Глава 5

К концу дня девушки сидели под мостами, где от солнца пряталась пара тощих коз. У них была одна лепешка и глиняная фляга с питьевой водой. Ноги в ссадинах, кожа обгорела, а моральный дух где-то на дне Нила.

- Знаешь, - хриплым голосом сказала Соня, разламывая лепешку, - я всегда думала, что путешествие во времени — это круто. Романтика. Приключения.

- А на деле, - закончила Лера, с трудом проглатывая сухой хлеб, - ты бомж со студенческим билетом историка, которого чуть не сожрал бегемот и которому подают милостыню, потому что на него жалко смотреть.

***

Солнце, этот безжалостный тиран дня, наконец начало клониться к западу. Небо из ослепительно-синего превратилось в пылающее полотно из пурпура, золота и шафрана. Длинные тени от пальм ложились на землю, словно пытаясь удержать последние крупицы дневного тепла.

- Нам нужно где-то переночевать, - тихо сказала Лера, глядя на темнеющий горизонт. Ее зеленые глаза, обычно такие ясные, были полны тревоги.

- Я читала, что в Египте ночью не только холодно, но и полно скорпионов. - сдавленно проговорила Соня, глядя себе под ноги.

Девушки побрели вдоль реки, и вскоре их внимание привлекла старая полуразрушенная хижина, стоявшая в стороне от других, у самой кромки тростника. Дверь давно сгнила, и внутрь можно было попасть, просто отодвинув грубую циновку из папируса.

Они осторожно заглянули внутрь. Хижина была пуста. Пол был истоптан до каменной твердости, в углу валялось немного старого сена, пахло пылью, сухой глиной и речной водой. Но главное — над головой есть крыша.

- Пятизвездочный отель «У проклятого Нила». Шикарный вид на болото, завтрак не включен. - с горькой усмешкой констатировала Лера.

Подложив под спину охапку сухого тростника, девушки устроились в дальнем углу хижины. Снаружи доносились последние дневные звуки: отдаленные крики пастухов, возвращающих стадо, лай собак. Но очень скоро их сменила оглушительная звенящая тишина, нарушаемая лишь шелестом тростника и плеском воды.

Когда погасла последняя полоска заката, над миром вспыхнули звезды. Они были не такими, как дома. Здесь, на чистом воздухе, вдали от городской засветки, их было невообразимо много. Млечный Путь раскинулся по всему небу. Звезды были такими яркими и близкими, что казалось, до них можно дотронуться рукой. А Нил… Нил ночью был совсем другим. Из мутной дневной реки он превращался в таинственную, черную, зеркальную ленту, в которой отражались луна и миллиарды звезд. По поверхности Нила скользили огоньки — рыбаки на лодках ловили рыбу при свете факелов, и отблески, плавая, дрожали на воде, как падающие звезды. Из темноты доносилось кваканье лягушек, стрекот цикад и изредка — мощный всплеск, выдававший присутствие в воде чего-то большого.

Воздух стал прохладным, почти холодным, и девушки инстинктивно прижались друг к другу, пытаясь согреться. И в этой величественной и пугающей тишине нервы Сони не выдержали.

Она вся сжалась в комок.

- Лера… а если мы… навсегда? – ее голос дрожал, и в нем не было ни капли привычного сарказма. – Если мы никогда не вернемся домой? А что, если навсегда?

Она замолчала, подавленная ужасом от этого предположения. Слезы, которые она сдерживала весь день, потекли по ее грязным щекам, оставляя блестящие дорожки в лунном свете, пробивающемся сквозь щели в стене.

Лера почувствовала, как у нее самой сдавило горло. Ей тоже было страшно. До паники. Ее терзали мысли о родителях, которые никогда не узнают, что с ней случилось. Но, глядя на сломленную Соню, она поняла, что сейчас нельзя сдаваться.

- Послушай, - тихо начала она, обнимая подругу за плечи. – Сегодня мы нашли еду, воду. Нашли крышу над головой. Мы выжили.

- И что с того? – всхлипнула Соня. – Мы будем так же выживать завтра? И послезавтра? Пока не умрем от болезни, или нас не съедят крокодилы.

- Знаешь, о чем я думаю? – Лера сделала паузу, привлекая внимание подруги. – Одна секунда – и все изменилось. Абсолютно все. Мы даже в самых сумасшедших фантазиях такого не предполагали. Так вот, если уж может случиться такое… такое немыслимое, невероятное, против всех законов… - она обвела рукой темную хижину, весь этот древний мир за ее стенами, - … то почему то же самое не может случиться наоборот?

Соня перестала плакать и прислушалась.

- Я не знаю, как это работает. Может, это портал, который открывается раз в сто лет. Может, это зависело от фазы луны. Но одно я знаю точно. Это возможно. Перемещение в прошлое случилось один раз. Значит, может случиться и снова.

- Куда? Снова в прошлое? В первобытный строй? – с горькой усмешкой выдохнула Соня.

- Я вообще-то говорила о возвращении домой. – Лера позволила себе улыбнуться.

- Но когда? Через год? Через десять? Мы же состаримся здесь!

- А кто сказал, что время здесь и там течет одинаково? Может, мы вернемся, а в музее пройдет всего пять минут. Может, мы вернемся в тот же миг. Мы не знаем. Но раз уж нас закинуло сюда так внезапно… значит, и обратный путь может быть таким же внезапным. Может, завтра. Может, через месяц. Но он обязательно будет. Нам только остается ждать этого момента и… - Лера широко улыбнулась, - … попытаться насладиться по полной этим путешествием в прошлое.

Соня глубоко вздохнула. Слезы высохли. В ее серых глазах, залитых лунным светом, снова появилась искорка.

Они сидели, прижавшись друг к другу, и смотрели в щель на потрясающее ночное небо и темную гладь великой реки. Страх никуда не делся. Он притаился в углу хижины, в шепоте тени.

Неожиданно тишину хижины, нарушаемую лишь стрекотанием цикад, разорвал сдавленный смех Сони. Он был нервным, почти истеричным.

- Лер… - фыркнула она. – А помнишь фильм «Мумия»? С Бренданом Фрейзером?

Лера, которая уже почти засыпала, сонно зевнула.

- Ну, помню… А что?

- А помнишь жуков-скарабеев, которые вечно лезли актерам под кожу?

- Скарабеи, - начала Лера с серьезным видом, - это, безусловно, интересный пример сакрализации энтомофауны в древнеегипетской культуре.

Соня уставилась на нее, ничего не понимая.

- Что?

— Жуки, Соня. Обычные навозные жуки. Их обожествляли, потому что они катят шарики из навоза, в которые откладывают яйца. Египтяне видели в этом символ движения солнца по небу и возрождения жизни. — Лера подняла с пола небольшой камешек и бросила его в угол хижины. — Вот тебе и священный скарабей. Можешь принести ему в жертву кусок нашей лепёшки.

— А мумия? — не сдавалась Соня. — Вдруг мы потревожили покой какого-нибудь жреца, и теперь его забинтованная тень бродит за нами по пятам?

Лера тяжело вздохнула, изображая крайнюю степень профессионального терпения.

- Какая ему от нас польза? Разве что он отнимет у нас оставшийся кусок лепешки.

Соня не выдержала и рассмеялась по-настоящему.

- Ладно, ладно, сдаюсь. Никакие мумии и навозные жуки мне не страшны.

- Правильно. Наше проклятие — не древняя магия, а банальное отсутствие туалетной бумаги, дезодоранта и сменной одежды.

Они снова замолчали, но теперь атмосфера в хижине стала легче. Страшные фантазии Сони развеялись, уступив место усталой иронии.

- Знаешь, - через некоторое время сказала Соня. – Когда мы все-таки вернемся, я первым делом куплю самый большой флакон антисептика не только для рук, но и для всего тела. И, может быть, фигурку скарабея на память. Чтобы, как тот жук, катить свои проблемы куда подальше.

– Хороший план, - улыбнулась Лера в темноте. – А пока предлагаю просто заснуть. А если приснится мумия, просто предложи ей наш ужин. Уверена, от такого оскорбления она сама развернется и уйдет обратно в свой саркофаг.