Глава 5

Дорога до клиники заняла сорок минут. Дождь лил стеной — автобусы ползли по лужам, люди на остановках прятались под козырьками, но все равно промокали. Я не пряталась. Пусть льет. Говорят, вода смывает грехи. Может, и этот смоет.

Клиника «Новая жизнь» располагалась в современном здании из стекла и бетона. Ирония названия резанула по глазам. Я вошла внутрь, отряхнулась — с меня капало. Администратор — молодая девушка с идеальной укладкой — посмотрела на меня с легким пренебрежением, но, услышав фамилию «Зарецкий», мгновенно подобрела.

- Аглая? Проходите, доктор вас ждет. Раздевайтесь, пожалуйста, и присаживайтесь на кушетку.

Раздевалка была белой, стерильной, пахло антисептиком. Я сняла мокрое пальто, свитер, джинсы. Осталась в больничной рубашке — тонкой, холодной. Прошла в процедурный кабинет.

Кушетка, аппарат УЗИ, столик с инструментами. Женщина-врач лет сорока, с усталыми глазами, коротко стриженными волосами.

- Ложитесь, Аглая. Расслабьтесь. Все произойдет быстро.

Я легла. Спина прижалась к жесткой поверхности. Вспыхнула лампа, в глаза ударил белый свет. Врач возилась с инструментами, готовила шприцы.

- Срок маленький, всего одиннадцать недель, - деловито сказала она. – Процедура несложная, но после нужен покой. Я дам рекомендации.

Я смотрела в потолок. Крошечные отверстия в плитке. Раз, два, три, четыре…

- Вам больно? – вдруг спросил голос из памяти. Это Вероника на первом приеме, когда мне делали уколы для стимуляции.

- Нормально, - ответила я тогда.

А сейчас – не нормально. Совсем.

- Итак, приступим, - сказал врач, беря в руки инструмент.

Вот оно. Сейчас. Через минуту этого ребенка больше не будет. Точка на экране перестанет биться. Все закончится. Деньги – у меня, долги – погашены, совесть? Совесть можно будет утопить в работе или в вине.

- Аглая, постарайтесь не двигаться, - врач наклонилась надо мной.

Я закрыла глаза. И в тот же миг увидела Веронику. Не на фотографии с черной лентой – живую. В клинике, где она сжимала руку Игоря. «Это же наш малыш!» - ее голос звенел от счастья. У нее не было детей. Она так ждала этого ребенка. Она умерла, но ее последняя надежда сейчас внутри меня, и я собираюсь ее убить.

- Нет, - вырвалось у меня. Шепотом.

- Что? – врач остановилась.

- Нет!

Я села на кушетке так резко, что врач отшатнулась. Инструменты звякнули о столик. Я сорвала с себя простыню, натянула рубашку, схватила одежду в охапку.

- Аглая, что происходит? – голос врача стал строгим. – Вы подписали согласие, процедура оплачена…

- Я передумала! - крикнула я, путаясь в рукавах свитера. – Не могу. Не буду. Простите.

Я выбежала в коридор, на ходу застегивая джинсы. За спиной послышались шаги администратора, ее растерянный голос: «»Девушка! Постойте!». Я не остановилась.

Вслепую, толкая двери, я вылетела на улицу. Дождь ударил в лицо – холодный, злой, настоящий ливень. Я вдохнула полной грудью и замерла.

Прямо передо мной, у крыльца клиники, стояла знакомая фигура. Высокий, темный, в черной куртке. Игорь. Он смотрел на меня без удивления, будто ждал. В руке держал зонт, но не раскрыл – стоял под дождем, мокрый, и все равно выглядел так, словно сошел с обложки дорогого журнала.

Во мне что-то щелкнуло. Вся боль, весь страх, вся злость последних дней поднялись из горла одним криком.

- Ты! – заорала я, не узнавая свой голос. – Ты зачем? Зачем ты заставил меня прийти сюда?! Зачем сказал убить ребенка?! Ты что, не понимаешь, что это такое?! Я чуть не сделала это! Из-за тебя! Из-за твоего холодного, черствого…

Он схватил меня за руку. Резко, жестко, не больно – но так, что я замолчала на полуслове.

- Идем, - сказал он спокойно. Даже слишком.

- Куда? Пусти! – я попыталась вырваться, но пальцы его сжались крепче.

Он молча открыл дверь черного внедорожника, стоящего у бордюра, и буквально затолкал меня на заднее сиденье. Я плюхнулась на кожаную обивку, мокрая, дрожащая, все еще кипящая от ярости. Он сел за руль. Двигатель завелся бесшумно.

— Сейчас же отпусти меня, — потребовала я. — Или я вызову полицию.

Игорь не ответил. Вместо этого он повернул зеркало заднего вида так, чтобы видеть мое лицо. Его собственное лицо было непроницаемым. Мокрые темные волосы прилипли ко лбу, под глазом еще не сошел синяк, но взгляд — серо-зеленый, ледяной — остался прежним.

- Замолчи, - коротко приказал он.

Я открыла рот, чтобы возмутиться, но он продолжил:

- Я передумал.

Эти два слова ударили сильнее, чем крик.

- Что?.. – выдохнула я.

- Ребенок остается. – Он говорил ровно, будто обсуждал условия контракта за деловым обедом. – Я подумал. Это был порыв. Эмоции. Вероника хотела этого малыша. Я не имею права его убивать.

- Но ты же...

- Я знаю, что сказал. – Он резко повернулся ко мне, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на усталость. Или на горечь. – Забудь. Теперь другие условия.

Он протянул мне планшет. На экране горел текст — новый контракт. Короткий, всего несколько пунктов.

- Читай вслух, - велел он.

Я взяла планшет дрожащими руками. Прочитала:

- «Аглая обязуется проживать в доме Игоря Зарецкого до рождения ребенка. Получает полное содержание, медицинское сопровождение и отдельную комнату. После родов передает ребенка отцу без права встреч и контактов. Немедленно покидает дом. Получает оставшуюся сумму вознаграждения плюс компенсацию за моральный ущерб». За нарушение — штраф в размере всей суммы и юридические последствия.

- Подписывай, - сказал Игорь.

- Я... - я смотрела на экран. Выход. Унизительный, жестокий, но выход. Я не убила ребенка. Я не убила его. Это главное. Остальное... остальное я переживу.

- Я не буду ждать, - его тон не терпел возражений.

Я поставила электронную подпись стилусом. Сделала это почти машинально, не вчитываясь в мелкий шрифт. Планшет пикнул. Игорь убрал его в бардачок.

- Завтра в девять утра ты приезжаешь в мой дом вещами. Адрес ты знаешь. Управляющий встретит. – Он завел двигатель. – Сейчас я отвезу тебя домой.

Всю дорогу он больше не проронил ни слова. Я смотрела в окно на полосы дождя, на мокрые фонари, на людей, спешащих под зонтами. В животе по-прежнему тихо. Но малыш жив. Я его не убила. Это было единственное, что имело значение.

Когда машина остановилась у моего подъезда, Игорь, не выключая двигатель, бросил:

- Выходи.

Я взялась за ручку двери. Открыла. Вышла. Игорь нажал на газ, едва я захлопнула дверь.

Черная машина утонула в пелене дождя.

Я стояла под ливнем, промокшая до нитки, сжимая в руке паспорт, забытый в кармане. В груди бушевало столько всего, что я не могла разобраться — злость, облегчение, страх или надежда. Одно я знала точно. Я не убила этого ребенка. И завтра я войду в дом человека, который хотел его смерти.

Это начало новой, очень опасной игры.