2

ГЛАВА ВТОРАЯ

- Мама… - выдохнула Анна.

Слезы подступили к её глазам, и сердце, измученное тоской по матери, совершенно иначе забилось в груди.

Девичьи руки потянулись, чтобы обнять стоявшую напротив красавицу, но Анна так и не осмелилась сделать это.

Вместо этого девушка просто смотрела в родное лицо, в надежде отследить на нем отголоски той же тоски, что испытывала она сама.

Маргарет отвечала дочери прямым взглядом.

Она пока еще умело сдерживала раздражение, которое подобно вольному ветру, накрыло её при виде девушки, а может, оно пришло раньше, вместе с усталостью, вызванной долгой дорогой.

Баронесса отвыкла от столь длительного путешествия, которое – подумать только – в этот раз длилось более суток!

- Добро пожаловать в святую обитель, баронесса, - появившаяся словно из ниоткуда аббатиса смерила гостью все тем же строгим взглядом, которым прежде она одаривала её дочь.

На мгновение смутившись от него, Маргарет несколько раз моргнула, а затем ответила:

- Благодарю. Я не задержусь тут надолго, ваше высокопреподобие.

- Отчего же? – седые брови настоятельницы выразительно изогнулись. – Мы всегда вам рады, баронесса. Особенно – ваша дочь.

Маргарет перевела взгляд на Анну.

Хоть женщине и неприятно было признавать этого, но дочь с каждым годом становилась все больше похожа на неё.

Мало того, мать предчувствовала, что пройдет время, и Анна могла бы превзойти её по своей красоте и стать фавориткой!

Могла бы…

Если бы не её проклятые глаза!

Маргарет не понимала за какие грехи (скорее она просто не желала признавать их) Бог оказался к ней столь суров.

Плод запретной страсти, коей стоял перед ней сейчас, прежде, будучи в утробе, не особо угрожал её будущему.

Женщины и не такое умели скрывать, однако глаза новорожденной Анны – разного оттенка, стали проклятием и едва не причиной казни не только самой малышки, но и её матери.

Всех обладателей разных оттенков глаз считали слугами дьявола. Считалось так же, что у таких людей не одна, а две души!

Женщину, родившую такого ребенка, убивали вместе с ним.

Но Маргарет повезло.

Каким-то чудесным образом повитуха оказалась дальней родственницей аббатисы, которая согласилась на немыслимое – взять на воспитание проклятое дитя.

Возможно, решимости ей прибавило обещание Маргарет оказывать щедрое содержание всем обитателям монастыря – благо, её положение позволяло это.

В любом случае были спасены две жизни.

Маргарет раз в два-три года навещала Анну. Раздираемая чувством вины, страхом перед наказанием, жалостью и беспокойством, чтобы аббатиса не раскрыла её тайну, женщина, все же, порой, испытывала к дочери чувства, близкие к материнской любви.

Увы, с годами, они стали блекнуть. Как стали блекнуть её визиты к дочери.

Маргарет, увлеченная придворной жизнью и блестящими перспективами, все реже появлялась в монастыре.

И сегодня – в день совершеннолетия её дочери – это должен был быть последний раз.

- На это есть причины, - Маргарет, кивнув в сторону монастыря, неспешно двинулась к его серым стенам.

Анна, не сводя с неё глаз, медленно пошла рядом, а аббатиса, сохраняя дистанцию, последовала за ними.

Краем глаза заметив монахинь, усердно делавших вид, что не поглядывают на богатую гостью, настоятельница метнула в их сторону предостерегающий взор.

Монашки тут же испуганно скрылись за кустами.

- Анна, ты достигла совершеннолетия, - поднявшись на одну ступень, тихо произнесла Маргарет.

Анна, стоявшая ниже, запрокинула голову и вопрошающе посмотрела на мать.

В глазах бросилось, что та была погружена в глубокие, возможно, непростые размышления.

- В твои годы я была уже замужем, - продолжала Маргарет.

Голос её был бесцветным, а взгляд устремился куда-то вдаль. Казалось, теперь красавица окунулась в свои воспоминания.

- Увы, у тебя иная судьба, - Маргарет посмотрела на свою дочь.

Синие глаза женщины наполнились тоской.

Анна моргнула. В горле образовался горький ком. Желая избавиться от него, девушка сглотнула.

- Ты ведь знаешь почему, не так ли? – испытывая прежде незнакомую, сильную жалость, прошептала Маргарет.

- Да, - Анна кивнула головой и вновь сглотнула.

Говорить было трудно. Да что говорить – даже дышать.

Девушка уже чувствовала – скоро её мать скажет что-то такое, что причинит ей боль.

- Я выхожу замуж и теперь буду жить в Аквитании, - алые губы Маргарет дрогнули.

- Ты знаешь где это? – добавила она следом.

- Разумеется, мама, - отчего-то ощущая странное желание показать матери, как она образованна, как хороша, всё что угодно, лишь бы та не бросала её, ответила Анна, - Западно - Франкское королевство, земли которого выходят к Средиземному морю…

- Да, всё верно, - перебила её Маргарет.

Разговор тяготил женщину, и терпение её почти исчерпало себя.

Нужно было заканчивать его.

Она взяла дочь за ладонь и сжала её.

- Я больше не приеду сюда, - глядя прямо в глаза Анны, произнесла Маргарет.

Женщина почувствовала, как дрогнула ладонь дочери.

Дрогнула – и застыла.

- Я не смогу взять тебя с собой, - продолжала Маргарет, не сводя взора с разноцветных глаз девушки, - и я не смогу больше приезжать сюда. Аквитания – это далеко. Мы видимся с тобой в последний раз.

Сказав это, Маргарет смерила дочь оценивающим взглядом.

Она пыталась отыскать предвестники грядущей истерики, какие-то намеки на слезы или же душераздирающие разговоры, к которым женщина, между прочим, готовилась все эти дни, но ничего из этого так и не нашла.

Анна, застыв, смотрела сквозь мать.

Казалось, девушка даже не дышала.

Такая реакция застала Маргарет врасплох.

- Я догадываюсь, что ты думаешь обо мне, - чувствуя нестерпимое желание оправдаться, взволнованно начала она, - что я бросила родную дочь, что поступила жестоко. Но я тоже хочу жить, хочу счастливую семью, я это заслужила!

Последнее слово Маргарет чуть ли не выкрикнула.

Анна, моргнув, обратила на мать свой взгляд.

Раненный, пронзительный, такой силы, что женщина с трудом сдержалась, чтобы не отвернуться от неё.

- Я просто подумала – как жаль, что мне не нашлось места в твоей новой жизни, - силясь не расплакаться, прошептала Анна.

Она прошептала, но слова эти огненным лезвием прошлись по сердцу Маргарет.

Та побледнела и впервые за все эти годы почувствовала, что теряет власть. Чувствуя себя так, словно её загнали в ловушку, женщина зашептала обрывки фраз, смысл которых заключался в предопределении человеческой судьбы и невозможности повлиять на неё.

Отпустив руку дочери, Маргарет ринулась прочь.

Она больше не могла выдерживать этой пытки!