Глава 3

Мальчику было около пяти лет. После нашего знакомства он выглядел гораздо увереннее. Его тоненькие ручки обвились вокруг моей шеи, и мы медленно направились к каменной лестнице, которая вела прямиком в вестибюль отеля. Санчо как раз начал рассказывать, как вчера поймал медузу и как она его ужалила, — но тут вдали, на узкой тропинке, я увидела мужчину. Он мчался с невероятной скоростью, выкрикивая имя сына.

Я остановилась, чтобы избежать столкновения: казалось, мужчина не успеет затормозить и просто снесёт меня вместе с его же ребёнком на руках.

— Саша, сынок, как ты себя чувствуешь? Что произошло? Почему ты был в воде без присмотра? — Он крутил мальчика со всех сторон, внимательно осматривая каждый миллиметр его тела. — Посмотри на меня и скажи, что у тебя болит?

— Он наглотался воды — она попала в лёгкие и желудок, — уверенно объяснила я. — До этого он говорил, что у него сильно болит горло, где‑то глубоко и живот. В любом случае его должен осмотреть врач. Он долго был без сознания и мог удариться о морское дно. Я не заметила ссадин или крови, когда вытащила его, но медицинский осмотр всё равно необходим.

Мужчина поднял ребёнка на руки и снял тёмные солнечные очки, которые до этого закрывали большую часть лица. Только теперь я смогла его как следует разглядеть.

— Так это вы вытащили моего сына, когда он тонул? Чем я могу вас отблагодарить? Если вас не затруднит, подскажите, кто следил за детьми на пляже? И где была его мать, когда всё это произошло? — Его голос звучал резко, в нём чувствовалась скрытая злость. Было заметно, что он разочарован поведением супруги — в тот момент она явно была занята чем‑то другим, а не заботой о сыне.

Смотря ему в глаза сквозь свои очки шоколадного оттенка, я с трудом выдавила несколько слов. Скорее всего, он меня не узнал. Ну да, прошло всего два года…

Я помнила каждую деталь: его глаза, их искристый, заигрывающий взгляд, который, когда‑то буквально пожирал меня. Этот голубой взор, в котором можно было тонуть и таять, был неповторимым. В такие глаза хотелось смотреть вечно, а если к ним добавлялась улыбка — можно было просто потерять голову и броситься в его объятия.

Он совсем не изменился: та же причёска, тот же стиль одежды, словно и не было всех этих лет. Но тогда у него были проблемы в семье, он собирался расстаться с женой — именно тогда и начался наш бурный роман, который в итоге обернулся большим разочарованием.

— Вы меня извините, мне нужно срочно идти, — я хотела ускользнуть, но меня остановил мальчишка.

— Папа, это Элена! Она капитан, а я её смелый и сильный юнга Саша! Это она помогла мне, она хорошая! — Он смотрел на меня как на настоящего героя, который прошёл через множество испытаний и только что доказал свою доблесть.

Отец мальчика залился смехом, поднял сына на руки и сделал несколько оборотов вокруг себя, а затем крепко прижал его к груди.

— Элена, красивое имя. Вы куда‑то спешите? Вы не ответили на мои вопросы. В любом случае приглашаю вас на ужин в лучшем ресторане города. Вы с кем‑то приехали на отдых или одна? — Он говорил напористо и уверенно, но сквозь стёкла очков не мог меня узнать.

— Элен, вот ты где? Всё в порядке? Я думала, вы в медпункте. На улице уже смеркается, а ты всё в очках — сними их уже, — Эм одним движением стянула их с моего лица.

К нам подбежала старшая дочь этого мужчины, схватила Сашу за руку и потянула к лифту — видимо, в номер.

— Эм, чёрт возьми! Что ты творишь, отдай очки! У меня болят глаза от солёной воды, они дико красные! — Я не успела их надеть обратно, как его рука аккуратно развернула меня за левое плечо.

Мы застыли, глядя друг на друга в упор. Оба понимали, что сказать можно было многое, но слова куда‑то подевались, осталась лишь немая тишина. Её нарушила Эм.

— Ребят, с вами всё в порядке? Элен, перед тобой женатый мужчина, хватит на него глазеть! А ты перестань смотреть на неё как на мясо — у тебя семья и своих проблем хватает. Ну вы чего?! — В её интонации читалось искреннее беспокойство.

— Эм, познакомься: это отец мальчика, которого мы спасли. Его зовут Артём. Он приглашает нас на ужин в знак благодарности. Как думаешь, стоит идти? — Я произнесла это с трудом, голос дрожал, а его взгляд всё так же не отпускал меня.

— Ну, то, что это отец мальчика, я уже поняла. Ужин? Ресторан? Почему бы и нет, — её глаза заблестели. — Во сколько поедем?

— Через час я пришлю за вами машину — она отвезёт вас прямо к ресторану. В каком номере вы проживаете? — Он был сдержан и серьёзен.

— Мы в 1013‑м, но за час не успеем собраться. Дайте нам два часа на сборы, — Эм уже мысленно перебирала платья, представляя себя в каждом из них.

— В 22:00 машина будет у отеля. Элена, можно вас на пару слов тет‑а‑тет? — Моё лицо выдавало испуг, и Эм, взглянув мне в глаза, уловила панику.

— Элен, всё в порядке? — спросила она.

— Я надеюсь. Жди меня в номере, я скоро поднимусь.

Эм ускользнула в сторону отеля, и мы остались наедине. Минутное молчание, нервные вздохи. Я развернулась и пошла в сторону пляжа. Боковым зрением видела, что он идёт следом.

Мне не хотелось вспоминать всё это. Было так больно его отпускать — ночные истерики, с которыми помогала справляться Эм… Этот человек был не просто объектом обожания — он стал родным, с ним было тепло и уютно. И в один момент связь оборвалась. Её невозможно было восстановить — просто потому, что так было «запрещено». Хотя кто и кому может что‑то запретить, если люди любят друг друга?

Я подошла к кованым перилам и облокотилась на них. Он подошёл сзади, провёл руками по талии и резко прижал меня к себе. По коже побежали мурашки, тело пронзила лёгкая дрожь — я просто растаяла в его объятиях.

— Ты такая красивая в лучах заката. Я так жалею, что всё прекратил, когда‑то. Какой же я был дурак… — сказал он. Ему шла эта самоуверенность — жизненный опыт сделал его не мальчиком, а состоявшимся мужчиной, которому осенью исполнится 34 года.

Он развернул меня к себе, отступил на два шага и, сияя глазами, начал рассматривать:

— Ты совсем не изменилась… Те же глаза — глубокие, как океан, тот же лёгкий изгиб губ, когда ты вот так чуть‑чуть улыбаешься. Даже этот жест — поправлять прядь волос за ухо — остался прежним.

Я невольно повторила движение, которое он только что описал, и тихо спросила:

— Разве люди вообще могут не меняться за столько лет?

— В главном — нет, — уверенно ответил он. — В том, что по‑настоящему важно, ты осталась той же.

Ветер играл с прядями моих волос, доносился приглушённый шум волн. Я посмотрела ему в глаза — и вдруг отчётливо увидела в них то, что пыталась забыть все эти годы: ту самую искренность, от которой перехватывало дыхание, ту глубину чувств, которую не спрячешь за годами молчания.

— Помнишь, как мы гуляли по набережной в Ницце? — тихо спросил он. — Тот вечер, когда ты сказала, что звёзды здесь кажутся ближе, чем дома…

Воспоминания нахлынули волной: тёплый вечер, запах жасмина, его руки на моей талии, смех, вино, звёзды над головой. Тогда всё казалось таким простым и ясным.

— Помню, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Тогда всё было иначе.

— Но разве это обязательно должно было меняться? — он снова подошёл вплотную, осторожно взял меня за подбородок. — Элен, я никогда не переставал думать о тебе. Даже когда пытался. Даже когда убеждал себя, что это ради твоего же блага.

Его пальцы скользнули вдоль линии челюсти, спустились к шее. Я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями.

— А семья? — голос предательски дрогнул. — Жена, дети… Ты ведь не можешь просто… взять и всё бросить.

— Я тебе позже всё объясню, когда у нас будет больше времени, — он мягко покачал головой. — Но я больше не хочу прятаться от своих чувств.

Я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Ветер доносил солёный запах воды, где‑то вдалеке смеялись дети, а вокруг нас словно образовалась своя вселенная — только он и я, и этот хрупкий момент, который мог стать началом чего‑то нового или окончательно поставить точку в нашей истории.

— Ты говоришь так, будто всё просто, — тихо произнесла я, не открывая глаз. — Но это не так. Есть обязательства, ответственность… Перед твоей семьёй, перед моей жизнью, которую я выстраивала все эти годы без тебя. Ты не знаешь что мне пришлось пройти за это время…

Он слегка отстранился, но не отпустил моих рук.

— Я не говорю, что это легко, — его голос стал серьёзнее. — Я знаю, что не имею права просить тебя о чём‑то, тем более после того, как с тобой поступил. Но, то что мы встретились, это точно не просто так. Я больше не могу делать вид, что ничего не было.

Я наконец посмотрела ему в глаза — в них читалась искренность, от которой защемило сердце.

— А если мы ошибёмся? — прошептала я. — Если попробуем — и поймём, что уже не те люди, которыми были тогда? Что если воспоминания оказались лучше реальности?

— Тогда мы хотя бы попробовали, — он осторожно провёл большим пальцем по моей щеке. — Разве не лучше знать наверняка, чем всю жизнь гадать: «а что, если бы…»?

На мгновение всё замерло: шум волн, голоса людей, даже биение сердца. Только его взгляд, тёплый и настойчивый, и моё дыхание, которое вдруг стало прерывистым.

— Дай мне время, — сказала я наконец. — Не день и не два. Мне нужно обдумать это.

Он кивнул, и на его лице появилась лёгкая улыбка — не победная, а понимающая.

— Конечно. Сколько потребуется. Я никуда не денусь.

Мы стояли так ещё несколько минут, просто глядя друг на друга. Солнце почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо в оттенки пурпурного и золотого. Где‑то за спиной раздался смех — вероятно, дети играли у воды, — и этот звук вернул меня в реальность.

— Мне пора, — я осторожно высвободила руку. — Эм, моя подруга, наверняка уже волнуется. Да и к ужину нужно подготовиться…

— Понимаю, — он сделал шаг назад, но его взгляд по‑прежнему был прикован ко мне. — Тогда до вечера? В 22:00 у ресторана?

— Да, — я улыбнулась чуть дрожащими губами. — До вечера.