Глава 2.

Злата.

— Вы всегда так долго заставляете себя ждать, Злата? — раздался низкий, бархатистый голос, едва я переступила порог бутика.

Я вздрогнула, кутаясь в тонкое пальто. Вечерний воздух был прохладным, но свет фар черного внедорожника, замершего прямо у входа в «Lace & Silk», обдал меня почти физическим жаром. Мужчина прислонился к капоту, скрестив мощные руки на груди. В полумраке улицы он выглядел еще более опасным и притягательным, чем в магазине. Белая рубашка была расстегнута на две пуговицы, открывая вид на сильную шею, а взгляд карих глаз буквально пригвоздил меня к месту.

— Я не знала, что вы решите вернуться, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал от волнения. — Рабочий день закончен.

— Для меня он только начинается, — он оттолкнулся от машины и сделал шаг в мою сторону, сокращая дистанцию до минимума. — Я не привык уходить, не закончив диалог. Особенно с женщинами, которые смотрят на меня так, будто хотят ударить... или поцеловать.

В моей голове вспыхнул образ Андрея. Мой бывший, с его вечно виноватым лицом и нелепыми оправданиями. Вчерашний вечер всё еще стоял перед глазами: я застала его в нашей спальне с какой-то девицей, чье имя он даже не сразу вспомнил.

«Это ничего не значит, Злата, я просто перебрал», — мямлил он, пока я выбрасывала его вещи в окно. Пять лет жизни, рассыпавшиеся в прах из-за его ничтожности. Он разбил мне сердце так буднично, будто это была дешевая чашка. И сейчас, глядя на этого альфа-самца перед собой, я почувствовала острую, пульсирующую жажду мести. Не Андрею — самой судьбе. Я хотела выжечь боль чем-то настолько сильным, чтобы от прошлого не осталось даже пепла.

— И чего же вы хотите сейчас? — спросила я, вызывающе вскинув подбородок.

— Хочу узнать, так же ли вы горячи в деле, как и в своих суждениях о белье, — он наклонился к самому моему уху, обдав кожу теплым дыханием. — Меня зовут Леон. И я не привык получать отказы.

— Леон, — попробовала я его имя на вкус. Оно ощущалось на языке как дорогое выдержанное вино. — А если я скажу «нет»?

— Ты этого не скажешь, — он мягко взял меня за подбородок, заставляя смотреть прямо в его темные, властные глаза. — Твои зрачки расширены, Злата. Твое тело уже сказало «да». Садись в машину. Позволь мне показать тебе, что такое настоящий «особый случай».

Я не стала спорить. В этот момент мне было плевать на последствия. Я хотела забыться, утонуть в чужой силе, почувствовать себя желанной не из привычки, а из чистой, первобытной страсти. Я села в кожаный салон, пахнущий роскошью, и через десять минут мы уже входили в холл отеля «Plaza».

Едва дверь люкса захлопнулась за нами, Леон прижал меня к стене. Его поцелуй был не просьбой — захватом. Он смял мои губы с такой властностью, что у меня закружилась голова. Его руки, сильные и уверенные, мгновенно нашли талию, притягивая меня так близко, что я почувствовала каждый рельеф его тренированного тела.

— Ты пахнешь весной и дерзостью, — прорычал он в мои губы, расстегивая мое пальто.

Я судорожно выдохнула, запуская пальцы в его густые темные волосы. Андрей никогда не целовал меня так — жадно, до боли, заставляя забыть собственное имя. Леон сорвал с меня одежду с пугающей ловкостью, и когда я осталась в том самом алом комплекте, который так критиковала в бутике, он замер.

— Иронично, не правда ли? — прошептала я, чувствуя, как горят щеки. — Сама надела то, что назвала безвкусицей.

— На тебе это выглядит как запретный плод, — его взгляд потемнел, становясь почти черным. — Ты была права, изумрудный подчеркнул бы твой класс. Но красный... красный будит во мне зверя, Злата.

Он подхватил меня на руки, словно я ничего не весила, и бросил на огромную кровать. Его раздевание заняло секунды. Я смотрела на его широкие плечи, литые мышцы пресса и шрамы, которые только добавляли ему мужественности. Он был совершенен. Сексуальная мощь, исходящая от него, подавляла, лишала воли.

Когда его тело накрыло мое, я вскрикнула от переполнявших меня ощущений. Леон был искусным любовником. Он вел эту игру, задавая темп, от которого мое дыхание сбивалось, а перед глазами рассыпались искры. Его губы исследовали каждый сантиметр моей кожи, находя самые чувствительные точки. Он заставлял меня чувствовать каждую клетку своего тела.

— Посмотри на меня, — приказал он, переплетая свои пальцы с моими.

Я открыла глаза.

— Чья ты сейчас? — его голос вибрировал от напряжения.

— Твоя... — выдохнула я.

В этот момент я поняла, что Леон — не просто способ забыть Андрея. Мой бывший был мелкой лужей по сравнению с этим океаном страсти. Леон выбивал из меня всю дурь, всё горе, всю обиду. Он заполнял собой всё пространство, не оставляя места для воспоминаний о предательстве. Каждое его движение было наполнено опытом и какой-то первобытной силой, которая заставляла меня подчиняться и требовать еще.

Мы лежали в тишине, нарушаемой только нашим тяжелым дыханием. Леон обнимал меня, и в его жестах сейчас было больше нежности, чем я ожидала от такого мужчины.

— Ты удивительная девушка, Злата, — тихо произнес он, целуя меня в макушку. — Я не ошибся в тебе.

Я молчала, боясь разрушить магию момента словами. Мое тело гудело от удовольствия, а разум медленно возвращался в реальность. Месть удалась — Андрей стерся из моей памяти, замененный этим невероятным мужчиной. Но вместе с удовлетворением пришло и осознание: это была лишь ночь. Я не могла позволить себе влюбиться в клиента, в человека, который просто искал развлечения.

Рассвет едва коснулся штор, когда я осторожно выбралась из-под одеяла. Леон спал, его лицо в предрассветных сумерках казалось спокойным и даже молодым. Я быстро оделась, стараясь не шуметь. Мое сердце предательски сжалось, когда я бросила последний взгляд на его спящую фигуру.

«Никаких записок. Никаких телефонов. Одна ночь — одна история», — приказала я себе, выходя из номера.

В холле отеля было пусто и тихо. Я вызвала такси, чувствуя странную пустоту в груди. Ночь была великолепной, но я понимала: такие мужчины, как Леон, не остаются надолго. Они приходят, забирают всё, что им нужно, и уходят, оставляя после себя лишь выжженную землю. Я не хотела быть одной из многих в его списке. Лучше уйти первой.

Уже сидя в такси и глядя на просыпающийся город, я решила поправить прическу. Рука привычно потянулась к левому уху, чтобы проверить сережку — мою любимую тонкую золотую нить, которую я никогда не снимала.

Пусто.

Я судорожно ощупала второе ухо — там украшение было на месте. Сердце пропустило удар. Я начала лихорадочно проверять карманы, сумку, складки одежды. Ничего.

— О нет... — прошептала я, закрывая глаза.

Я отчетливо вспомнила момент страсти, когда Леон зарывался пальцами в мои волосы, как он шептал мне на ухо комплименты... Сережка, должно быть, расстегнулась и осталась там, на его простынях. Или, что еще хуже, на ковре в его номере.

— Девушка, вам плохо? — спросил таксист, глядя на меня в зеркало заднего вида.

— Нет, всё в порядке, — ответила я, хотя внутри всё сжалось от дурного предчувствия.

Эта сережка была не просто украшением. Это была нить, которая теперь связывала меня с ним. Леон найдет её. Он обязательно её найдет. И зная его напор, я поняла: мой план «разовой акции» только что с треском провалился.

— Куда едем? — уточнил водитель.

Я назвала адрес своей квартиры, чувствуя, как страх и предвкушение новой встречи смешиваются в опасный коктейль.

— Знаете, — вдруг добавил таксист, — у вас такой вид, будто вы что-то очень важное потеряли.

Я горько улыбнулась, глядя в окно.

— Вы даже не представляете, насколько вы правы, — ответила я. — И боюсь, эта потеря обойдется мне слишком дорого.

— Главное, чтобы сердце было на месте, — философски заметил старик за рулем.

— В том-то и проблема, — пробормотала я. — Кажется, оно тоже осталось в том номере.

Я прислонилась лбом к холодному стеклу. Тишина города давила на уши, а в голове всё еще звучал его голос: «Мы еще увидимся, Злата. Я уверен».

Теперь я тоже была в этом уверена. Оставалось только дождаться, когда он решит вернуть мне долг. И какова будет цена этой золотой нити, я даже боялась представить.

— Мы приехали, — прервал мои мысли водитель.

Я расплатилась и вышла из машины, чувствуя, как утренняя прохлада отрезвляет.

— Удачи вам, дочка, — бросил он на прощание.

— Спасибо, — отозвалась я. — Мне она очень пригодится.