3

— Это он тебе предложил?

Пальцы Богдана складываются в кулаки. Глаза наливаются кровью.

— Да…

— Раздвигать перед ним ноги в оплату долга? Вот мудак.

Рывком встав с дивана, он как загнанный зверь мечется из одного угла комнаты в другой. Я же просто нахожусь в прострации от самого предложения, на которое решился Леонов.

Неужели это нормально посреди бела дня взять и предложить человеку оплатить собой долг?

Обхватываю себя руками. От этих мыслей становится холодно. Я как-то жила себе своей спокойной жизнью и никогда не задумывалась о том, что другие могут жить иначе. А ведь могут. У таких, как Захар Леонов совершенно другая жизнь. Они всё покупают за деньги. И людей тоже, судя по всему.

Втянув голову в шею, уже какой час подряд пытаюсь найти выходит из ситуации.

— Сонька, я поеду к начальнику, — Богдан падает рядом и тянет меня к себе. Крепко обнимает, — поговорю с ним по поводу дополнительной работы. Буду впахивать сутками напролёт. И к Леонову поеду. Пусть не думает, что вот так за моей спиной может предложить моей невесте спать с ним.

Я морщусь от того, как мерзко все это звучит.

Высвобождаюсь из его объятий и откидываюсь на спинку дивана.

— А если не получится? – спрашиваю, не глядя на него.

— Я в лепешку разобьюсь, но найду деньги.

— Только не так, чтобы мы потом еще кому-то должны были.

Чувствую на себе его колючий взгляд, но не реагирую. Мне кажется, я впала в прострацию еще там в кабинете Леонова и до сих пор не могу прийти в себя.

Богдан уходит, а я, еще немного посидев, решаю тоже что-то предпринять. Сидеть сиднем не поможет делу. Нужно искать варианты быстрого заработка.

Беру со стола свой ноутбук, чтобы зайти в рабочий кабинет и натыкаюсь на открытую вкладку со свадебными платьями.

Внутренне вздрагиваю.

Я действительно просматривала варианты платьев на сайтах дорогих магазинов. Мне нравилось выбирать, представлять, как та или иная модель будет на мне смотреться. И мне конечно же хотелось, чтобы моё платье было самым красивым. Чтобы я была самой красивой для Богдана. И для себя тоже.

Вот только я прекрасно понимала, что платья этих линеек мне не по карману. Я знала, что возьму себе в аренду модель попроще, просто похожую на одну из понравившихся.

А Богдан интерпретировал всё иначе.

Вздохнув, захожу в рабочий кабинет. В компании «ИнтерДизайн» я работаю три месяца. После окончания университета устроиться куда-либо было сложно. Всем нужны профессионалы с опытом работы. А какой опыт у только что выпустившегося студента? Ноль. Я пыталась работать удаленно, даже страничку завела в соцсети, с моими работами. Думала, клиенты повалят. Ага, разбежалась. Как оказалось, для начала нужно вложиться в рекламу, набрать аудиторию и только потом возможно, дело пойдёт.

У меня на рекламу денег не было. Повезло, что в «ИнтерДизайне» эйчар менеджеру мои работы пришлись по душе. Катерина Викторовна поверила в меня, за что я ей искренне благодарна. С её легкой руки мне дали работу и позволили работать удалённо. Пока что мне дают простые заказы. На небольшие суммы. Я нарабатываю опыт общения с клиентами, учусь читать между строк и улавливать все их пожелания.

Я обожаю мою работу, но нужно просить что-то более серьезное, если я хочу помочь Богдану с выплатой долга.

Написав письмо менеджеру с просьбой крупного заказа, стараюсь отвлечься. До самого вечера загружаю себя работой и готовкой.

Богдан приезжает уже затемно.

Едва проворачивается ключ, как моё сердце подскакивает к горлу. Вытерев руки, спешу в коридор, но увидев Богдана, застываю.

Он бледный, как больничная стена. И от него разит выпивкой.

— Что случилось? – всматриваюсь в его пустые, красные глаза.

Сняв куртку, он небрежно вешает её на вешалку и шатаясь, проходит мимо меня на кухню.

Падает на стул.

Внутренне покрываюсь ледяной коркой. Так не выглядит человек, который смог найти выход из положения.

— Меня уволили.

Оседаю на стул рядом.

— Прикинь? Пацанчик один, Вавилов Саня в больничке. Это он подсказал мне, как можно достать денег. Но мужик, у которого он делал ремонт как-то узнал об этой схеме. Его люди поломали Саню, заставили подписать дарственную на квартиру его матери, а после выписки он отправится под следствие.

От ужаса у меня шевелятся на затылке волосы.

— Петрович после этой истории нас всех уволил. Меня, Серёгу, который занимался поставками, и с которым мы были в доле. Сказал — наберет новый персонал, чтобы не повадно было. Орал, что мы ему репутацию испортили, грозился в ментовку заявить, если узнает кто еще промышлял подобным. А этот олигарх, который Саню поломал, он знакомый Леонова. И я уже не сомневаюсь, что меня ждёт нечто подобное. Сонькааа… — застонав, Богдан роняет голову в ладони. – меня убьют, Сонька.

— Не убьют. Ты денег им должен, — отвечаю, как робот, потому что внутри меня как по щелчку всё заморозилось.

— Да им все-равно на эти деньги. Это принцип уже. Я такой лох, — а потом вдруг Богдан сползает на мол и становится передо мной на колени. – Сонь… ну, если подумать, то месяц - это не так долго. – губами по очереди вжимается в мои ладони, пока я пытаюсь понять к чему он клонит, — мы с тобой сделаем вид, что этого не было. Никогда не будем об этом говорить. Я не буду спрашивать, а ты – рассказывать. Забудем, вычеркнем и будем жить дальше. Ты и я. Вместе. Как мы мечтали. Я за это время найду новую работу, а потом, когда ты вернешься, мы поженимся.

Он воспаленными глазами смотрит на меня, а у меня сердце кровью обливается. От обиды, злости, бессилия. Внутри грохочет истерика. Мне хочется выпустить её на волю, но я только сильнее запираю её.

— Богдан, ты понимаешь, о чем просишь? – шепчу сухими губами, пока он неистово покрывает поцелуями мои руки.

Поднимается вверх по локтям, плечам. Миновав шею, несколько раз жадно впивается в губы.

— Соня, Сонечка, у меня нет другого выхода. – в голосе проскальзывают истерические нотки, — Только ты можешь помочь. Я же ради тебя на все это пошел, любимая. Не бросай меня, не дай им меня покалечить, — отчаянно прижавшись ко мне, он тяжело дышит, отравляя меня отвратительным запахом алкоголя и глубокого отчаянья.

На ответ у меня сил не остается. Кое-как встав, я отправляюсь в спальню и ложусь в кровать. Богдан так и остаётся сидеть на полу на кухне.

Поверить не могу в то, что всё это происходит.

И как мне быть? Есть правильный ответ на этот вопрос?

Я пытаюсь найти его всю ночь. Даже когда Богдан ложится рядом и крепко обнимает меня со спины.

— Я люблю тебя, Сонь, — шепчет, зарываясь в мои волосы, — прости меня. Прости. Я сам за всё отвечу. Пойму, если ты меня не дождешься после тюрьмы. Я не заслуживаю этого. Не заслуживаю тебя. Просто знай, что я буду любить тебя всегда.

Крепко поцеловав меня в затылок, выпускает меня из объятий и отворачивается.

По моим щекам текут слезы, я вся, как наэлектризованный шар, в котором борются чувство вины и справедливости. Мне так жаль его. Жаль нас. Почему это должно было произойти именно с нами?

Я даже не знаю, как проваливаюсь в сон. Утром молча завариваю нам с Богданом кофе. Ничего не говоря мы выпиваем его за одним столом. Он моет чашки, чего не делал, в принципе, никогда, бросает на меня загнанные взгляды, когда думает, что я этого не вижу.

А когда в дверь раздаётся стук, вздрагивает всем телом. Покрываясь пятнами, глубоко втягивает в легкие воздух.

Моё сердце начинает неистово трепыхаться, когда он открывает дверь и в нашу крошечную однушку вваливаются два амбала, одного из которых я уже видела позовчера вечером. Лысый, огромный, с накаченными руками, которыми кажется, он может легко свернуть шею.

— На выход, — он коротко указывает Богдану на дверь. – Тебя уже ждут.

Страх за него охватывает горло невидимой рукой. Богдан послушно плетется к вешалке, ни живой не мертвый. А я вдруг понимаю, что могу видеть его в последний раз. Глупого такого, но родного. Я же люблю его, мы вместе пять лет. Собирались провести вместе жизнь, родить детей. И что? Я вот так смогу от него отвернуться?

— Не надо, — ловлю его за руку, не позволяя надеть куртку. – Я поеду вместо него.

Охрана Леонова переглядывается. Тот, который лысый, достает телефон, что-то печатает, и дождавшись ответа, утвердительно кивает.

— У Вас десять минут на сборы. Ждём Вас на улице.

Дверь за ними закрывается, и мы остаёмся с Богданом вдвоем. Вместо кислорода, словно угарный газ попадает в легкие. Травит, не даёт вдохнуть.

— Сонька, — зашептав, он рывком притягивает меня к себе, — Спасибо тебе, Соня. Я буду ждать тебя. На стены буду лезть, с ума сходить. Любить буду еще больше, клянусь.

Обняв его в ответ, пропускаю в себя эти слова. Кажется, внутри меня в этот момент что-то умирает, но я пока этого не замечаю. Мне кажется, что это так работает парализующий страх перед тем, что меня ждет.

Пока я собираю вещи, Богдан сидит молча рядом на кровати. То и дело бросает «прости», берет меня за руку, снова сгребает в охапку.

— У меня мало времени, — выпутываюсь, отправляясь за ноутбуком.

Обуваюсь, одеваюсь. А на выходе из квартиры, Богдан рывком обнимает меня сзади.

— Ты же любишь меня, Сонь… Не забывай об этом.

Проглотив ком, спускаюсь вниз, ни разу не обернувшись.