Глава 6

- Где моя дочь? - выскакиваю из лифта и сверлю его пытливым взглядом.

Я не намерена оправдываться или что-то ему объяснять.

Единственное, что мне сейчас нужно - это увидеть свою малышку.

Вильцев отвечает вопросом на вопрос:

- Почему ты соврала мне? Почему сказала, что девочка – не твоя дочь?

- Потому что тебя это не касается! Скажи лучше, что с Никой!

- Хорошо. Хочешь знать? Тогда ответь сначала на мои вопросы. - Он делает шаг ближе. Взгляд опасного, бескомпромиссного хищника. - Ника – моя дочь?

Сглатываю. Чувствую себя беззащитным зверьком, загнанным в угол.

Он не узнает. Никогда…

За последние пять лет я зазубрила эту фразу наизусть, срослась с ней.

Но теперь, готова ли я и дальше отрицать очевидное, когда с ума схожу от неведения.

- Кирилл Александрович, мы готовы приступать, - около нас останавливаются двое мужчин в одинаковых синих хирургических пижамах. - Анестезиолог сказал противопоказаний к наркозу нет, по нашей части операция займет два-три часа.

- К-как?

Операция?! Ноги подкашиваются, и я чудом не промахиваюсь мимо небольшого кожаного диванчика за моей спиной.

- Я мать этой девочки! - кричу, стараясь поймать взгляды мужчин. - Я должна знать о ее состоянии!

И вижу некоторое смущение на лицах врачей.

Вильцев ловит меня за плечи.

- Аня! Кхм… Анна, - некоторое раздражение в его голосе. - Это лучшие детские хирурги, специализирующиеся на кисти.

С этими словами отставляет меня в сторону, как досадную преграду - как раньше - и обращается к врачам:

- Я жду от вас самоотдачи, которая окупит тройной гонорар.

Надменный. Как и тогда. Шесть лет назад мне казалось, что это просто маска. Но сейчас я начинаю понимать, что вот оно, настоящее лицо Кирилла.

Впрочем, он дал тройной гонорар. Это не повод сейчас набрасываться на него с кулаками, спорить. Раз надо лечить, значит, надо.

Украдкой кидаю на Вильцева взгляд.

Ведь может и отменить все!

- Что с ней? - говорю достаточно тихо, чтобы показать свою покорность.

Набегалась. Сейчас я чувствую только усталость и боль. А еще то, что загнана в мышеловку.

- Стекло, - вдруг говорит Вильцев, двигаясь по коридору.

Там, впереди, огромное панорамное окно с красивым видом на столицу. За стеклом порошит.

Я двигаюсь за ним, ступая почти неслышно по надраенному до блеска полу.

В голове крутятся мысли: “Как он так быстро избавился от своей невесты? Почему был на улице?”

Вильцев останавливается у окна.

- Девочка почти не пострадала, но стеклом отрезало пальцы. Указательный и большой. На правой руке, - демонстрирует мне свою кисть.

У меня внутри всё леденеет от такой новости.

Пальцы! Боже, пальцы!!!

Я чувствую, что пошатываюсь и тогда Кирилл вдруг крепко сжимает мое плечо, давая мне так необходимую поддержку.

- Я быстро набрал знакомому, тот проконсультировался, - смотрит в глаза. - Неудачная травма. Мы вызвонили лучших хирургов города, что было не так-то просто в кхм… сезон корпоративов.

Его слова как будто пробиваются сквозь набившуюся в уши вату. Мне дарит уверенность только его взгляд - блестящий, прямой, как много лет назад.

Он и тогда дарил мне надежду.

И так странно, что мы нормально разговариваем. Отчего-то в груди и больно, и тепло.

- Я снял одного из них с дежурства, - продолжает.

Прикусываю губу. Это возвращает к реальности.

Очень в духе Вильцева наплевать на то, что больница осталась без дежурного врача.

Все, что его волнует - собственная выгода.

Отступаю на шаг.

- Спасибо.

Фыркает.

Ну а что я еще могла бы сказать?

- Я тут останусь.

Кивает. Так великодушно и расслабленно.

- Сказать тебе, где операционная?

Его прикосновение к плечу дарит какую-то теплоту и почти заботу. Что идёт вразрез грубоватой интонации и сухим фразам. Вразрез самому естеству Кирилла Вильцева.

Нетвердой походкой иду вслед за ним и подпираю спиной стену возле дверей операционной, где сейчас лежит моя крошка.

Вильцев то здесь, то там.

Он производит странное впечатление. Как будто тигр, поджидающий кролика.

Он мечется. Я слышу как время от времени кто-то ему названивает. Как Кирилл давит на собеседника, практически рычит.

Пытаюсь объяснить себе все это тем, что он разговаривает с партнерами, что это все по делам. Но мне приятно, что он рядом. Этого из души не выжечь. Тогда, когда я так боюсь за судьбу дочери, мне нужно думать, что Вильцев тоже тут неспроста.

Я стараюсь не прислушиваться, заняться своим, мне стыдно, что я думаю о чужом мужчине, когда даже не знаю, что с моим.

Несколько раз поряд набираю Геннадия. Его телефон молчит.

Вздыхаю. Потом набираю его матери. Она не любит меня, потому что я женщина с прицепом.

Та сбрасывает.

Я пару мгновений смотрю в экран.

- Дело! - от голоса Вильцева стены коридора практически сотрясаются. - Которое не могу… Нет, слушай меня! Я знаю, что за мероприятие!

Кладет трубку в карман штанов и шагает ко мне.

Поднимаю глаза. Он чуть растрепанный, верхняя пуговица расстегнута на рубашке.

Красивый. И мне неловко от того, что мы с ним встретились взглядом, потому что меня тянет прижаться к его груди, сказать как все на самом деле.

Мне нужно, чтобы он понял как я люблю Нику, что сохранила беременность потому что любила ее отца.

Хоть разум и кричит “Нет!”

Вильцев ловит за локоть проходящую мимо медсестру.

- Чего там?

- Заканчивают, - блеет девочка. - Кровоснабжение восстановили, пальцы на месте. Но лучше вам хирурги пусть…

Выпускает.

А я замечаю как страшно сейчас блестят его глаза и напоминаю себе, кто такой Вильцев.

- Дела, - вырывается у меня сквозь неплотно сжатые губы, когда он делает шаг в мою сторону. - У тебя… дела.

В это время у Вильцева как раз трезвонит телефон.

Он вынимает трубку и смотрит в экран почти что с ненавистью.

- Мы никуда не убежим, - просто боюсь его расспросов.

Что схватит точно также как медсестру, заставит смотреть в глаза. А я могу ведь и сломаться и жалеть потом еще больше, чем о записанных сториз для соцсеть.

Вильцев выхватывает трубку, глядя на меня со странным, непередаваемым выражением.

- Да! - говорит. - Да помню я про свадьбу! Помню про послезавтра!

Сбрасывает.

Мы остаемся почти в гробовом молчании.

Но мне на помощь опять приходят хирурги. Двери справа от нас распахиваются.

- Кирилл Александрович, вы… - начинает старший из них. - Нам вот сказали, что у вас… мероприятие.

- Да что вы все заладили?! - срывается Кирилл. - Как операция?!

Голос у него, как у начальника.

Хирурги вытягиваются по струнке.

- Без осложнений, все пришили, ребенок просыпается, Кирилл…

Вильцев на этих словах разворачивается и шагает в обратном направлении.

- Дела! - рычит он, проскальзывая мимо меня словно вихрь, умопомрачительно пахнущий знакомым одеколоном.

- А…

Он останавливается около меня.

- А если хочешь остаться с ней, придется оплачивать проживание, - взгляд его темных глаз жжет. - Или ты же скажешь мне все как есть.

Проглатываю слюну.

Второе условие мне и так ясно. Или ребенок останется в клинике и Вильцев выяснит все сам.

Как это на него похоже!

Привстаю. Да я лучше машину продам и оплачу пребывание в клинике, сколько бы с меня не попросили доктора.

- Я остаюсь, - негромко говорю медперсоналу.

Вильцев скалится.

- Если надумаешь, - протягивает мне зажатую между пальцами визитку. - Звони до тридцать первого декабря. Потом ухожу в отпуск. Буду занят.

Сжимаю кулаки так, что аж руки болят.

Как это похоже на него, просто кошмар! Он не дает другим даже права решать!

- Вот поэтому я от тебя и ушла! - кричу Вильцеву в спину.

Он стоит уже у лифта, но в последний миг разворачивается. Даже отсюда вижу, как у него блестят глаза.

- Я опоздал на встречу с родственниками невесты! Не до тебя!

Его слова как будто бьют под дых.

Они, как страшная правда: он не любил или забыл меня…