Глава 5

- Как ты меня нашёл?! - сердце колотится под горлом и я почти кричу.

Мой худший кошмар реален: я не просто потеряла Нику, тот, кто никогда не должен был узнать о существовании дочери, предлагает мне вместе искать её.

- Аня! - рычит.

Узнаю приказные интонации в голосе. Также разговаривал и отец Кирилла, когда требовал, чтобы я сделала аборт.

Рука сама нажимает клавишу сброса.

Я уже однажды приняла это решение: нас двое - я и Вероника.

Давно решила вычеркнуть её отца из нашей жизни.

"Не вздумай класть трубку" - все еще колотится в висках.

Я бросила ему вызов. Опять. Как и шесть лет назад, когда отказалась поцеловать на виду у всех парня, которому ещё никто не отказывал.

И он устроил такое…

Вильцев-младший, как ураган.

Бросаюсь к воротам больницы, на ходу теряя перчатку.

Страшно.

Зубы постукивают не от мороза, а потому что я понимаю: мою дочь надо спасать.

В первую очередь от её отца.

Телефон в кармане снова вибрирует.

Движением руки ставлю на беззвучный - не хочу смотреть, кто это.

Я знаю все и так: больше никогда не буду слушать продюсеров!

Ни-ког-да!

Выскакиваю с проходной и тут у тротуара тормозит незнакомый фургон, едва не сбивая меня.

Отскакиваю.

"Вильцев. Нашёл. Меня", - кровью стучит в висках.

С него станется.

Он монстр, тиран!

Человек, которого я когда-то любила…

- Полоумная! - стекло фургона приспускается и я узнаю Надю. - Чего трубку не берёшь, под колеса бросаешься?!

- А ты чего на… - не знаю как эту машину описать.

- Блин. Не поверишь, - отводит глаза. - У оператора позаимствовала.

- Что за…

Надя молча указывает мне на пассажирское сиденье.

Послушно забираюсь.

- Такое дело, - говорит, газуя, подруга. - Я думала такого вообще не бывает, Ань. Ну в Москве так точно. Инфоповод.

Мне вот совсем не нравятся её интонации и словосочетание "инфоповод – моя дочь".

- Говори, пожалуйста, - ледяными пальцами сжимаю свою сумку.

Я вообще согласилась-то завести соцсеть после того, как Геннадий пригрозил, что перестанет со мной работать. Слишком скромная. А деньги были ужас как нужны.

И вообще сначала выкладывала ролики, где меня почти не было видно. Потом перекрасилась, имидж сменила.

Господи, как я ненавижу себя за решение открыться миру, как это назвал мой менеджер!

Гена, блин, ненавижу!

Ругаю себя мысленно.

Нехорошо. Всё-таки он на операции.

И при этом дочь потерял!

- Мужик какой-то короче…

- Ты её нашла? - вырывается.

- Не я. Приятели-журналисты. Ты только дыши.

Крепче сжимаю ремешок сумки. Еще немного и порвется, наверно.

- Надь, что с Никой? Она жива?

Кивает.

Мы вписываемся в резкий поворот.

- Короче, на место аварии прибыл мужик какой-то, - проговаривает подруга, когда машина выравнивается.

- Что?

- Благотворителем назвался.

К горлу подступает паника и разом ярость. Я сейчас похожа на бешеную амазонку. Какой-то мужик взял моего ребёнка и увёз в неизвестном направлении!

Как это вообще могло произойти?!

- И кто им её отдал?! А что, если он маньяк?! Педофил?!

- Этот мужик известен в узких кругах. Говорят, меценат, - говорит Надя, ускоряясь. - По доброте типа душевной. Духовной. А вот теперь дыши.

И я забываю про гнев.

- Что с ней?

Машина ускоряется.

- Травмы. Не очень хорошие травмы.

- Надя!

Мы пролетаем светофор на красный.

- В общем, он не то чтобы Веронику забрал с собой, - продолжает тараторить подруга. - Просто сказал, куда ехать скорой. Пообещал помощь и сам поехал за ней. Я тебя туда отвезу. Скоро её уже увидишь…

Я инстинктивно вжимаю правую ступню в пол, так, если бы сама сейчас управляла автомобилем.

И понимаю, что большего подруга не может сказать. Она и так сделала максимально много.

Дёрнула знакомых, взяла машину у оператора, примчалась сюда.

Тем временем в голове крутятся вопросы: кто этот благотворитель? Зачем забрал Нику? Быть может, он сам в аварии и виноват?

Это было бы самой хорошей причиной.

Потому, что все, что происходит сегодня - из ряда вон.

Как в страшном сне.

Не бывает таких благотворителей!

Я ударяю кулаком по подлокотнику. Мотор под капотом как будто вторя мне, рычит.

Мы оказываемся на разметенной даже в такой час парковке. До праздника остались сутки.

Здесь чисто, ухожено и мигают разноцветные гирлянды.

Выскакиваю наружу, забыв шапку в фургоне.

Следом выходит Надя и протягивает мне сумку.

- Нас пустили, только когда услышали твоё имя, - намекает видимо на то, что в сумочке паспорт.

Так и есть.

Для того чтобы попасть в Москва-сити сегодня мне тоже требовалось удостоверение личности.

Задираю голову. Даже не думала, что в столице есть такие огромные частные медицинские центры. Выглядит лучше, чем та больница, где оказался Гена.

С неба летит снег, как будто пытаясь сделать из меня сугроб, заморозить, припорошить. Как будто сама судьба обозлилась.

Сжимаю сумку покрасневшими пальцами.

Больничный корпус высится, как исполин, вставший между мной и моим ребёнком.

Ну уж нет!

Бросаюсь вперёд.

Что бы там ни было. Я грудью на амбразуру. Я за свою Бусинку…

Я…

В голове почему-то вспыхивают первые сцены из роддома. Как страшно было взять её, такую хрупкую кроху на руки.

Первые улыбки моей дочери.

Первые бессонные ночи.

Первые мои сомнения: а права ли я была, что решилась растить её без отца?

Вопреки всему, даже зная, что Вильцев-старший, возможно, перестанет оплачивать моей маме реабилитацию?

Когда я увидела протокол УЗИ, маленькую белую точку на чёрном фоне и услышала слова врача: "сердце бьется нормально", я знала что не смогу поставить свою подпись в том самом согласии, которое дают на аборт.

Я пожалела много раз: о том что что-то не так сказала, о том, что очень усталой была, где-то невнимательной. Где-то мне не хватило такта. Где-то не нашлось мудрых слов.

Но о том, что Ника живёт - ни разу!

И никакой бешеный олигарх…

Черт знает зачем ему это.

Никто не сможет встать между матерью и ее дочерью.

Врываюсь на первый этаж, как фурия.

- Здесь Терехова?!

Охрана переглядывается.

Наконец, самый солидный мужчина, видимо, их главный, кивает.

- А вы, простите, кто?

- Её мать!

Один из мужчин явно о чем-то совещается с начальством по телефону.

Слышу, как сзади меня хлопает дверь - Надя пришла.

- Это вообще нормально? - я решаю перейти в наступление. - Забирать у матери её дочь вот так?! Ничего даже не сказав?! Не пытаясь поставить в известность?!

На самом деле я очень боюсь, что Нику не отдадут. Вот прямо родительским сердцем чую. Что-то ноет внутри.

Конечно же бред.

Какое у них может быть право? Но олигарх. Меценат.

Черт его знает!

В любом случае лучшая защита - нападение.

Выкладываю на стойку регистрации свой паспорт.

- Вот!

- Пройдемте, - говорит мне улыбчивая медсестра после того как охранник опять с кем-то там созванивается.

Девушка в медицинской форме подхватывает мой локоть и тянет к лифтам.

- Надя? - оборачиваюсь через плечо, подспудно ощущая, что пресса сейчас не помешала бы.

Точнее, не помешает тот, кто знает толк в прессе.

- Только родственникам, - останавливает подругу охранник.

- Санэпидрежим, - добавляет улыбчивая медсестра. - У нас учреждение высшего класса для высокопоставленных лиц и дипломатов. Не велено.

Черт со всеми вами!

Примиряюсь с этой участью. Мне главное увидеть Нику. То, что дочь в больнице для дипломатов, немного успокаивает.

Надеюсь, для высокопоставленных лиц есть вид какой-то особой помощи.

Да кто же этот олигарх?

Двери лифта разъезжаются, а напротив них стоит, засунув руки в карманы брюк, Вильцев.

- Ребенок подруги, да?

Показывает мне фото моего же паспорта, который я демонстрировала охране на входе в больницу.

- В отличие от тебя я не врал, - усмехается и разворачивается. - О помощи.