5.

Пусть слова Бэхи и звучали неожиданно убедительно, я не собиралась на это покупаться.

Вообще ни на секунду.

Поэтому в следующую секунду я просто рассмеялась.

Сначала тихо.

Потом громче.

А потом уже почти без остановки, так что самой стало трудно дышать.

Это был какой-то нервный смех.

С примесью раздражения.

Недоверия.

И желания показать Лазареву, насколько нелепо звучит его «гениальное» предложение.

Все это время Давид молча наблюдал за мной, скрестив руки на груди и вопросительно приподняв брови.

Будто ждал, когда у меня закончится приступ безумия.

Наконец я выдохлась.

— Я так понимаю, ты согласна? — лениво поинтересовался он.

— Нет, — отрезала я, вытирая уголок глаза. — Мне плевать на тебя, на твои оценки и на твою практику.

Давид медленно кивнул.

Слишком спокойно.

Это мне уже не понравилось.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

— Тогда я расскажу Трескунову, что ты его сталкеришь.

Смех оборвался мгновенно.

Я постаралась не показать, как сильно меня ударили эти слова.

Потому что, если честно, они ударили.

Очень сильно.

Мысль о том, что Давид действительно может подойти к Роману и выдать ему все, отозвалась во мне настоящей паникой.

Но через секунду я заставила себя вдохнуть.

Стоп.

Если Роман и так все знал...

Если половина университета и правда в курсе...

Тогда чем Беха вообще может меня напугать?

Ну скажет он это.

И что?

Трескунов же не испугается внезапно сильнее, чем уже «испугался» за все эти годы.

— Неинтересно, — как можно равнодушнее произнесла я.

И снова попыталась пройти мимо него.

Но в этот раз что-то пошло не так.

Точнее, кое-кто.

Лазарев резко шагнул в сторону, перекрывая мне дорогу.

Я не успела затормозить.

И буквально впечаталась в него.

С размаху.

— Ай!

Мои ладони тут же уперлись ему в грудь.

И я замерла.

Потому что первым, что я почувствовала, был его запах.

Не удушающий парфюм, которым любят поливаться некоторые парни.

Нет.

Что-то дорогое, терпкое, с легкой свежестью и теплом.

Слишком приятное для такого неандертальца.

А вторым — то, насколько крепким он оказался.

Очень крепким.

Мои пальцы, которыми я попыталась оттолкнуть его от себя, случайно скользнули ниже.

И, кажется, задели твердый рельеф под футболкой.

Я резко отдернула руки, будто обожглась.

Щеки тут же вспыхнули.

Господи.

Нет.

Только не это.

Только не при нем.

Давид медленно опустил взгляд на мои руки, потом снова поднял глаза на меня.

И на его губах тут же появилась та самая невозможная ухмылка.

— Ну что, Высоцкая, — протянул он слишком довольно, — уже проверяешь товар на качество?

— Да ты больной?! — вспыхнула я и с силой толкнула его в грудь.

На этот раз без всяких случайных прикосновений.

— Просто ты сама ко мне прижалась.

— Я в тебя врезалась!

— Какая разница.

— Огромная!

— Не вижу.

— Конечно, не видишь! У тебя мозг в качалке остался!

Он тихо хмыкнул.

Будто мой выпад его только развеселил.

— И все-таки, — Давид снова чуть наклонился ко мне, но теперь уже без этих дурацких захватов, — тебе придется согласиться.

— С чего бы это?

— С того, что ты хочешь, чтобы Трескунов наконец посмотрел на тебя как на девушку.

— Я уже сказала, твоя помощь мне не нужна.

— Нужна.

— Нет.

— Да.

— Нет!

— Тогда докажи.

Я моргнула.

— Что?

— Докажи, что можешь справиться сама.

Я подозрительно сощурилась.

— И как же?

Давид усмехнулся.

Медленно.

Опасно.

Будто заранее знал, что его идея мне не понравится.

— Очень просто. Через две недели в университете вечеринка в честь начала последнего семестра.

Я нахмурилась.

Конечно я знала про эту вечеринку.

Каждый год там собирался весь наш факультет и половина соседних.

Музыка.

Фото.

Толпа красивых людей.

И я, которая обычно стояла где-нибудь у стены или вообще не приходила.

— И что?

— Приходишь туда.

Он скользнул по мне взглядом, от которого захотелось стукнуть его учебником.

— В своем обычном виде.

— И?

— И если Трескунов сам подойдет к тебе хотя бы на пять минут, я отстану.

Я уставилась на него.

Потом нервно усмехнулась.

— А если нет?

Улыбка Давида стала шире.

— Тогда ты заключаешь сделку со мной.

Конечно же он не подойдет... Это было ежу понятно...

— Но ты можешь прямо сейчас согласиться... И тогда... Через две недели я гарантирую, что Роман сам подойдет к тебе и даже пригласит на свидание.

Сейчас Лазарев был похож на потомка змея исскусителя, что скормил яблоко Адаму и Еве.

— Не верю, — пробормотала я уже совсем не так уверенно, как минуту назад.

Давид тут же уловил эту трещину в моей обороне.

Разумеется.

— А давай я тебе прямо сейчас покажу, — неожиданно произнес он.

Я даже не успела спросить, что именно он собирается мне показывать.

Лазарев резко схватил меня за руку и потянул к выходу из кладовки.

— Ты с ума сошел? Куда ты меня тащишь?!

— Увидишь.

— Лазарев!

Но он уже не слушал.

Через несколько секунд мы вылетели в коридор, а потом и вовсе оказались в самом центре университетского холла.

Вокруг сновали студенты.

Кто-то спешил на пары.

Кто-то болтал у лестницы.

Кто-то искал нужную аудиторию.

Обычный шумный университетский день.

И я — в эпицентре этого кошмара — с Давидом Лазаревым, который все еще не выпускал мою руку.

Я уже открыла рот, чтобы потребовать немедленно отпустить меня, но взгляд сам собой зацепился за знакомую фигуру.

Роман.

Он все еще стоял чуть поодаль, рядом с парнями со своего факультета, и что-то обсуждал, небрежно опершись плечом о колонну.

Светлые волосы.

Голубые глаза.

Спокойное лицо.

И даже на расстоянии он казался мне до невозможности красивым.

Сердце тут же предательски снова дернулось.

Нет.

Только не сейчас.

Я должна была смотреть куда угодно, только не туда.

Но было уже поздно.

Потому что Давид проследил за моим взглядом.

И, кажется, понял все за долю секунды.

— Лазарев, не смей...

Я не успела договорить.

В следующее мгновение он резко притянул меня к себе одной рукой, а второй ловко снял с моего лица очки.

— Что ты...

А потом мир просто исчез.

Я даже не сразу поняла, что произошло.

Потому что это было слишком быстро.

Слишком неожиданно.

Слишком нереально.

Давид поцеловал меня.

По-настоящему.

Прямо посреди холла.

На глазах у половины университета.

У меня в голове будто что-то взорвалось.

Нет.

Нет-нет-нет.

Так не бывает.

Это точно сон.

Параллельная вселенная.

Галлюцинация.

Удар по голове.

Что угодно, только не реальность.

Мой первый поцелуй не должен был случиться вот так.

Не на глазах у толпы студентов.

И уж точно не с Давидом Лазаревым.

Я застыла, не в силах даже пошевелиться.

Только чувствовала, как бешено колотится сердце.

Как кровь шумит в ушах.

Как подкашиваются ноги.

А еще — как крепко он держит меня, не давая окончательно потерять равновесие.