Глава 3. Демьян

Девчонка угрожала разбить мне голову стаканом.

Мне.

Я усмехаюсь, стоя под холодной водой в душе. За последние десять лет люди обычно предпочитали держаться от меня подальше. Некоторые даже старались не смотреть в глаза. А эта малышка в домашней сорочке, едва достающая мне до плеча, смотрела так, будто всерьёз собиралась запустить в меня всей кухонной утварью.

Ася Мещерская. Невеста моего драгоценного брата.

Вот это Герман умеет удивлять.

Выключив воду, я вытираюсь полотенцем и натягиваю чёрную футболку. В зеркале отражается привычная физиономия: шрам на брови, сломанный когда-то нос, щетина. Красавцем меня никто не называл, но жалоб на внешность я тоже не получал.

А вот Ася вчера смотрела на меня с таким возмущением, будто я лично испортил ей всю жизнь.

Хотя, если подумать, с Германом это вполне могло произойти и без моей помощи.

Я до сих пор помню запах её волос, когда она стояла рядом. Ваниль и белые пионы. Слишком нежный запах для девушки, которая так отчаянно пыталась казаться смелой.

И слишком невинное лицо для невесты моего брата.

Я приехал сюда не ради знакомства с чужими невестами.

Я вернулся за тем, что принадлежит мне.

И собираюсь забрать это у Германа, даже если ему придётся подавиться собственным высокомерием.

— Ты опоздал.

Герман сидит во главе длинного обеденного стола, листая документы на планшете. Безупречный костюм, аккуратная причёска, дорогие часы. Всё как обычно. Даже выражение лица такое, будто весь мир обязан подстроиться под его расписание.

Я отодвигаю стул и сажусь напротив.

— Доброе утро и тебе, братишка.

— Я серьёзно.

— А я нет. У нас обоих есть свои недостатки.

Маргарита Павловна поднимает глаза от чашки.

— Демьян, в этом доме принято предупреждать о своём присутствии.

— Правда? Странно. В детстве меня почему-то предупреждали только о том, что я здесь лишний.

Её губы сжимаются.

Попал.

— Не начинай, — холодно произносит Герман.

— Я ещё даже кофе не выпил.

Я наливаю себе кофе и замечаю Асю. Она входит в столовую вместе с Еленой, которая несёт поднос с завтраком.

На ней светлая блузка и юбка до колен. Волосы собраны в небрежный хвост, несколько прядей выбились у висков. Увидев меня, она останавливается на полшага.

Я поднимаю чашку.

— Доброе утро, угроза кухонному инвентарю.

Ася смотрит на меня так, словно мысленно выбирает, чем именно меня ударить.

— Доброе утро, человек без манер.

— Уже лучше. Вчера ты была менее разговорчивой.

— Вчера я пыталась понять, как здесь вообще можно жить.

— И какие успехи?

— Пока не нашла ни одной причины остаться.

Я усмехаюсь.

Герман откладывает планшет.

— Ася, садись рядом со мной.

Она занимает место возле него. Он придвигает её стул, касается ладонью её спины, затем обращается к прислуге:

— Ей чай. Без сахара. И принесите тосты, она почти не ест по утрам.

Ася открывает рот, но Герман уже возвращается к своему планшету.

Я смотрю на неё.

— А ты сама-то умеешь заказывать завтрак?

— Демьян, — предупреждает Герман.

— Что? Я беспокоюсь. Вдруг она однажды останется без тебя и умрёт от голода.

Ася прячет улыбку за салфеткой.

Ага. Значит, чувство юмора у неё всё-таки есть.

— Я вполне способна позаботиться о себе, — говорит она.

— Вот и отлично. Тогда закажи себе то, что хочешь.

Герман поднимает глаза.

— Она уже заказала.

— Не заметил, чтобы она что-то сказала.

— Я знаю её предпочтения.

— Поздравляю. Ты теперь ещё и эксперт по её желудку?

— Хватит, — отрезает Маргарита. — Мы собрались завтракать, а не слушать ваши перепалки.

— Так я и завтракаю.

Я отрезаю кусок омлета. Ася наконец берёт чашку, но прежде чем отпить, бросает на меня быстрый взгляд.

Словно благодарит.

Или проверяет, не собираюсь ли я снова лезть со своими комментариями.

Я решаю пока не трогать её. Есть дела поважнее.

— Итак, — произношу я, отодвигая тарелку. — Давайте к главному. Я вернулся, чтобы получить свою долю семейных активов.

Маргарита медленно ставит чашку на блюдце.

— Мы уже обсуждали этот вопрос.

— Нет. Вы обсуждали его без меня. Это разные вещи.

Герман складывает руки на столе.

— Тебя не было много лет. Ты сам отказался от участия в делах семьи.

— Я отказался жить под одной крышей с людьми, которые решили сделать меня виноватым во всём, что им было неудобно.

— Ты был молод и вспыльчив.

— А ты уже тогда был лживым ублюдком. Возраст тут ни при чём.

— Демьян! — Маргарита резко выпрямляется.

Я даже не смотрю на неё.

Герман улыбается. Холодно, почти ласково.

— Ты приехал сюда с претензиями, но не понимаешь, как устроен бизнес. Всё изменилось.

— Не сомневаюсь. Особенно после того, как отец подписал соглашение, о котором ты предпочитаешь не вспоминать.

На этот раз Герман перестаёт улыбаться.

Вот теперь интересно.

— Это старый документ, — произносит он.

— Документ не становится недействительным только потому, что тебе не нравится его содержание.

— Ты не получишь ничего, если начнёшь разрушать то, что мы строили годами.

— Мы? — Я откидываюсь на спинку стула. — Не припомню, чтобы ты строил что-то без чужих денег.

Ася перестаёт есть.

Я замечаю это краем глаза, но продолжаю смотреть на брата.

— Мне нужна полная отчётность по активам и доступ к документам отца. Сегодня.

— Ты ничего не получишь.

— Тогда встретимся с юристами. Мне даже интересно, что они скажут о твоём отказе исполнять соглашение.

Герман подаётся вперёд.

— Ты не знаешь, во что ввязываешься.

— А ты слишком нервничаешь для человека, которому нечего скрывать.

Несколько секунд мы смотрим друг на друга.

Потом Герман откидывается назад и снова надевает свою идеальную улыбку.

— Мы обсудим это позже.

— Конечно. Ты ведь обожаешь откладывать неприятные разговоры.

Я встаю, собираясь уйти, но замечаю, что Ася всё ещё сидит неподвижно. Герман наклоняется к ней и негромко говорит:

— Доешь завтрак. Потом поднимешься к себе и подготовишься к вечеру.

— Я хотела сегодня съездить к брату, — отвечает она.

Герман даже не поворачивает головы.

— Не сегодня. У нас семейные дела.

— Но я обещала ему…

— Ася. Мы уже говорили об этом.

Она замолкает.

Вот это мне совсем не нравится.

Не потому, что я вдруг решил стать защитником всех несчастных девушек в радиусе километра. Просто я слишком хорошо знаю этот тон. В детстве Герман разговаривал так же, когда хотел добиться своего, не устраивая сцен при взрослых.

Тихо. Вежливо. Так, что человек сам начинал сомневаться, имеет ли право возражать.

Я возвращаюсь к столу.

— А почему она не может съездить к брату?

Герман смотрит на меня с нескрываемым раздражением.

— Это не твоё дело.

— Теперь, когда ты устроил мне семейный завтрак с подробным расписанием жизни своей невесты, уже немного моё.

— Не вмешивайся.

— Тогда не устраивай представление у меня на глазах.

Ася смотрит то на меня, то на Германа. В её лице мелькает надежда, но она тут же исчезает, будто девушка сама себе запрещает рассчитывать на помощь.

Герман берёт её за руку.

— Мы поговорим об этом позже, милая. Хорошо?

— Хорошо, — тихо отвечает она.

Он улыбается ей, и со стороны они выглядят идеальной парой. Красивый мужчина, нежная девушка, заботливый жест.

Только пальцы Германа слишком крепко сжимают её ладонь.

Я замечаю, как Ася пытается незаметно высвободить руку.

И Герман не отпускает.

Я медленно ставлю чашку на стол.

Кажется, у моего брата не только проблемы с финансами.

У него ещё и привычка считать людей своей собственностью.

Ася наконец поднимает на меня глаза. В них злость, смущение и предупреждение: не лезь.

Я едва заметно усмехаюсь.

Поздно, девочка.

Я уже здесь.

И теперь мне интересно, что именно Герман скрывает за этой красивой помолвкой.