Глава 4

Девушки сняли сапоги и осторожно зашли по щиколотку в теплую воду. В тот же миг в двадцати метрах от них из воды вынырнула голова гиппопотама. Зверь зевнул, показав пасть, и девушки синхронно вскрикнули. Пулей вылетели на берег, забыв и о жажде, и о больных ногах. К Нилу они больше не подходили.

Прошло немного времени, и они заметили женщину, которая несла на голове большой глиняный кувшин. Кувшин явно был чем-то наполнен.

- Пойдем за ней! – предложила Лера. – Может, в кувшине питьевая вода?

Подруги поползли, как тени, прячась за домами. Женщина, ни о чем не подозревая, продолжала нести свою ношу с грацией балерины. В конце концов она зашла в хижину и вылила воду в большую глиняную емкость.

- Нутром чую, что эту воду можно пить! – радостно воскликнула Соня и первой бросилась к бочке.

Вода и правда оказалась чистой и прозрачной. Напившись вдоволь, девушки так же незаметно вышли из хижины. Теперь возникла следующая проблема – голод.

Изголодавшись, они увидели неподалеку дерево со спелыми фигами.

- Фрукты! – обрадовалась Соня.

Проблема была в высоте. Лера, как более высокая, попыталась допрыгнуть до плодов. Прыжок оказался неудачным.

- План Б! – сказала Соня и начала трясти дерево.

Сверху на них посыпались… две тощие неспелые инжирины и дюжина гусениц.

- Ааа! – завопила Лера, когда одна гусеница приземлилась ей прямо на голову.

План Б с треском провалился.

- План В! – завопила Соня, не желая сдаваться.

- Сколько же у тебя еще планов?

- Я их придумываю на ходу. Пойдем, - берет Леру за руку и куда-то начинает вести. – Пока мы бродили в поиске воды, я заметила неподалеку поле. Вдруг мы там найдем что-нибудь съедобное.

Соня оказалась права. На краю поля они увидели дикие заросли чего-то, напоминающего арбузы. Небольшие, полосатые плоды лежали на траве.

- Еда и вода в одном флаконе! – с восторгом прошептала Соня.

Лера попыталась разбить арбуз, бросив на него камень сверху. Но камень отскочил и угодил Соне по ноге.

- Ай! Ты что, метила в него или в меня?

В конце концов, Лера, доведенная до отчаяния, просто швырнула арбуз о землю. Тот с глухим стуком раскололся, показав бледно-розовую, почти белую и явно незрелую мякоть.

- Ну, хоть так, - сказала Соня и начала выедать половинку, как мороженое.

- На вкус как огурец с привкусом разочарования. – Устало вздохнула Лера.

- Мясо хочу… И картошку фри… - Заныла Соня, наевшись неспелого арбуза. – Гамбургеров бы сюда сейчас…

- Чуешь? – Лера стала принюхиваться.

- Чего?

- Хлебом пахнет. – Встает на ноги, отряхиваясь. – Пойдем на рынок. Может, там нам удастся раздобыть что-нибудь съедобное? От неспелого арбуза меня уже воротит. - Девушка брезгливо сморщилась, бросив кусок недоеденного арбуза в сторону.

- У меня есть серебряная сережка! – прошептала Соня, снимая ее. – Может, удастся купить еду за серебро?

- В Египте всегда ценилось золото, - задумчиво проговорила Лера, но с идеей подруги все же согласилась. А вдруг?

Девушки подошли к лотку, где продавали хлеб. Соня положила сережку на прилавок и показала на лепешку. Торговец взял серьгу, поттер, попробовал на зуб и… с недоумением вернул ее. Он что-то пробормотал и сунул Соне в руки лепешку, явно из жалости.

- Он не знает, что такое серебро! – поразилась Соня, обращаясь к Лере.

И тут произошло самое невероятное. Торговец заговорил внятным языком:

- Это кто не знает, что такое серебро? На кой черт мне ваше серебро?

Две пары глаз – зеленые Леры и серые Сони – расширились до предела. Они застыли, открыв рты, глядя на торговца. В наступившей тишине было слышно, как жужжит муха над лепешками.

- Вы… Вы говорите… по-русски? – пробормотала Соня.

Торговец, чье имя, как скоро выяснилось, было Нахт, нахмурился.

- Что ты такое говоришь?

Лера первая пришла из ступора.

- Соня, это звуки сложились в знакомые, но причудливо искаженные слова. Наш мозг провел мгновенную работу и выдал перевод. А он говорит на своем, на древнеегипетском языке.

- Так, стоп! – Соня повернулась к Лере, почти крича. – Так мы могли говорить все это время?

- Похоже, да, - неуверенно пожимает плечами она.

- Мы весь день ползали, как идиотки, мыкались, мычали, чуть ли не хрюкали, изображая пантомиму, а они все, оказывается, прекрасно понимали нас. Ты представляешь, как мы выглядели со стороны?

Лицо Сони исказилось гримасой, в которой смешались облегчение, ярость и дикий, истерический восторг.

Нахт, все это время наблюдал за их диалогом, и в его глазах читалась целая гамма эмоций: от сочувствия до едва сдерживаемого смеха.

- Безумные девицы. – Нахт задумчиво почесал подбородок.

Лера, наконец, нашла в себе силы говорить. Она повернулась к Нахту, и ее щеки пылали от стыда.

- Мы… приехали издалека… Наше посольство… Мы отстали от них. – Это первое, что пришло ей в голову.

- Ваш вид. – Оглядел девушек с ног до головы. – Весьма странный.

- В нашей стране так принято ходить. – Подключилась в разговор Соня. – Как говорится, «на вкус и цвет товарищей нет». А вот еще, «О вкусах не спорят». И…

- Хватит, - шикнула на нее Лера. – Пойдем отсюда поскорее. Вон, народ уже собирается вокруг нас.

Нахт протянул им две свежие лепешки, на этот раз не как милостыню, а с легким поклоном, каким встречают хоть и странных, но все же людей.

Взяв лепешки, Лера и Соня поблагодарили Нахта уже не кивками и поклонами, а настоящими, членораздельными словами.

Чувство было невероятным. Это было, как вынырнуть из-под воды после долгого удушья.

Отойдя от лотка, девушки сели в тени стены, и их накрыла новая волна хохота – на этот раз смеха освобождения и чистого, неподдельного абсурда.

Их странная внешность и поведение уже не пугали, а забавляли местных. И их появление везде вызывало ажиотаж. Дети бежали за ними по пятам, тыкали в них пальцами и кричали на вполне понятном для них обеих языке:

- Странные чужеземки!

Взрослые относились к гостям из будущего сначала с подозрением, а потом с интересом.

- Чувствую себя мартышкой в зоопарке. – раздраженно проговорила Лера.

- Мартышкой? – переспросила Соня и добавила: - Я бы сказала, тощим бегемотом. Неуклюжим, потным и вечно голодным.