Глава 6

Утром я проснулась затемно. Дождь наконец закончился, но небо оставалось свинцовым, словно затянутым мокрой тканью. Я быстро собрала вещи — все поместилось в один старый чемодан и рюкзак. Оглядела свою квартиру: облезлые обои, продавленный диван, кухня с жирным налетом. Я уезжала из этого ада, но понимала, что въезжаю в другой. Красивый, дорогой, но чужой.

На прощание я положила руку на дверной косяк. Спасибо, что не выгнала раньше. Наверное.

Такси я вызвала через приложение — теперь я могла себе это позволить, конверт с деньгами лежал в сумке. Дорога до поселка «Лесные дали» заняла полчаса. Охранник на въезде уже знал меня и махнул рукой. Ворота открылись бесшумно.

Утром дом Зарецкого выглядел иначе: холодный, серый, без света в окнах. Я вышла из такси, вдохнула сырой воздух, пропитанный запахом опавшей листвы, и позвонила в дверь. Секунда — и управляющий уже открыл. Тот же строгий костюм, та же седина на висках.

— Аглая, проходите. Я провожу вас в комнату.

Он взял мой чемодан, как будто это было само собой разумеющимся, и жестом пригласил следовать за ним. Внутри дома пахло цветами и полированным деревом — ни намека на вчерашний дым и алкоголь. Наверное, прибрались.

— Меня зовут Павел Сергеевич, — представился управляющий, когда мы поднимались по широкой лестнице на второй этаж. — Я отвечаю за хозяйство. Если вам что-то понадобится, обращайтесь ко мне. Или к поварихе, ее зовут Антонина Васильевна. Она готовит для всех.

Мы остановились перед дверью в конце коридора. Он открыл ее, и я ахнула.

Это была не просто комната – это была маленькая сказка. Большая кровать с кованым изголовьем, пуховое одеяло, подушки в льняных наволочках. Стены нежно-кремового цвета, на полу – теплый ковер с длинным ворсом. Огромное окно от пола до потолка выходило в сад – сейчас серый, голый, но наверняка прекрасный весной.

В углу стоял письменный стол из светлого дерева, на нем – настольная лампа с абажуром и свежие цветы в вазе. Белые хризантемы. Мои любимые.

- Здесь есть свой санузел, - Павел Сергеевич кивнул на дверь справа. – В шкафу – халат и тапочки. Если захотите прогуляться по территории, позвоните мне или охране. Посторонним вход запрещен, но для вас сделаем пропуск.

- Спасибо, - выдохнула я, все еще не веря, что такие комнаты существуют в реальности. Не в моей реальности.

- Ужин с семи до девяти. Игоря Алексеевича сегодня не будет. Если вам что-то понадобится, вы знаете.

Он вышел, притворив дверь. Я осталась одна.

Села на кровать, утонув в пуховом одеяле. Комната была уютной, почти домашней – если не считать, что это дом человека, который назвал меня «»наемной девкой». Странный контраст. Он хотел, чтобы я убирала ребенка, потом передумал, затащил в машину, заставил подписать контракт – и теперь я живу в этой красоте.

Правильно ли я поступаю?

Я подошла к окну. В саду ветер гонял мокрые листья. Где-то там, за горизонтом, осталась моя жизнь – маленькая, нищая, но своя. Здесь же я – гостья. Золотая клетка с коврами и цветами. И обратного пути нет. Контракт подписан, Игорь не из тех, кто прощает нарушенные обещания.

- Ты справишься, - шепнула я себе. – Всего несколько месяцев. Родишь – и уйдешь. С деньгами. С чистой совестью. Он получит ребенка, ты - свободу.

Свободу от чего? От долгов? Да. От страха? Не знаю.

Усталость навалилась внезапно. Я легла на кровать, даже не раздеваясь, уткнулась носом в подушку, пахнущую лавандой. И провалилась в сон.

***

Проснулась я от того, что в комнате стало темно. За окном – никаких сумерек, сразу ночь. Я села, посмотрела на часы: половина седьмого вечера. Проспала почти весь день.

Пейзаж за окном был нереальным. Небо – густо-синее, почти черное у горизонта, но вверху еще держался багрянец уходящей зари. Ветви деревьев в саду черными кружевами проступали на фоне этого заката. Где-то вдалеке зажегся одинокий фонарь, и его желтый свет рассыпался по мокрой траве. Октябрь прощался с днем красиво, как умирающий король с короной набекрень.

- Красиво, - прошептала я.

И почувствовала, как внутри шевельнулось что-то теплое. Не ребенок – слишком рано для шевелений. Что-то другое. Надежда? Жизнь? Или просто голод.

Я умылась, переоделась в чистое – простые джинсы и теплый свитер, - спустилась вниз.

Столовая оказалась на первом этаже, за аркой из темного дерева. Длинный стол на двенадцать персон, хрустальная люстра, белые салфетки. Повариха – полная женщина лет пятидесяти, в чистом фартуке – вышла из кухни, улыбнулась мне так тепло, будто мы были знакомы сто лет.

- Аглаюшка, проходи, голодная небось? Я тебе наготовила, все самое полезное для беременных. Супчик куриный, запеканка творожная, сок свежевыжатый. Будешь?

- Спасибо, - улыбнулась я в ответ, чувствуя, как от ее доброты становится чуть легче.

Она принесла тарелку супа – ароматного, золотистого. Рядом поставила хлеб, масло, потом запеканку с изюмом. Еда выглядела великолепно. Но аппетита не было.

Я заставила себя съесть несколько ложек супа, пожевала творожную массу. Вкусно. Очень вкусно. Но каждый кусок вставал поперек горла. Я думала об Игоре. Где он? Почему не приехал? Может, снова пьет в своем кабинете, смотрит на фото Вероники? Или уехал по делам? Или… ему все равно на меня и на ребенка, и он появится только когда родится малыш?

Антонина Васильевна заметила, что я почти не ем, но промолчала. Только налила мне сок и тихо сказала:

- Ты силенок набирайся. Малышу твоему силы нужны.

Она назвала малыша моим. Я не стала поправлять.

Вернулась в комнату около восьми. Ужин так и остался почти нетронутым. В доме было тихо, только часы где-то в гостиной отбивали секунды. Я подошла к окну. В саду уже горели фонари, освещая мокрые дорожки и скамейки без людей.

«Правильно ли я поступаю?» - этот вопрос вертелся в голове бесконечной пластинкой.

Контракт был подписан. Я – в его доме. Через несколько месяцев я рожу ребенка – его ребенка – и должна буду отдать малыша и уйти. Навсегда. Без права даже взглянуть.

Смогу ли я? Сейчас кажется, что смогу. Но что будет, когда я буду держать на руках это живое, теплое, пахнущее молоком существо? Смогу ли я просто отдать его Игорю и уйти?

Я не знала.

Легла на кровать, укрылась пуховым одеялом, но сон не шел. В потоке отражались блики от уличных фонарей. Где-то внизу скрипнула дверь — может, вернулся хозяин. Я прислушалась. Шаги. Тяжелые, мужские. Они прошли по коридору первого этажа и затихли где-то в кабинете.

Игорь дома.

Закрыла глаза. Внутри, глубоко, теплилось что-то маленькое и упрямое. Ребенок. Он не знал, что его ждет разлука. Он просто рос и верил, что ему рады. Один из родителей уже мертв, второй — холодный бизнесмен с ледяным сердцем. И я, наемница, которая выносит его за деньги.

Правильно ли я поступаю?

Уже поздно. Договор подписан. Обратного пути нет.

Повернулась на бок, подтянула колени к животу и разрыдалась в подушку. Тихо, беззвучно. Чтобы никто не услышал.

Чтобы никто не знал, как страшно быть чужой в чужом доме, вынашивая чужого ребенка, который уже стал своим.