Эксперимент №4. Холостой намаз

Чем безупречнее человек снаружи, тем больше демонов у него внутри.

— Зигмунд Фрей

О каком эксперименте идёт речь? Ничего не понимаю… Но голос Аарона звучит так многообещающе, что волосы на макушке начинают шевелиться. В полном молчании проглатываю ком в горле. Не помню, когда в последний раз вообще ощущала подобное. Обычно ком в горле у людей появляется из-за меня… Что ты, на хрен, творишь, Келлер?

Он всё читает. Годы самоконтроля коту под хвост, потому что мистер Загадочность видит гораздо глубже. И совсем не против показать насколько глубже…

— Ты, безусловно, хороша, Рей, — улыбается скверной улыбкой мужчина. Верхняя губа натягивается сильнее нижней. — Но неужели ты правда думала, что я бы позволил словить себя?

Неуловимый, так мне сказали. Впиваюсь ногтями в ладони, потому что оказываюсь не в выигрышной позиции. Это слишком мне не нравится.

— Прекрасный план, — он поднимается. Напомню, что абсолютно голый. — Наша встреча, секс, правда… — приближается. — …даже то, что я украду тебя. Ты всё просчитала, да?

Останавливается в паре сантиметров от меня. Не позволяет отвести взгляда. Нет, я сама себе не позволяю его отвести. Вздергиваю подбородок, потому что без каблуков я ниже его на пол головы. А мне очень надо быть на уровне сейчас, он не запугает меня. Не позволю. Я же, мать его, Лейла Рей.

— Может ты и перекрыл выход, Келлер, но…

— …это было по твоему плану, да? — ухмыляется. — И как тебе, довольна результатом?

Издевается. Его черные глаза смеются надо мной. Чувствую неприятную пульсацию на языке, плохой знак.

— Зря ты привёз меня сюда, — отрезаю сухо. Действительно так считаю.

— Почему? — поднимает брови. — Потому что ты включишь режим «ищейки» и сдашь меня с потрохами?

— А есть за что сдавать? — скалюсь лукаво.

Он лишь загадочно улыбается и придвигается к моему уху. Заправляет непослушные локоны и угрожающе шепчет:

— Правда, о которой ты здесь узнаешь, Лейла… — почти касается языком мочки. — …здесь же и умрёт.

Это что, блять, значит?

Клатч в моих руках уже давно открыт. И мне требуется лишь секунда, чтобы достать пушку и наставить ему в грудь. Не нужно мне угрожать. Тем более смертью.

— Ты не убьешь меня, Лейла. Я же нужен властям живым, верно? — ухмыляется мужчина. — А ты ведь добросовестно работаешь, — поглаживает мою щеку. — Столько закрытых дел, я поражен. Ты действительно удивительная…

Он знает обо мне. Больше, чем мне представлялось.

— Но задание «Аарон Келлер» провалено тобой, сладкая. Закрыто досрочно, — его рука притягивает меня за талию, от чего дуло пистолета сильнее вжимается в его грудь. — Я просчитал намного дальше, чем ты. Я просчитал до финала, понимаешь?

— В финале может быть несколько исходов… — рычу.

— В финале всегда один исход, Лейла. Тот, который выбираю я, — с нажимом произносит Келлер. — И ты теперь – мой эксперимент.

Как же меня это бесит…

— Что это, мать твою, означает?! — шиплю.

Тихо смеётся.

— Страшно?

— Отвечай, Аарон. Я же все равно не смогу убежать… — подыгрываю ему.

— Схватываешь на лету, — он заключает мои щеки в ладони. Мягко сжимает и ядовито объявляет: — На лево – гардеробная, на право – ванная и туалет. Там есть всё, что тебе необходимо. Кондиционер для объема, бельё третьего размера, гормональные таблетки, которые ты принимаешь…

Дальше не слышу, потому что оглушена. Что? Откуда он… Блять. Не может быть…

— Я всё просчитал, мисс Рей, — облизывается. — И нашу встречу, и твой план, и всю твою жизнь, — отпускает мои щеки. — И если тебе так угодно, даже то, что Хаддад закажет меня – было слишком очевидно.

Мужчина отходит. Расслабленный. Ему совсем плевать, что пушка направлена на него. Разворачивается и разминает спину, удаляясь.

Таращусь. Одержимо пялюсь на его звериные мышцы. И понимаю, что в заднице. Действительно в ней, потому что… никто никогда не был готов ко встрече со мной. Папка под названием «Лейла Рей» не шибко отличается от его. Такие, как я, живут… не на виду. И либо он обладает черной магией, либо какого хера?!

Я спускаю курок – иду на крайнюю меру. Конечно, не в сердце Келлера. Целюсь ниже. Он же нужен правительству живым. А я и вправду… добросовестно работаю. И впервые, ощущение, что это вылезет мне боком. И когда я уже почти жалею, что не выстрелила в сердце…

…осознаю, что выстрел был холостым. Аарон замирает, когда слышит характерный звук. Не спеша поворачивается ко мне. И с каждой микросекундой становится злее. Темные глаза норовят заполнить все пространство от нижнего до верхнего века. Я часто моргаю, бессознательно опуская пистолет.

— Ты реально думала, что твоя пушка до сих пор заряжена, Лейла? — он вгрызается себе в нижнюю губу, проводя ладонью по бороде.

А потом резко срывается ко мне и хватает длинными пальцами одной руки за обе щеки. Его ладони огромные, он до боли сжимает кожу так, что она впивается дёсна. Я морщусь, а босоножки вместе с клатчем и пистолет падают из рук.

— Ты ошиблась, сладкая! — рычит он, а у меня ощущение, что он сейчас сломает мою челюсть.

Пытаюсь вырваться, но он надавливает, и я бьюсь головой об двери. Снова морщусь.

— В твоих прогнозах, Лейла, было так много ошибок, что ты даже не представляешь, — издевается он. — Меня невозможно обыграть, потому что я обыграл весь мир! Ясно тебе? А ты лишь мелкая крупица Вселенной. Твой мозг работает всего-то на 10%, и как ты думала переиграть меня, малышка? — смех Аарон глубокий и почему-то взволнованный. — Но мы это исправим, не переживай…

Да что за хуйня?! Какие, блять, 10%...

— Так значит ты все же чокнутый ученый, да? — иронизирую я.

— Ле-ейла… — звучит как предупреждение.

— Продолжай, А-арон, — осмеливаюсь поиздеваться над ним. — Давай, расскажи мне о своих больных делишках или чем ты занимаешься в этих пирамидах?? Давай же… ты всё равно сдохнешь! Или от моей руки или от руки правительства! Даже интересно какая страна первой уничтожит твои больные фантазии и тебя самого!

Все же какая-то женская истеричность подключилась. Или простая человеческая паника. Потому что я начинаю угрожать тем, что может никогда не произойти. Он же нужен им живым…

Твою же мать.

Я очень опечалена тем, что мне не заказали его убить. Это, кажется, было бы в сто крат проще, чем переиграть этого больного.

Мысли так и не успевают слиться в какое-либо решение, потому что меня с ревом швыряют на пол. Холодный и каменный. Адская боль раздирает мою щеку. Я вскрикиваю, опомниться не успеваю, как ладонь Келлера ложится на мой затылок, а сам мужчина залазит сверху. Вдавливает меня в землю, заставляя дышать пылью и безысходностью.

— Ты. Никогда. Не сбежишь. Будешь. Подчиняться. И. Если. Еще. Хоть. Раз. Попытаешься. Убить. Меня…

— Что? Что ты сделаешь?! — цежу сквозь зубы.

Пускай ответит мне, потому что я ни хрена не понимаю. Возможно это даже страх. Потому что это чувство неизвестности. Меня сотню раз пытались убить. Даже похищали, да. Для того чтобы убить. И я всегда находила выход… Я знаю как увильнуть за секунду до смерти, когда она уже стоит с косой в шаге от тебя. Но это…

…безумие какое-то.

Я ему зачем? Меня зачем в живых оставлять? Что за эксперименты? Что за гребанные 10%? Что значит, что он обыграл весь мир?

Сердце колотится, мозг взрывается.

— Я могу быть тем, кто тебе очень… сладкая Лейла, очень не понравится… — каждое слово на выдохе с рыком.

Он серьёзно?!

Хохочу.

— Ты думаешь, что сейчас мне нравишься?!

Ладонь смыкается на моей шеи, перекрывая доступ к кислороду. Твою же…

Платье сдирают с моей задницы и трутся каменным стояком. Он еще и извращенец?! Возбуждается, когда боль причиняет?! Что за сраные «50 оттенков»? Нет, интуиция подсказывает, что всё гораздо сложнее… очевидно, что для меня сложнее.

Входит.

Трахает меня, заставляя задыхаться и жевать пыль. На этом холодном полу.

Кажется, мои дела слишком хреновы. Осознание вспышками врывается в мозг, в который плохо поступает воздух. Аарон вколачивается, сжимая мою задницу другой рукой. Какой же он всё-таки ублюдок…

Резко выходит и тянет меня за волосы. Я вскрикиваю, инстинктивно поднимаясь, а он швыряет меня на кровать с балдахином. Я путаюсь в нём, а он настигает меня. Вновь оказывается сверху и я не выдерживаю…

— Отвали! На хуй пошел, подонок!

Я рассекаю его грудную клетку и живот ногтями. Оставляю как кошка пять глубоких царапин. Келлер рычит от боли и пытается удержать мои запястья. Блокирует своими ногами мои ноги.

— Лейла! — орёт на меня. — Успокойся! Я не трону тебя! — что? — Ты сухая!

Я начинаю истерично смеяться. Как повезло же! А что могло быть по-другому?!

— Ты. Отвратителен. Келлер. — почти плюю ему в лицо.

Он сводит хмуро брови, утопая верхнюю губу в нижней. Помогает мне выпутаться из балдахина, а после сдержанно отвечает:

— Видимо тебя забыли предупредить об этом.

Издевается.

Я снова царапаюсь, оказавшись свободной. Мужчина вздергивает мою правую руку и пристёгивает к изголовью. Твою же… Я пялюсь на «наручники» и это… собачья цепь. Мне дурно, я в ситуации… в ситуации-заднице, блин!

Раздается уже знакомый мне звук, оповещающий начало намаза. И Келлер наконец-то слазит с меня. Останавливается напротив. Смотрит. Глаза темнеют до самого черного оттенка. Чернее черного. Больнее больного. Потому что моя щека в крови, тушь потекла, платье в пыли, а киска на показ… а он, вдумайтесь…

Мастурбирует.

Я даже слов не нахожу. Просто таращусь на него целые три минуты, пока он одержимо сжимает свой член и скользит чокнутым взглядом по моему телу. Это были не теории – его ненормальность. Теперь я поняла. Вот прямо сейчас, наблюдая за тем, как сперма течет к моим ногам.

Молчу в ужасе. Да, признаю, что это ужас.

Я в пирамидах под землёй с извращенцем, который кончает от вида женских страданий. То, вот о таких экспериментах он говорил?? Или о каких, господи, о каких, мать твою?!

— Ты пропустил намаз, — иронизирую я, потому что музыка стихает.

Не знаю откуда силы находятся на эту улыбку непобедимую. Все же профессиональное. Меня не сломить. Не раздёртой щекой, не подземельем, не даже трахом против моей воле. Со мной будет сложно, Келлер…

— Поверь, я сейчас как никогда был близок к Аллаху, — оскаливается Аарон и слизывает сперму с большого пальца своей руки.

Я отворачиваюсь. Сейчас стошнит.

— Тебе нужно остыть, Лейла. И подумать обо всём, — сообщает мой неуравновешенный похититель и выходит из спальни, так и оставив меня пристегнутой к постели.

Проклятие!