Глава 4. Рая

Но и сидеть без дела я просто не могу.

Перед глазами оказывается елочный шарик из тех хрупких, которые сейчас уже с трудом можно достать. Теперь все делают пластмассовым.

Тянусь к нему ногой, задеваю и ловлю бедрами, чтобы не создать шума.

Так, а дальше что?

Смотрю на коня, который светится на моих бедрах. Если разбить, можно ли им перерезать ремень, а может, лучше подождать и перерезать Адаму горло?

Последнее мне нравится даже больше, и я тихонько давлю бедрами на шарик, ломая стекло и тут же задевая краями кожу. Там и так размазана кровь после порванной плевы. Зато теперь одна неприятная боль перекрывает другую, позволяя думать острее.

Приподнимаю зад, толкая часть игрушки себе за спину, обхватываю рукой, сразу трогая край и чувствуя жжение на пальце от пореза.

И тут вдруг спотыкаюсь о насмешливый взгляд Адама. Он поднимается, разминает шею, на которой так четко видно артерию. Он вообще весь словно соткан из вен, как из канатов. И кажется, любую порежь, тут же верну свой разрушенный до основания мир.

И ведь если бы я была чуть настойчивее, может быть кричала громче или сопротивлялась сильнее.

— Громко думаешь…

Можно и нужно промолчать. Но я скорее умру, чем буду безропотно сносить унижения.

— Мыслительный процесс — это то, что отличает человека от животного. И как бы тебе ни хотелось, я все равно буду думать.

— Как меня убить? Сможешь?

— Дай лишь шанс, и моя рука не дрогнет, — хриплю, смотря как бедра и платье на них покрываются красными пятнами от порезов. И руки, боже, как они болят.

Он встает во весь рост, заставляя меня задрать голову.

— Ты действительно веришь, что женщина может побороть мужчину?

— Может, пусть и при худшем раскладе.

— Ну давай, — шагает он в мою сторону, наступая рядом с моими ногами и опускаясь на корточки. Заводит руку за мою спину, дергая несколько раз ремень. И вот секунда — и мои руки свободны. Он не двигается, ждет, а я замахиваюсь, подношу осколок новогодней игрушки к его горлу…

Глаза в глаза. В его ни капли страха, лишь насмешка, в моих — решимость, которая тает… Рука трясется, и я от бессилия просто режу кожу на его груди, прекрасно зная, что ничего ему не будет.

На этом монстре все заживает как на собаке.

— Почему… Почему я не могу тебя убить…

— Инстинкт самосохранения, который хоть и снижен у тебя, но все же есть. Ты прекрасно знаешь, что умрешь раньше, чем дотронешься до меня своим огрызком. — Он впивается в мое запястье.

— Куда… — дергаю рукой.

— В ванную пошли, дура, ты же в крови вся…

Он почти тащит меня в собственную ванную, а я лихорадочно соображаю, что можно сделать.

Ведь мои руки свободны и стоит просто найти что-то потяжелее. А может быть добраться до телефона и вызвать полицейских.

В ванной из опасного только лейка и ершик. А еще чистящее средство. Именно его я хватаю, распыляя в лицо Адама.

— Бля, да что же за сука такая.

Почти успеваю выбежать из ванной, но он просто хватает меня за шею и толкает в ванну, отчего я довольно сильно ударяюсь коленями.

— Ублюдок…

— Сиди тихо, пока не прибил. Ты вообще без мозгов? А если бы я ослеп? — умывается он в раковине, пока я сижу в ванне, прижав к себе колени.

— Твое здоровье — последнее, что меня заботит.

— Я так и понял, — моргает он, смотря на свои покрасневшие глаза в зеркало. Теперь он и правда выглядит монстром.

— Тебе даже идет.

— Тебе пойдет мой член во рту. Снимай платье.

— Нет, — тут же натягиваю его на колени, закрывая их. Красноглазый хмыкает, наклоняется и после недолгой, кровавой борьбы он все-таки оставляет меня в одном лифчике. Поджимаю губы, чтобы не заплакать от унижения. Он не увидит моих слез, они все равно на него не действуют.

А если добраться до аптечки, там точно было снотворное… Один укол, и я свободна.

— Я хочу помыться одна.

— Пиздец ты, конечно… Как ты понять не можешь, что твои «хочу» вообще значения не имеют. Хотя могу дать выбор, мыться самой или мыть меня.

Я дергаю головой, сажусь к нему спиной, тут же чувствуя, как он расстегивает лифчик. Моюсь потихоньку, смотря как в слив уходит красная вода.

Он и сам нагло залезает через бортик, стоит надо мной, чуть ли не в лицо тыча свой инструмент, даже что-то напевает. Мне бы и сказать, что рану лучше не мочить, но я совершенно не расстроюсь, если он занесет инфекцию.

Всем своим существом чувствую его присутствие, несмотря на то, что держу глаза плотно закрытыми.

— Закрывай глаза не закрывай, я никуда не денусь.

— Мне аптечка нужна. Пластырь. Лучше все принеси, там был крем.

— Спокойно сиди, — тут же давит взглядом, вылезает, вытирается полотенцем, обвязав его вокруг бедер, и выходит, но я никогда не была послушной…

Тут же вылетаю из ванной, насколько возможно, не издавая ни звука, чтобы выскочить в спальню, где оставила телефон.

И я даже его увидела!

Почти добегаю, но поскальзываюсь на мокром полу и с криком плашмя падаю на пол, выбивая дух. К порезам, боли в коленке и между ног, прибавляется прострел спины, и это добивает меня. Я лежу, прикрывшись руками, и содрогаюсь от рыданий.

Обида сдавливает грудь, губы трясутся.

Надо мной стоит Адам и качает головой.

— И как ты столько лет прожила невредимой.

— Ты украл мою удачу.

— Ничего, накачаю новой. В крайнем случае зашьешься, когда я тебя покину. Крис так делала, ты знала?

— Странно, что ты знаешь. Не поверил?

— Нет, конечно, я же не дебил.

— Спорное утверждение. Ты поможешь или будешь пялиться?

— А зачем? Чтобы ты нашла новый способ упасть? Тебе аптечка-то нужна?

— Да… — пытаюсь встать, но спина болит адски. А мой личный Ад поднимает меня за подмышки и относит на кровать, бросая. Он отходит за аптечкой, а я быстро прячу телефон в наволочку подушки.

Сажусь ровно, насколько могу, и открываю аптечку. Тут лежат нужные препараты и шприцы. Под его въедливым взглядом обрабатываю раны, наклеиваю пластыри, останавливая кровь. Еще бы анестетиком между ног помазать, но точно не при Адаме.

— А Кристина скоро вернется?

— А что, со мной тебе уже стало скучно?

— Смену сдать хочу.

Адам ржет как конь, потом берет пузырек из коробки, а меня холодом обдает. Остается надеяться, что он не особо разбирается в названиях.

— Это обезбол?

Я молча киваю, набираю снотворного в шприц дрожащей рукой. Нужно просто сделать это. Один укол в его оголенное бедро, и я свободна.

Раз…

Два…

Три…

Замахиваюсь, но его рука резко перехватывает мою. Адам с усмешкой смотрит мне в глаза и давит на запястье с такой силой, что пальцы раскрываются. Не успеваю опомниться, как он хватает шприц и вкалывает его в мое бедро, выпуская весь раствор.

— Тебе же лучше, если там не яд.

Качаю головой, моргая часто и чувствуя, как тяжелеют веки. Падаю на подушки, почти сразу проваливаясь в сон и ругая себя за свою медлительность.

Строго говоря, всегда можно ориентироваться на обложку) Но читатели любят делать арты и мемчики с героями, вдохновляя меня тем самым, так что пора познакомиться с героями нашей новинки.

Наш бандит... Адам Горский... Прошу любить, но пока не жаловать...