Глава 5

Папа не вышел меня провожать. Как не вышли и другие обитатели нашего дома.

Я лишь уловила шевеление портьер в гостиной, когда машина отъезжала от места, где я провела всю свою жизнь. От моего единственного дома. Другого я не знаю, и оттого душа разрывается на части.

И чем дальше мы отъезжаем от нашего особняка, тем сильнее я впадаю в панику, потому что мне страшно, больно, обидно и… я не знаю, с какой целью меня увозят и почему папа так поступил со мной. За что? Хочется кричать и плакать, но страх заключает меня в прочный кокон и не дает выпустить эмоции наружу. Потому что это ничего не изменит.

Эта мысль настолько яркая и болезненная, что я цепляюсь за нее, чтобы не раскиснуть.

Мужчина, тот самый, который приходил ко мне в кабинет, едет в другом автомобиле. А я сижу в компании трех кавказцев, бросающих на меня заинтересованные взгляды, но не говорящих ни слова до тех пор, пока, спустя около часа, мы не въезжаем на территорию не просто большого особняка, а настоящего имения, такой огромной кажется территория.

— Выходи, — распахивает мою дверь тот, кого называл Рамзаном мой новый… Кто он мне? Даже не знаю, как его назвать.

Я так и не поняла, для чего я этим людям и что со мной будет.

— Где мы? — спрашиваю у мужчины, оглядываюсь на другой автомобиль, откуда вышла охрана, но не было того самого, что “обрадовал” меня переменами в моей жизни.

— Дом Аскеровых, — сухо отвечает он.

— Я должна жить здесь? — хочу знать все подробности своего нового существования.

— Да, — не удосуживается посвятить меня в детали. — Иди, — кивает на крыльцо.

Перед тем как войти в дом, я снова оглядываюсь назад, надеясь увидеть того, кто забрал меня из отчего дома. Но его машина исчезла.

— Рамзан, наконец-то! — встречает нас прямо у входа пожилая женщина в темно-синем платье, с покрытой в тон наряду платком головой. — Почему так долго? — бросает на меня вопросительный взгляд.

— Возникли сложности, — отвечает он сухо.

— Рамзан, сынок, — снова стреляет глазами в меня. — А это кто?

— Тамерлан объяснит сам, — слышу усталость в голосе этого здоровяка.

— А где он? Я бы хотела сейчас послушать объяснения.

Похоже, о том, что мне предстоит жить в этом доме, не знала не только я, но и его обитатели. И это запутывает меня еще сильнее.

— Позже подъедет. Сказал, чтобы девчонке выделили комнату.

— А надолго к нам гостья? — не знаю, намеренно ли она говорит обо мне в третьем лице, игнорируя мое присутствие, но мне становится не по себе от такого приема.

Пусть я не ждала встречи с ковровой дорожкой и оркестром, но и той, кого не хотят видеть с собой под одной крышей, я быть тоже не хочу.

— Тётя Гаянэ, — выдыхает Рамзан. — Я не стану дурным вестником.

— Понятно, — женщина смотрит на меня оценивающим взором, поджав губы. — А что, там, откуда вы ее взяли, одежды не осталось?

Чувствую, как кровь приливает к лицу. Потому что я совершенно забыла о своем внешнем виде. Меня забрали из дома в том, в чем я была, не дав возможности переодеться и тем более собрать вещи.

Рамзан лишь пожимает плечами. А я, опомнившись, скрещиваю руки на груди, скрывая декольте.

— Моя задача — доставить ее.

— Ясно, — снова говорит она, не скрывая недовольства. — Иди ужинать, Рамзанчик, — обращается к мужчине с каким-то особым теплом. — А я, так уж и быть, устрою нашу гостью.

Она дожидается, когда Рамзан уйдет, и только после этого спрашивает:

— Одежды у тебя нет, это я поняла. Но, может, хотя бы имя имеется?

Каждое ее слово сквозит пренебрежением, и я не знаю, как реагировать на это.

— Лада, — отвечаю так же сухо, как и она общается со мной.

— Ну, пойдем, Лада. Я покажу тебе спальню. И надеюсь, что мой сын сумеет мне внятно объяснить, почему ты у нас гостишь.

— А вы не сильно любите гостей, да? — не удержавшись, спрашиваю ее.

— На твоем месте я бы не дерзила так, — цедит сквозь зубы.

— На моем месте я бы предпочла остаться дома.

— Так, — останавливается она на лестничном пролете. — Что значит “предпочла”?

— Лишь то, что по какой-то причине ваш Тамерлан забрал меня у отца и сказал, что теперь распоряжается мной, как вещью.

— Что? — с ее лица сползает краска, превращая его в восковую маску.

— Знаю лишь это, — пожимаю плечами.

Женщина еще какое-то время смотрит на меня, обдумывая услышанное.

— Как, говоришь, твоя фамилия?

— Новикова, — не отвожу взгляда и замечаю, как вспыхивают ее глаза.

— Будем знакомы, Новикова Лада. Я тётя Гаянэ Аскерова, — отворачивается и продолжает подниматься наверх.

Я иду следом, стараясь понять ее реакцию на мою фамилию.

Мы поднимаемся на третий этаж, и женщина ведет меня в самый дальний конец коридора. Толкает одну из дверей, включая свет.

— Прошу, Новикова Лада, — сейчас мне мерещится издевка в ее голосе. — Располагайся, но надеюсь, что ты надолго у нас не задержишься.

— Мне сказали, что я не вернусь больше домой.

— Даже так? А в качестве кого тебя привезли в дом моего сына?

— Это все, что я знаю.

— Тогда… будь готова, что это не понравится его жене.

— Что? У Тамерлана есть жена? — отчего-то казалось, что если мужчина нарекает женщину своей собственностью, то значит, он имеет к ней мужской интерес.

Хотя что я знаю о мужчинах? Только то, что видела в фильмах, читала в книгах и о чем разговаривали подруги и горничные.

— Да, — отвечает она нехотя. — Поэтому я буду ждать его объяснений на твой счет. И надеюсь, что ты привезена сюда для работы, а не для развлечений. Иначе твое присутствие навлечет беду на нашу семью.

— Почему? Я же ничего не сделала…

Но тётя Гаянэ смотрит на меня свысока.

— В любом случае тебе не рады здесь. И сильно не привыкай к этому дому. Нам тут такие не нужны.

— Какие такие? — ощущаю, как жар наползает снизу вверх на лицо.

Но вместо ответа она отворачивается от меня и выходит из комнаты, оставляя в одиночестве.

Ночь выдается ужасная. Я не сплю. Ворочаюсь и тихо плачу. А когда наконец-то засыпаю, меня будит истошный крик…