы, которые давно должны были остаться в прошлом, снова всплывают в переписке юристов.

И тут появляется Демьян.

Будто специально выбрал момент, когда у меня меньше всего возможностей заниматься его выходками.

— Он запросил финансовые отчёты, — говорю я. — Даже не попытался притвориться, что приехал мириться. Сразу потребовал документы.

— Ты отказал?

— Дал доступ к части материалов.

Мать резко поворачивается.

— Это ошибка.

— Я не собираюсь открывать перед ним все карты.

— Ты понимаешь, что он может сделать, если найдёт то, что ищет?

Я ставлю бокал на стол.

— Понимаю.

По крайней мере, надеюсь.

Демьян всегда был неприятно проницательным. Он не тратил время на светские улыбки и не умел делать вид, будто верит в удобную ложь. Если подозревал подвох, лез прямо в самую грязь, пока не находил то, что хотел.

И теперь он копается в делах компании.

Моей компании.

— У тебя осталось не так много времени, — напоминает мать.

— Ты говоришь так, будто свадьба решит все наши проблемы.

— Она решит главную.

Я понимаю, о чём она, ещё до того, как она произносит следующее слово.

— Фонд.

В кабинете становится тихо.

Я смотрю на сад за окном. Аккуратные дорожки, подстриженные кусты, фонари вдоль подъездной аллеи. Всё здесь выглядит безупречно. Я годами следил за тем, чтобы никто не видел за красивым фасадом беспорядка.

И не собираюсь позволять Демьяну разрушить эту картину.

— Я помню о фонде, — отвечаю я.

— Тогда почему до сих пор не назначена дата свадьбы?

— Ася не любит, когда на неё давят.

Мать смеётся. Коротко, неприятно.

— Не смеши меня. Девочка живёт в твоём доме, носит выбранные тобой платья и спрашивает разрешения, прежде чем куда-то поехать. Ты действительно считаешь, что дело в давлении?

Я сжимаю челюсти.

Она могла бы хотя бы иногда выбирать слова.

— Ася мне доверяет.

— Именно поэтому ты не должен давать ей повода сомневаться в тебе.

Я снова беру бокал, но не пью.

Фонд её отца обнаружился для меня несколько лет назад — случайно, благодаря старой переписке юристов. Тогда я ещё не понимал, насколько важными могут оказаться эти активы.

Теперь понимал прекрасно.

Состояние покойного Мещерского было защищено условиями завещания. Ася знала лишь о нескольких счетах и долгах, которые пришлось урегулировать после смерти родителей. В сложных юридических вопросах она не разбиралась и, главное, не пыталась разобраться.

У неё был Илья.

Учёба брата, лечение, расходы, будущее. Всё это занимало её настолько, что она предпочитала доверять человеку, который обещал избавить её от проблем.

Мне.

После брака у меня появится возможность добиваться расширения полномочий в управлении активами в рамках документов и с её согласия. Деньги не перейдут ко мне автоматически, и я прекрасно это понимаю. Но брак даст мне возможности, которых сейчас нет.

А возможности мне нужны.

Срочно.

— Она даже не знает, насколько состоятельным человеком может стать, — произносит мать. — А ты собираешься жениться на ней, не объяснив ей всей правды.

— Если расскажу сейчас, она начнёт задавать вопросы.

— И что?

— Ася доверчивая, но не глупая. Если поймёт, что её отец оставил активы, о которых ей не сообщили, захочет проверить документы. А там могут обнаружиться люди, которые предпочли бы остаться в тени.

Мать смотрит на меня пристально.

— Ты говоришь о себе?

— Я говорю о том, что нам не нужны лишние проблемы.

— Тогда не создавай их сам. Женись на ней, действуй законным путём и закрой долги. Остальное решишь потом.

Легко сказать.

Инвесторы уже не принимают мои обещания за чистую монету. Ещё одна задержка — и они потребуют гарантий, которые я не смогу предоставить без ущерба для компании.

А если Демьян получит полный доступ к отчётам, он поймёт, насколько шатким стало моё положение.

— Он знает о фонде? — спрашиваю я.

— Не знаю. Но если он начал копаться в документах отца, исключать этого нельзя.

Я резко поворачиваюсь.

— Ты могла сообщить раньше.

— Я узнала о его запросах сегодня утром.

— И решила подождать до вечера?

— Я решила, что ты способен справиться с собственным братом.

Я невесело усмехаюсь.

— Ты слишком высокого мнения о моих возможностях.

— А ты слишком низкого — о своих. Ты годами удерживал компанию, пока Демьян неизвестно где занимался своими делами. Не позволяй ему заставить тебя сомневаться в себе.

Я открываю ноутбук. На экране всё ещё висит письмо юридического консультанта.

Демьян запросил копию соглашения, подписанного отцом незадолго до смерти.

Того самого соглашения, о котором я предпочёл бы забыть.

Документ подтверждает права старшего брата на часть активов и предусматривает его участие в определённых решениях, связанных с семейным бизнесом. Если он докажет, что условия соглашения нарушались, то сможет потребовать пересмотра прежних решений.

А некоторые из этих решений держатся на слишком хрупких основаниях.

— У него есть копия, — говорю я.

Мать замирает.

— Чего?

— Соглашения отца. По крайней мере, он ведёт себя так, будто знает его содержание.

— Этого не может быть.

— Может. Иначе зачем ему именно эти документы?

Впервые за вечер на её лице появляется настоящий страх.

— Если он докопается до старых сделок…

— Я знаю.

— Герман, ты должен остановить его.

— Каким образом? Запереть в гостевой комнате? Он только этого и ждёт.

— Тогда используй голову. Ты всегда был умнее него.

Я закрываю ноутбук.

Ненавижу сравнения с Демьяном. Даже когда мать пытается меня поддержать, в её словах всё равно слышится признание: старший брат — сила, с которой нельзя не считаться.

Демьян не дорожит репутацией. Не боится скандалов. Не пытается всем понравиться. Если ему нужен ответ, он задаёт вопрос прямо в лицо. Если ему мешают, он убирает препятствие.

И теперь он находится в том же доме, что и Ася.

Эта мысль раздражает меня сильнее, чем должна.

— Он уже начал на неё влиять, — говорю я.

— На Асю?

— За завтраком вмешался в наш разговор. За обедом снова выставлял меня человеком, который решает за неё всё. А вечером наверняка успел внушить ей очередную глупость.

Мать скрещивает руки.

— Значит, тем более нельзя тянуть. Чем дольше она остаётся здесь без даты свадьбы, тем больше у Демьяна возможностей влезть между вами.

Я медленно провожу ладонью по подбородку.

Ася.

Иногда я забываю, насколько она упрямая, когда перестаёт бояться. В обычные дни она мягкая, покладистая, благодарная. Смотрит на меня большими глазами, словно я действительно способен решить любую её проблему.

Но я видел, как она меняется, когда речь заходит об Илье.

Ради брата она способна на многое.

И если Демьян заставит её усомниться во мне, всё станет сложнее.

— Хорошо, — наконец произношу я. — Завтра поговорю с Асей. Обсудим дату свадьбы и объявим её семье.

Мать удовлетворённо кивает.

— И ещё. Не оставляй их наедине.

— Кого?

Она смотрит на меня так, будто я идиот.

— Демьяна и Асю.

Я улыбаюсь.

— Не беспокойся, мама. Я прекрасно знаю, как обращаться со своей невестой.

Эти слова звучат уверенно. Даже убедительно.

Но когда мать выходит, улыбка исчезает.

Я снова открываю письмо юриста и набираю ответ:

«Подготовьте документы для ускоренного оформления брака. Нужен ближайший возможный срок. Всё должно быть юридически безупречно».

Отправляю сообщение и откидываюсь в кресле.

Всё должно пройти быстро. Без лишних вопросов, без вмешательства Демьяна, без неожиданностей.

Ася станет моей женой. Я получу возможность действовать в отношении фонда. Компания останется под моим контролем.

А с братом я разберусь отдельно.

Я достаю телефон и открываю фотографию Аси, сделанную на одном из семейных вечеров. На ней светлое платье, которое я попросил её надеть. Волосы мягкими волнами лежат на плечах, губы тронуты улыбкой.

Она выглядит нежной, красивой и совершенно не подозревает, какую роль играет в моих планах.

Именно так всё и должно было быть.

Я не собираюсь терять то, что годами выстраивал собственными руками. Ни компанию, ни положение, ни деньги.

И уж точно не собираюсь позволять Демьяну отнять у меня Асю.

— Не усложняй мне жизнь, — тихо произношу я, глядя на её фотографию.

Завтра я напомню ей, сколько сделал для неё и Ильи. Объясню, что нам пора перестать откладывать свадьбу. Что стабильность нужна всем нам.

Она поймёт.

Она должна понять.

Я убираю телефон в карман и поднимаюсь.

Впервые за долгое время я чувствую, что время работает против меня.

Но я ещё не проиграл.

И пока Ася мне доверяет, у меня остаётся преимущество, которого Демьян не сможет получить ни через документы, ни через подписи юристов.

Её доверие.

Главное — не позволить ей усомниться, кому она обязана своей нынешней жизнью.