Эксперимент №5. Сломать, но не сломаться

Страх есть не что иное, как лишение помощи от рассудка.

— из Библии. Прем. 17: 11

Я с шумом вдыхаю и выдыхаю целых пол часа после его ухода. Делаю это до тех пор, пока нос не прочищается от пыли, а сердце не возвращается к привычному ритму. Да уж, это стрессовая ситуация. Не думала, что меня еще можно удивить. Тем более в рамках моего же плана. Аарону Келлеру удалось. Интересный ход…

…а еще больной и жуткий.

Но тише, Лейла, тише. Ты же не маленькая девочка. Риски есть всегда. Теперь ты их ощущаешь. Всё это опыт, а выход найдется. Даже отсюда. Как мантру повторяю эти слова, чтобы впечатать их в подсознание. Нервно облизываю сухие губы и думаю. Очень много думаю. В решении сложных задач моё успокоение.

Да, еще раз – это был мой план. Контакты Келлера прозрачны и общедоступны. С образом бывшего военного, который беззаботно путешествует по миру он справляется на «ура». Я знала, что он предложит встречу после моего звонка. Знала, что купится на правду. А еще знала, что он просчитает мою стратегию от и до. Это была взаимная игра. Вплоть до моего заключения. Я планировала оказаться похищенной. Понимала, что он что-то вколет мне и увезёт. Врагов Келлер не отпускает. А я ищейка, нанятая врагами.

И вот я здесь. И всё по плану.

Ни хрена не по плану.

Да, совсем не предполагала оказаться в египетской, мать твою, гробнице. Почему не ожидала, Рей? Твой мозг что, действительно лишь на 10% работает?? Идиотка…

Дергаю рукой от злости на саму себя. Цепь звенит и царапает запястье. Бесит. Даже больше, чем когда меня похоронили заживо. Да, бывало. Так что подумаешь какая-то дурацкая пирамида. Справлюсь…

Как?

Если тут действительно целый лабиринт туннелей, то мне нужна карта. Я должна её достать. А чтобы её достать, я должна выйти из этой комнаты. В принципе, чтобы узнать о его плане, мне тоже необходимо выйти. Значит, вот она моя ближайшая цель – получить доступ к видимой свободе. Даже дышать стало легче от того, что шестеренки встали на место.

Размазываю пальцами макияж под глазами. Они уже пекут.

Чтобы выйти я должна втереться к нему в доверие, да. Я на цепи, потому что… занервничала. Нужно подыграть. Он хочет покорности? Оскаливаюсь от отвращения. Хорошо, Келлер. Получишь ее, а я получу выход из этой комнаты. Шаг за шагом. Осторожно и неторопливо, но я дойду до своей цели. Может мой мозг и на 10% работает, но… поверь, Аарон, эти 10% не умеют сдаваться. Никогда.

Пить хочется страшно. А еще в туалет. На долго он ушел?

Нет, я не из тех похищенных мучениц, что льют слёзы и молят Бога о том, чтобы их палач подольше не приходил. Абсурд. В Бога я не верю, а вот в сумасшествие Келлера – теперь да. И чем чаще мы будем видеться, тем скорее я достигну цели. Так что, черт побери, где тебя носит, ублюдок?

И все же я еще на взводе.

Так не пойдёт. Стараюсь переключиться. Осматриваю комнату. Слишком темно, но даже в тусклых очертаниях роскошно. Куполовидная арка впереди с очень старой люстрой внутри неё. К ложе с балдахином ведут несколько ступенек. По над стенами пыльные и надломленные вазы-кувшины. Сами стены расписаны иероглифами. Проскакивает мысль, что может это карта? Но даже если это и так… ничего не смыслю в иероглифах. Лишь арабский немного знаю. У меня было много заказов в Саудовской Аравии.

В арке замечаю небольшой постамент. Похоже на место молитвы или типа того. На нём медная чаша. Я снова попала во времена Клеопатры. Внутри арки несколько колон, а между ними гамак из ткани песочного цвета. Да, спальня… необычная и огромная. Собственно, мы же в пирамиде.

Двери резко открываются. Так и хотелось вскрикнуть «ну, наконец-то»!

Аарон Келлер, конечно же. С голым торсом, в одних льняных штанах заходит внутрь. В руках у него поднос с едой. Забота то какая. Я демонстративно отворачиваюсь. Не переиграть, Лейла. Если станешь покорной резко, он всё поймёт своим чокнутым мозгом.

Мужчина ставит поднос на старый столик в углу. Цепляет рукой кресло в бархатистой обшивке песочного цвета, который стоит рядом со столиком, и тянет его к кровати. Ставит перед ней и усаживается. Одержимо рассматривает меня, чувствую. Полная тишина. Его сердце спокойно и моё тоже. Мы себя контролируем. Снова в игре…

— Который час сейчас? — спрашиваю сухо.

— Почти полдень.

Значит, это был первый намаз. Скоро второй.

— Ты должна поесть, Лейла, — мягко говорит Аарон. — Эмоциональность повышает аппетит.

Возвращаю ему насмешливый взгляд.

— После твоей больной мастурбации я ощущаю лишь отвращение.

— Ты красивая девушка, Лейла, — из его уст это звучит как объяснение.

— Цветок пустыни, да? — мой взгляд гордый… словно бы я совсем не в ситуации полного подавления нахожусь.

— Да… — выдыхает.

Ставит локоть на деревянную быльцу кресла и потирает вновь идеальную небритость.

— Красиво же ты втоптал свой цветок, — поднимаю брови.

Молчит, стиснув губы.

— Думаешь, что через десять дней найдешь новый? — иронизирую я.

— Если бы я продолжил путь…

— Лучше бы ты продолжил его, — искренне говорю я, потому что быть цветком в пустыне этого ненормального я точно не хочу.

Угораздило же.

— Это были необходимые меры, Лейла.

— Ну, конечно.

— Я хотел, чтобы ты ощутила страх, — мужчина откидывается спиной на кресло.

— Не сомневаюсь.

— Страх – это контроль для того, кто вызывает его. И бесконтролье для тех, кто его испытывает.

Безумно интересно. В кавычках, конечно. Научно-философские лекции теперь читать будет?

— Значит, ты решил контролировать меня с помощью страха? — предполагаю самое очевидное.

— Мне неинтересно контролировать тебя, Лейла.

Что за бред?

— Ты говорил о подчинении…

— Но ты ведь не подчинишься, — улыбается лукаво Аарон. — Мне нравится эта мысль… твоя борьба.

Мозг кипит. Господи, да чего же он хочет от меня??!

— В животном мире страх — это эмоция, основанная на прошлом негативном опыте. А мы, Лейла, то же животные… И я хочу, чтобы ты сломала эту эмоцию. В себе, сладкая. Для меня.

Все еще. Ни хрена. Не понимаю.

— Страхи – это двигатель, Аарон. Выживание невозможно без них, — напоминаю я простую истину. — Избавься я от них и уже никогда не выберусь от сюда. Этого же ты хочешь?

Облизывает свою ядовитую улыбку.

— Избавься от них и ты не захочешь… бежать, Лейла.

Смеюсь. Правда, громко. Губы так натягиваются, что почти трескаются.

— Думаешь я влюблюсь в тебя, Аарон Келлер?!

— Любовь – это самое примитивное, сладкая. Твой гормональный уровень меня совершенно не интересует. Я хочу на другом уровне… И ты хороший объект для попробовать.

— Объект? — фыркаю.

— Ты способна это выдержать, поэтому ты здесь, — он отвечает на вопрос, заданный мной часами ранее.

Черт. И даже не поспоришь с этим. Я многое могу выдержать… вот только прежде чем, что? Какой еще другой уровень? И чего именно уровень?

Мужчина поднимается и идёт на право. Значит, в ванную. Расслабленный, даже беззаботный. Полностью контролирует ситуацию. А я лишь сильнее запутываюсь. Он возвращается с косметическими принадлежностями в руках и аптечкой. Включает общий свет, но он тоже тусклый. Становится коленями на кровать, а я пытаюсь… отстраниться.

Смехотворная попытка.

Цепь натягивается, и Аарон хмурится.

— Мне не нужны твои страдания, Лейла. Мне нужны твои страхи, — он капает жидкостью для снятия макияжа на ватный диск. — Меня не возбуждает твоя боль, меня возбуждает твоя борьба, — наши взгляды сталкиваются. Мне кажется, я уже тоже немножко обезумела от этих речей. — Не многие способны на неё.

Ватный диск ложиться на моё лицо. Изучающий взгляд Келлера из-под опущенных ресниц следует за пальцами, которые аккуратно вытирают макияж с моего лица. Не поверите, но я даже благодарна. Глаза уже и правда пекут. Движения плавные, а ватный диск прохладный. Только сейчас осознаю какая я горячая.

— Здесь работает система вентиляции, но температура остаётся выше нормы. Ты привыкнешь.

И снова в его словах – уверенность, что никуда я не денусь.

Мужчина сменяет ватный диск и продолжает очищать мою кожу. Придерживает подбородок пальцами другой руки. Внимателен. Не пропускает ни одного миллиметра. Заканчивает и открывает аптечку. Собирается обработать рану на щеке. Ау, печет! Стоит ему прикоснуться обеззараживающей жидкостью. Но я даже взгляда не отвела. Для меня все это мелочи – пускай знает.

Но ему же это и надо? Проявление силы? Черт, я так и недопоняла…

Келлер закрывает аптечку, и еще некоторые время поглаживает моё лицо. Зачем это ему? А после неожиданно снимает цепь с моего запястья и встаёт с кровати. Возвращается в ванную. Я усаживаюсь, растирая запястье. Он выходит и проходит мимо. Больше не смотрит на меня…

Перемены его настроения такие загадочные, что даже мой гормональный фон их не понимает.

— Позавтракай, Лейла, — просит, а не приказывает он.

И пускай это звучит мягко, уже через секунду я понимаю, что таится за этой мягкостью…

— Думаю, тебе понравится твой новый друг…

Какой друг? Что за…

Я охаю и ползу назад к подушкам, когда двери приоткрываются и в спальню заходит огромный доберман черного цвета.

Ненавижу, боже, Келлер! Ненавижу!

Я до чертиков боюсь собак… И это… он же знал, да?!

— Я вернусь вечером, — улыбается мужчина.

Я даже взглянуть на него не могу, потому что мой взгляд прикован лишь к доберману перед моей кроватью. Сглатываю. И стоит Аарону выйти…

…пасть собаки щелкает, из неё вырывается характерный лай, клыки прорываются наружу, а слюна капает на пол.

И да, я вскрикиваю. У всех есть страхи! У всех, черт побери…