4

— Разве мы не проехали поворот, ведущий к офису Захара Дмитриевича?

— Нам велено отвезти вас не в офис.

— А куда? – опасливо верчу головой.

Один из охранников сидит на переднем сидении, рядом с водителем, а второй около меня. Итого, в машине трое мужчин угрожающей наружности, и я… Та, кто в случае чего сможет разве что ногти о них сломать, потому что оказать большего сопротивления мне просто не дадут.

Но, судя, по всему, на меня они не посягают. Интереса с их стороны я не замечаю. Тот, что сидит рядом, смотрит прямо, словно робот. На меня он посмотрел лишь раз, когда помогал забраться в эту огромную неудобную машину.

— Мы везём Вас к нему домой.

По телу проходит дрожь, собираясь тревожным комом в животе.

Леонов дома? Сейчас?

И как всё это будет? Я приеду, и он сразу отправит меня в спальню?

Ком внутри становится тяжёлым, заполняя меня изнутри.

Я устремляю застывший взгляд в окно, стараясь отключиться. Мне нужно как-то научиться выключать эмоции на этот месяц, иначе они сожрут меня изнутри. Если я начну вдумываться в происходящее, меня сорвёт, и я не выдержу.

За окном проносится городской пейзаж. Серое небо нависает тяжёлым куполом, грозясь обрушиться снегопадом, а ветер яростно трясёт голые ветви деревьев.

Мы проезжаем бизнес-район и минуем элитный жилой квартал, где многоэтажки растут как грибы после дождя.

Я цепляюсь взглядом за каждую из них, внутренне готовясь к тому, что жить мне придётся именно здесь. Но автомобиль проносится мимо, оставляя высотки позади, и начинает замедляться только тогда, когда мы въезжаем в район совсем другого уровня.

Там живут люди, чей достаток несравним с моим.

Здесь нет многоэтажек. Только коттеджи — большие и маленькие, с прозрачными стенами в современном стиле или с колоннами, будто из прошлых веков.

Я даже засматриваюсь.

Никогда прежде я не заезжала в этот район. Мы с Богданом живём в другом конце города, ближе к народу, к таким же, как мы сами. А здесь обитают те, чьи фамилии можно встретить в новостных сводках под заголовком «Коррупционеры».

Автомобиль подъезжает к высоким кованым воротам, которые тут же разъезжаются в стороны.

Я внутренне напрягаюсь, пока мы медленно минуем подъездную дорожку и останавливаемся.

Первыми из машины выходят охранники. Один из них открывает мне дверь. Приходится неуклюже спрыгнуть вниз, потому что подножка для меня расположена слишком высоко.

Оказавшись на улице, жду, пока второй достанет мой небольшой чемодан из багажника.

Инстинктивно скольжу взглядом по окнам, ожидая увидеть там хозяина этого неприлично огромного дома.

Но никого не обнаруживаю.

— Входите, — меня первой пропускают внутрь, нажимая кнопки на панели, и отключая сигнализацию.

Пока они проходят вглубь дома, я нерешительно топчусь на пороге.

— Входите, Соня, — повторяет тот, который лысый. — Я покажу вашу комнату. Захар Дмитриевич будет вечером. Сейчас дом в вашем распоряжении.

Выдох облегчения получается настолько громким, что охрана переглядывается между собой.

Мне на самом деле всё равно, что они подумают. Они прекрасно понимают, зачем я здесь. Есть огромная вероятность, что такой же путь они проделывали не только со мной, а и со многими другими. Сомневаюсь, что я первая.

Наверх я поднимаюсь следом за ними.

Первая дверь в коридоре оказывается моей комнатой.

— Располагайтесь, — лысый ставит мой чемодан у стены. — Ванная здесь, — указывает на дверь внутри спальни. — Внизу бассейн и сауна. Если проголодаетесь, кухня на первом этаже. — Он протягивает руку: — Дайте телефон.

— Зачем?

Я достаю мобильный из кармана пуховика и протягиваю ему.

— Сохраню номер Захара Дмитриевича. Если нужно будет, он вам позвонит. Советую не игнорировать звонки.

Он смотрит на меня чуть дольше, чем требуется, затем добавляет:

— Уходить без предупреждения — тоже не лучший вариант.

Они уходят, а я остаюсь стоять посреди спальни. Так вот, значит, как выглядит золотая клетка.

Отвечай на звонки, из дома ни ногой, плавай в бассейне, а вечером раздвигай ноги.

Шикарно, что уж… Прямо мечта.

Горько выдохнув, снимаю пуховик и вешаю его на спинку стула.

Надо признать, спальня огромная — размером, наверное, с всю нашу с Богданом квартиру. Высокие потолки, мягкое золотистое освещение, панорамные окна с плотными тёмно-серыми шторами, которые поглощают дневной свет.

Хочется подойти и открыть их, чтобы впустить его побольше.

Я терпеть не могу жить в темноте. По этому поводу у нас с Богданом обычно споры. Он выключает вечером свет, чтобы смотреть телевизор, а я включаю. Чувствую себя кротом, если не горит хотя бы настенный бра.

Повинуясь порыву, я подхожу и раздвигаю тяжелые портьеры. На улице прямо перед окнами раскинута широкая лужайка, покрытая сейчас снежным покрывалом. А немного поодаль стоит еще один дом. Одноэтажный, чуть меньше размером. Вероятно, гостевой.

Оборачиваюсь, продолжая осматривать свои временные владения.

В центре комнаты стоит огромная кровать, шире, чем я когда-либо видела. Чёрное изголовье из мягкой кожи, идеально гармонирующее с графитовыми стенами. Белоснежное постельное бельё, аккуратно разглаженное.

Пол из тёмного дерева, на котором разложены пушистые ковры приглушённого бежевого оттенка. Они такие мягкие, что ноги буквально тонут в ворсе.

В правой части комнаты — отдельная гардеробная. Через стеклянные двери я вижу пустые полки и вешалки, на которые чуть позже отправлю свою скромную одежду.

Дверь влево ведёт в ту самую ванную комнату, о которой говорил охранник. Я заглядываю туда и замираю.

Мрамор, золотая фурнитура, отдельно стоящая ванна, в которой можно утонуть. Умывальник с дизайнерским краном, большая душевая кабина с сенсорным управлением.

Нахмурившись, провожу подушечками пальцев по всей этой роскоши и не понимаю.

Она ведь оригинальная.

Присев, внимательно осматриваю поверхности, отыскиваю логотип. И точно. Это не просто наклейка, о которой говорил Леонов. Всё фирменное, никакой подделки.

Или ремонт делался не в этой ванной?

Мысль об ошибке проскальзывает внутри, цепляюсь за неё, почти позволяя себе поверить, что всё не так плохо. Что, может быть, удастся избежать унизительной сделки с Леоновым.

Но ошибки быть не может.

Это действительно не та ванная.

Глухо выдыхаю, поднимаюсь и выхожу в коридор. Здесь несколько дверей — вероятно, гостевые спальни и хозяйская комната.

Но туда я идти не хочу.

Поёжившись, быстро спускаюсь вниз.

В доме, несмотря на его размеры, тепло. Сейчас, когда рядом нет охраны, а у меня есть несколько часов на себя, я могу осмотреться.

Холл просторный, элегантный, сдержанно роскошный. Стены отделаны тёплым камнем и дорогими панелями из чёрного дерева.

С любопытством рассматриваю каждую деталь. Я вообще впервые имею возможность так близко рассмотреть интерьер премиум класса. Как дизайнеру мне нравится.

Я всегда хотела работать с такими домами, создать что-то грандиозное с нуля.

Пройдя по холлу, попадаю в огромную гостиную. Конечно же, она не уступает дому в роскоши. Кожаные диваны глубокого чёрного цвета, низкие дизайнерские столики, мягкие ковры и панорамные окна во всю стену, открывающие вид на внутренний двор делают ее превосходной.

Не спеша прохаживаюсь по теплым коврам и отправляюсь дальше. Слева от входа в дом оказывается кухня.

И не просто кухня. Это настоящее произведение искусства. Остров из чёрного гранита, высокие барные стулья, встроенная техника последних моделей. Даже вытяжка выглядит как дизайнерский объект.

Всё баснословно дорогое.

И как только Богдан мог решить, что человек, чья сантехника стоит как наша квартира, не увидит разницы между оригиналом и дешевкой?

Присев на барную стойку, утыкаюсь пустым взглядом в идеально начищенный гранит.

Несмотря на всю эту роскошь, я хочу домой.

В свою маленькую кухню, где по вечерам мы с Богданом готовили ужины, а по утрам быстро выпивали кофе перед работой.

Богдан… при мысли о нём сердце сжимается. Перед глазами всплывает его бледное лицо, глаза, наполненные ужасом, слова, которые он шептал в порыве паники.

На глаза наворачиваются слезы, но я быстро мотаю головой. Не плакать. Я делаю это ради него. Ради нас. А потом всё будет, как раньше.

Где-то в глубине души копошится червяк сомнения, но я его не замечаю. Я убеждаю себя, что всё будет хорошо.

Оставшееся время я трачу на то, чтобы разложить вещи, и принять душ.

А ближе к вечеру приходит сообщение от Захара:

«Буду через час».