Глава 4.

Злата.

— Ну же, Злата, не отставай! Папа уже на месте! — весело воскликнула Ксюша, перехватывая мою ладонь и буквально увлекая меня за собой вглубь роскошного зала ресторана.

Я шла за ней, стараясь поспевать за её энергичным шагом. На мне было любимое платье — то самое, которое идеально сочеталось с моими глазами. Я поправила подол, на ходу проверяя, идеально ли лежат мои светлые локоны. Ксюша столько месяцев прожужжала мне уши про своего «героического» отца, который наконец-то решил переехать в наш город навсегда, что я невольно заразилась её восторгом. Для неё этот ужин был событием года, а для меня — возможностью познакомиться с мужчиной, который вырастил мою лучшую подругу. Я улыбалась, чувствуя себя легко и почти беззаботно. После той ночи с Леоном я ощущала странный прилив сил, словно та встреча вылечила меня от всех прошлых обид.

Но стоило нам приблизиться к угловому столику, как реальность начала плавиться. Ксюша выпустила мою руку и замахала высокому мужчине, который начал медленно подниматься со своего места.

— Папа! — радостно выкрикнула она.

Я подняла взгляд и... мир вокруг просто перестал существовать. Звуки скрипки, звон столового серебра, негромкий гул голосов — всё это превратилось в белый шум. Я замерла, сталкиваясь взглядом с Леоном. Те же пронзительные карие глаза, та же хищная линия челюсти, тот же властный разворот плеч. Воздух в ресторане мгновенно стал слишком густым, липким, неподвижным. Легкие словно склеились, не давая мне сделать ни одного вдоха.

Это не мог быть он. Это была какая-то чудовищная ошибка, сбой в матрице, злая шутка судьбы. Мужчина, в чьих руках я плавилась еще несколько часов назад, мужчина, которому я позволила доминировать над собой в номере отеля «Plaza» — это отец Ксюши?

— Златочка, ну что ты застряла? Подойди ближе! — Ксюша обернулась ко мне, светясь от счастья, и снова схватила меня за локоть. — Папа, знакомься, это Злата! Моя самая-самая лучшая подруга.

Я чувствовала, как кровь отливает от лица. Колени задрожали так сильно, что я едва не рухнула прямо здесь, на глазах у изумленной публики. Ноги буквально подкашивались, становясь ватными. Мне хотелось закричать, развернуться и бежать без оглядки, пока подошвы моих туфель не загорятся от трения об асфальт. Но я стояла, прибитая к полу его взглядом.

Леон не выглядел шокированным. Нет, в его глазах не было того ужаса, который сейчас парализовал меня. Там была сталь. Там было узнавание. И там было нечто такое, от чего у меня по спине пробежал ледяной холод — осознание своего превосходства. Он знал. Может, не с первой секунды, когда Ксюша назвала имя, но сейчас он наслаждался каждой секундой моего падения в бездну.

— Злата? — переспросил он, и его низкий голос ударил по моим нервам, как высоковольтный разряд. — Очень приятно. Ксюша действительно много о вас говорила.

— Здравствуйте, — едва слышно прошептала я. Горло пересохло настолько, что голос казался чужим, надтреснутым.

Ксюша продолжала весело щебетать, не замечая гробовой тишины и того электрического напряжения, которое искрило между нами. Она обнимала отца, что-то рассказывала о пробках на дорогах, о том, как я долго выбирала платье... Если бы она знала, почему я на самом деле так долго собиралась. Если бы она знала, какой след от его губ я пыталась замазать тональным кремом всего час назад.

Леон медленно вышел из-за стола. Он был в безупречном костюме, который сидел на нем как влитой. Каждое его движение источало силу. Он подошел ко мне вплотную — так близко, что я снова почувствовала его парфюм. Тот самый запах терпкого табака и дорогой древесины, который въелся в мою кожу в ту ночь.

— Позвольте, — произнес он, протягивая руку.

Я стояла как статуя. Моя рука сама, словно подчиняясь гипнозу, поднялась навстречу его ладони. Леон вежливо взял мои пальцы. Его хватка была твердой, собственнической. Он медленно поднес мою руку к своим губам. Я затаила дыхание. Его губы, горячие и мягкие, коснулись моей кожи. Этот мимолетный поцелуй обжег меня так же сильно, как его прикосновения в отеле. Это было клеймо. Он смотрел мне прямо в глаза поверх моей кисти, и в этом взгляде читалось: «Ты никуда не денешься».

— Прошу вас, присаживайтесь, — он отпустил мою руку, жестом указывая на стул.

— Да, Злат, садись скорее! — Ксюша уже устроилась на своем месте. — Пап, ты не представляешь, как она мне помогала, пока тебя не было. Мы же как сестры. Всегда вместе.

Сестры. Это слово ударило меня под дых. Я опустилась на стул, боясь, что если не сяду прямо сейчас, то просто упаду. Ксюша сидела рядом, сияющая и наивная, не подозревая, что её папа и её лучшая подруга связаны грязным, запретным секретом.

Мы сели за стол. Официант тут же разлил вино по бокалам. Я схватилась за тонкую ножку бокала, как за спасательный круг, и сделала большой глоток. Холодное вино не помогло. Жар внутри меня только усиливался.

Леон сидел прямо напротив меня. Он откинулся на спинку стула, расслабленный и уверенный, словно он был хозяином не только этого стола, но и всей моей жизни. Он не отводил от меня глаз. Ни на секунду. Его взгляд был тяжелым, изучающим, почти осязаемым. Он медленно скользил по моему лицу, по шее, задерживаясь на декольте, где под тканью платья бешено колотилось сердце.

Я понимала, что он не собирается облегчать мне задачу. Он не будет делать вид, что мы незнакомы, когда мы останемся наедине. Напротив, в его глазах читался опасный, почти животный триумф. Он загнал меня в ловушку. Теперь я была связана с ним не только той ночью, но и Ксюшей. И он это прекрасно понимал.

— Ну, рассказывайте, как вы живете? — Ксюша перевела взгляд с меня на отца. — Злата, расскажи папе про свой бутик! Она там главная, пап. У неё такой вкус, ты бы видел!

— Я уже имел удовольствие оценить вкус Златы, — вкрадчиво произнес Леон, и я едва не подавилась вином. — Мы пересекались... по делам. В её бутике. Помнишь, Ксюша, я говорил, что заходил купить подарок?

— А, точно! — Ксюша хлопнула в ладоши. — Злат, ты мне не сказала, что это был он! Почему ты не призналась, что видела моего папу?

Я почувствовала, как по спине потек холодный пот.

— Я... я не знала, что это твой отец, Ксюш, — выдавила я, глядя в тарелку. — К нам заходит много людей.

— Ну конечно, он же у меня такой импозантный, его сложно не заметить, правда? — рассмеялась подруга, толкнув меня плечом.

— Сложно, — согласилась я, чувствуя, как Леон улыбается, глядя на мои мучения.

Он наслаждался моей паникой. Для него это была игра. Кошка, которая поймала мышь и теперь медленно перебирает лапками, глядя, как та трепыхается. Он взял меню, лежавшее на столе, и медленно перелистнул страницу. Тишина за столом на мгновение стала звенящей. Ксюша что-то искала в своей сумочке, на мгновение отвлекшись.

Леон чуть подался вперед, сокращая расстояние между нами через стол. Его глаза сверкнули первобытным огнем. Он смотрел на меня в упор, так, что у меня перехватило дыхание.

— Ксюша много о тебе рассказывала по телефону мне, — произнес он тихим, глубоким голосом, от которого у меня по коже побежали мурашки. — Но она не упомянула, что ты... такая незабываемая.