Глава 2

Вазиль

Вспышка гнева схлынула, оставив лишь пепел досады. Я облегченно выдохнул, но тут вспомнил о Назире.

Шайтан! Нужно срочно что-то придумать. Успокоить и увезти домой, пока молва не успела очернить ее имя, не бросила тень позора на репутацию. И, конечно, избежать брака любой ценой. С угрозами отца разберусь потом.

– Где девушка, которую привез мой отец? – спросил я у служанки, выходя из гостиной.

У зеленой гостевой комнаты замер. Там, на диване, черным бесформенным пятном сидела моя невеста. Закутанная в черные одежды, лицо скрыто никабом, голова опущена, руки сложены на коленях в ожидании. Отторжение и скука мгновенно сковали меня.

Она вдруг подняла голову, и я увидел лишь карие глаза, обведенные черным, полные покорности и испуга. Остальное скрывала непроницаемая ткань.

– Назира, – начал я, собравшись было закончить этот фарс.

– Господин Вазиль, простите, я все слышала. Случайно… Вы говорили слишком громко, – пробормотала она шепотом, сдерживая слезы. – Умоляю, не отказывайтесь от брака! Я… Я сделаю все, что вы скажете, но я не переживу еще одного позора! Не смогу с этим жить… Поверьте. Я готова на все…

Она замолчала и вновь опустила глаза, ожидая моего приговора.

В ее глазах плескалась знакомая с детства потерянность, отчаяние, толкающие на безрассудные поступки. И что-то внутри дрогнуло в ответ.

– Хорошо. Мы поженимся, если ты действительно этого хочешь, даже после всего услышанного. Мне все равно. Но ты никогда не будешь ничего от меня требовать. Это ясно?

– Да, господин. Я не буду мешать…, – поспешно закивала она.

– Только запомни свое обещание. Если не передумала – тебя отвезут домой, и мы встретимся в день свадьбы.

– Спасибо… большое спасибо, господин… – тихо произнесла она, нервно переплетая пальцы, а я ждал, что сейчас она бросится в ноги, начнет униженно благодарить, ползая у моих ног. От этой мысли стало мерзко. – Я буду послушной женой. Даю слово. Вы не пожалеете! – шептала она преданно, застыв в той же позе.

Я смотрел на это раболепство и уже ненавидел ее, и этот вынужденный брак. Но опрометчивое обещание было дано.

Я просто вышел, даже не оглянувшись.

Назира

Шаги Вазиля затихли, а я все сидела, оцепенев, вновь сложив руки на коленях. Не верилось, что я умоляла его о браке, что была готова ползать перед ним, лишь бы добиться своего. Чувство жуткой беспомощности обожгло, когда я увидела безразличие в его волшебных серых глазах. В глазах моего жениха…

И жалость… Презрительная жалость… От нее все сжалось внутри, будто пыталось убежать, спрятаться, не видеть этого.

Но я так его люблю! Уже давно. Отчаянно и безнадежно. И разве важно, какой ценой достичь мечты? Разве унижение – это слишком, если стремишься быть с любимым? А я верила, что любовь к нему придет потом. Как у родителей, у Кадиры и даже у Дезире.

Был ли у меня выбор? Я пыталась забыть его. Всеми силами, когда он решил жениться на другой. Но не смогла… Поэтому мне оставалось лишь согласиться на такой брак, какой предложил Вазиль. И сделать его счастливым.

– А действительно ли я готова? – спрашивала я себя вновь и вновь. – Готова отдать все силы, всю себя ради этого?!

Ответ был один:

– Да! Сто раз да…

Я ненавидела себя за это, но предвкушала тот момент, когда буду принадлежать ему. Когда наши судьбы переплетутся в одну.

И понимала, что если бы разговор повторился – я снова умоляла бы его, сказала бы те же слова. Быть женой Вазиля – моя самая сладкая мечта. Но вдруг я осознала, что никогда в жизни не чувствовала себя такой беспомощной, лишенной права на собственные чувства. Никогда не ощущала себя такой безмолвной вещью, как минуту назад, глядя в любимые серые глаза и давая все эти обещания.

Внутри бушевал ураган эмоций, о котором никто никогда не узнает. Даже мои родители. Но другой судьбы я не хотела. Лишь зажмурилась, пытаясь успокоиться. Быть послушной дочерью и удобной женой – вот чему меня учили. Так и сидела, будто заледеневшая, пока не вернулась моя служанка Алия.

– Пойдемте, госпожа. Нас ждут, – улыбнулась она и проводила меня к выходу.

Мы шли с ней к машине. Руки, сжатые в замок от внутренней борьбы, невольно стиснулись еще сильнее, до боли, наполнились холодом.

– Госпожа, все будет хорошо, – прошептала Алия, когда мы уже сидели в машине, – Я буду с вами.

Она нежно обняла меня, гладя по плечу, а дом Вазиля оставался позади.

– Спасибо, – улыбнулась я с благодарностью, ценя в ней скорее подругу, чем служанку. Мы были ровесницами, и это нас сблизило.

Она обнимала меня, успокаивая, всю дорогу, а я была уверена – Алия подслушала наш разговор с Вазилем. У нее был дар – моментально узнавать все новости и слухи. Знать все обо всех. И рассказывать об этом с увлеченностью профессиональной сплетницы. Она оживляла мою жизнь, когда я предпочитала уединение. Особенно в последнее время.

– Прошу, только не рассказывай никому об этом, – тихо попросила я ее за минуту до того, как выйти из машины и войти в дом.

– Даю слово, – кивнула она, преданно взглянув в ответ.

Вернувшись, я планировала проскользнуть в свою комнату, чтобы побыть в одиночестве. Не хотелось ни с кем говорить после знакомства с женихом. Но еще в дверях, в прихожей, меня встретила взволнованная мама.

– Ну как? – она улыбнулась, обнимая меня и заглядывая в глаза. – Все хорошо? Твой жених очень красив, ты будто светишься!

Она погладила меня по голове.

– Я так рада за тебя, доченька. Ты нашла свою судьбу, свое счастье! Вазиль будет тебе хорошим мужем. Я уверена.

Мне не хотелось разрушать ее уверенность. Мама жила в своем идеальном мире, это понимала даже я. За это мы с папой любили ее еще сильнее, но старались не тревожить заботами. Она была как солнышко: всегда сияющее, радостное и безмятежное. Она грела нас, а нашей заботой было не дать ему померкнуть.

– Все хорошо. Конечно, все так и будет, мама! – улыбнулась ей через силу.

– Иди, поговори с папой, – вдруг добавила она нежно. – Он хочет тебе что-то сказать.

– Конечно, мам, – кивнула я, дрожа от волнения, и пошла в кабинет. Мне было страшно и тревожно. Зачем он меня позвал?

– Назира, подойди, дочка. Садись, – отец улыбнулся и показал на место рядом с собой. Добрые морщинки лучиками расходились от глаз. Он внимательно смотрел, пока я пыталась спрятать свои чувства, опустив голову и уставившись в пол.

Наконец я аккуратно присела рядом, а папа просто обнял меня. Я доверчиво молча прижалась к нему, ища поддержки и тепла. Руки все еще были холодными. На столе ждал чай и сладости. Но я все равно чувствовала себя неловко.

– Что, пап? Что-то случилось? Я чем-то тебя огорчила? Ты меня пугаешь, – пробормотала я расстроенно и растерянно, по привычке сложив руки на коленках. Затем, решив согреться, взяла в обе руки андуру с чаем. От волнения даже не заметила, как горячий напиток обжег пальцы. Я резко поставила чашку на стол, пытаясь избавиться от огненного жжения.

– Девочка моя, поверь, я хочу только добра, – взволнованно улыбнулся отец. – Когда договаривался с господином Мансуром дель Башар Эбейд, я думал лишь о твоем счастье. Но теперь я забеспокоился, не ошибся ли я. Ты вернулась такой бледной…

Отец улыбался тепло, но в его улыбке чувствовалась тревога.

– Деточка, все хорошо? Ты не разочаровалась в женихе?

Я вздохнула. Что сказать? После всего, что произошло в доме Вазиля, мне было ужасно стыдно, и в то же время сердце билось, как птичка, в ожидании счастья. И я молчала.

– Прости, но я должен спросить – ты уверена в этом браке? Парень красив, этого не отнять. Но уверена ли ты, что хочешь его как мужа? По мне, он кажется ветреным и избалованным. Сможет ли он сделать тебя счастливой, как ты мечтаешь? И как вы поговорили у него дома? Расскажи, дочка! Возможно, тебе нужен совет. Знай, если ты этого не хочешь, то достаточно одного слова – и я откажу его отцу.

– Нет, папа, нет! – воскликнула я в ужасе от этих слов. – Я счастлива. И я не хочу другого мужа! Ты все правильно сделал, согласившись! Мы замечательно поговорили. Познакомились. Я уверена в этом браке, как никогда!

Сердце колотилось от одной мысли, что, будучи так близко к счастью, оно может вот так глупо ускользнуть. Отец тут же расслабленно улыбнулся, и только в этот момент я осознала, как он переживал.

– Тогда хорошо. Я рад, что не ошибся и поспешно дал согласие. Твое счастье – самое главное для меня, – прошептал папа и снова обнял меня.

– Знаю, – улыбнулась я и обняла в ответ. Крепко-крепко. Они с мамой были самыми любимыми и родными людьми в моей жизни. Они… и Вазиль…