Глава 3

Через три дня я решилась.

Три дня я почти не выходила из квартиры.Сидела у окна, пила бесконечный чай, смотрела, как дворник сгребает новые листья, а потом дождь превращает их в мокрую кашу.Телефон молчал.Агентство «Созидание» прислало одно формальное сообщение: «Юридический отдел уточняет детали.Ожидайте».Игорь не писал. Вероника уже никогда не напишет.

На третью ночь я не спала совсем. Лежала в темноте, положив ладонь на живот, и пыталась представить себе этого человека — Игоря. Высокого, темноволосого, с глазами цвета северного моря. Сейчас он лежит в больничной палате. Переломы? Ушибы? Мне никто не сказал. Интересно, он вообще обо мне помнит? О ребенке, который растет в чужом для него теле?

А может, ему сейчас не до нас.

Утром я умылась, натянула джинсы, тот же свитер и пальто. Волосы, отросшие после стрижки, торчали неопрятными прядями — я заколола их заколкой, единственной, что осталась от мамы. Перед выходом взглянула в зеркало. Бледная, круги под глазами, живот еще незаметен. Не похожа на ту, кто носит под сердцем чужого наследника.

Больница стояла на окраине города: типовое серое здание с вывеской «Областная клиника». Я вошла внутрь – пахло хлоркой, лекарствами и чем-то еще горьким, больничным. На ресепшене сидела усталая женщина в белом халате, перебирала бумаги.

- Здравствуйте, - подошла я. – Скажите, пожалуйста, в какой палате лежит Игорь Алексеевич Зарецкий? Он поступил после аварии три дня назад.

Женщина подняла усталые глаза, что-то щелкнула в компьютере.

- Зарецкий? Выписка вчера вечером.

- Как выписка? – я не поверила своим ушам. – Но он же должен был лечиться. Состояние тяжелое…

- Согласно документам, он покинул лечебное учреждение в восемнадцать сорок пять, - бесстрастно ответила женщина. – У него есть право отказаться от медицинской помощи. Подписал необходимые бумаги, и его выписали под наблюдение участкового терапевта. Вы родственница?

- Нет. Я… суррогатная мать его ребенка, - слова прозвучали нелепо.

Женщина посмотрела на меня с легкой жалостью.

- Адрес у вас есть? Телефон? Могу дать контакты, если вы в базе как доверенное лицо.

- Нет, - я растерянно оглянулась по сторонам. – Я просто… я даже не знала, что он выписался.

Я вышла из больницы на ватных ногах. Октябрьский ветер ударил в лицо, сорвал заколку с волос. Я не стала ее ловить – она улетела в лужу вместе с каким-то мокрым листом. В голове билась одна мысль: он сбежал.

Или не сбежал – ушел сам. Зачем? Почему не долечился? Слишком сильная боль от потери, травмы не такие серьезные, или… или ему плевать. На ребенка. На все.

На меня.

Я достала телефон. Снова открыла чат с Игорем. Последнее сообщение – мое: «Как вы? Все в порядке?». Оно так и висело без ответа, зеленая галочка напротив «доставлено», но не «прочитано». Может, он сменил телефон? Может, не хочет говорить?

Я набрала номер. Длинные гудки. Один, второй, третий. Четвертый – сбросил.

- Твою ж мать, - прошептала я в пустоту.

Я вернулась домой, сварила кофе (пить его нельзя, я помнила, но плевать), уставилась в окно. В животе тихо, спокойно. Точка, размером с фасолину, даже не знает, какой хаос творится снаружи.

Что делать? Пойти в агентство? Юристы посоветуют ждать. А если Игорь не объявится? Или он откажется от прав? Тогда ребенок становится… моим? Частично. По закону суррогатная мать имеет право оставить ребенка себе, если биологические родители отказываются. Но у меня нет денег, нет жилья, нет даже нормальной работы. Я не смогу его растить.

Но и отдать его кому-то чужому…

Мысль обожгла. Я не думала раньше об этом. «Чужой» - это ведь и Игорь чужой. И Вероника была чужой. А ребенок – внутри меня. Дышит моим дыханием, ест мою еду. Для него я – весь мир. И он – для меня.

Нет. Стоп. Нельзя так думать. Контракт, деньги, свобода. Я подписывала бумаги, где четко сказано: после рождения ребенок передается заказчикам. Точка. Но если заказчица мертва, а заказчик скрывается…

Я взяла телефон, написала в агентство: «Игорь Зарецкий выписался из больницы, на связь не выходит. Что мне делать?»

Ответа не было. И я снова осталась наедине с октябрьским дождем и своим животом, в котором билось сердечко – маленькое, упрямое, назло всему.

***

Еще два дня я ждала. Ждала ответа от агентства, от Игоря, от самой себя. Ничего не происходило. Беременность шла своим чередом – десятая неделя, одиннадцатая. Я почти привыкла к утренней тошноте и странному привкусу во рту. Почти успокоилась, притворившись, что все идет по плану. Но план рухнул вместе с Вероникой.

На второй день вечером я поняла: сидеть сложа руки больше не могу. Я знала адрес Зарецких – он был в копии контракта. Элитный поселок в получасе езды от города. Добираться туда на автобусе, потом на такси, но это все равно лучше, чем гнить в неизвестности.

- Хватит, - сказала я своему отражению. – Ты взрослая женщина. Иди и спрашивай прямо.

Утром я надела единственное приличное платье – черное, строгое, которое осталось еще с маминых похорон. Волосы собрала в пучок. Косметика не скрыла бедности, но хоть как-то придала вид человека, а не привидения. В кармане пальто лежал телефон и паспорт.

***

Поселок назывался «Лесные дали». Название врало: никаких далей, сплошные заборы высотой в два метра, камеры на каждом столбе и шлагбаум с охранником. Меня пропустили только после того, как я назвала фамилию Зарецких. Охранник позвонил куда-то, что-то тихо сказал, потом кивнул:

- Вас проведут.

По территории шли медленно: идеально ровные дорожки, газоны, подстриженные кусты. Дома в английском стиле – красный кирпич, большие окна, никаких заборов между соседями, только живая изгородь. Дом Зарецкого оказался в глубине: двухэтажный, с колоннами у входа и черной кованой дверью. Красивый. Дорогой. Мертвый.

Дверь открыл мужчина в строгом костюме – управляющий, как я поняла. Лет пятидесяти, с аккуратной сединой на висках.

- Аглая? – спросил он без удивления. – Проходите. Игорь Алексеевич предупрежден о вашем визите. Он в кабинете.

Внутри было просторно, пахло дорогим паркетом и цветами. Большая люстра, мраморный пол в холле, лестница на второй этаж с коваными перилами. Я чувствовала себя самозванкой в этих стенах. Мои потрепанные туфли слишком громко стучали по идеальному полу.

Управляющий повел меня по коридору, мимо гостиной с камином и белыми диванами, к массивной двери в конце.

- Он ждет вас, - тихо сказал мужчина и ушел.

Я постучала. Тишина. Потянула ручку на себя.