Главы
Настройки

Глава 3.3

Нет, ну не понимают некоторые люди намеков! Ладно, может, оно и к лучшему: поговорим откровенно, может, он от меня и отстанет. Я изобразила вежливый интерес на лице. Бровь, бровь, бровь вскинуть!

– Я слушаю Вас.

– У меня сложилось впечатление, что мое общество Вам неприятно.

Что-то долго оно складывалось.

– Франсуа, у нас с Вами деловые отношения, поэтому Ваше общество не может мне быть ни приятно, ни неприятно.

Вот так – прямо и однозначно: деловые отношения – и на большее ты не рассчитывай.

– Вы совершенно правы, Танья, но возможность общаться с Вами лишь усиливает мой интерес к сотрудничеству с вашей фирмой.

О, Боже! Я набрала в легкие побольше воздуха.

– Подождите, Танья, – улыбнулся он. – Мне кажется, Вы все время неправильно понимаете мои слова. Разумеется, я приезжаю в вашу страну по делам, но – должен признаться – мне у вас очень нравится.

Он что, с ума сошел? Надобность изображать интерес как-то сама собой отпала. А тут и кофе с вином принесли. Я схватилась за чашку и принялась размешивать в ней сахар, чтобы собраться с мыслями.

– Если уж мы говорим откровенно, Франсуа, мне трудно себе представить, что Вам – на фоне вашего уровня жизни – может у нас нравиться. История наша Вас не интересует, природа у нас побогаче – да, но в парки наши или леса Вас тоже не тянет. Чем же это мы Вас так привлекаем?

– Танья, история – это то, что уже прошло, сейчас я могу видеть только ее следы. Природа.... Я – человек городской, и ваш городской быт – для меня это и есть история. Но я говорю не об этом. Мне очень нравится ваша ... чистота, если я правильно нашел слово. Особенно Ваша.

Час от часу не легче. Что-то я совсем растерялась.

– Я не уверена, что понимаю Вас.

– Когда я приехал к вам в первый раз, я сразу увидел то, о чем мне много раз говорили: хмурые, напряженные лица повсюду. Никто не улыбается, люди даже идут, согнув плечи, словно на них лежит тяжелый груз. Но на второй день Вы повели меня на ту памятную экскурсию – мне было неудобно отказаться – и я увидел совершенно другое, живое лицо, на котором были написаны все Ваши чувства. Какой это был контраст.

Ужас. Представляю себе, какие чувства он увидел на моем лице к концу того злополучного дня.

– Вечером я сидел в гостинице, возле окна – по правде говоря, возле радиатора – и думал, не будет ли у меня пневмонии. Я услышал голоса на улице и увидел прямо под моим окном двух молодых девушек и двух молодых людей. Они говорили о каком-то фильме, по-моему. Я стал слушать, я всегда стараюсь слушать, как вы говорите, как вы строите фразы, такое у себя дома не выучишь. Было очень холодно, но они стояли там, не бежали домой, чтобы согреться, и говорили, и смеялись, и шутили... Мне стало интересно.

– Господи, да что Вам интересно-то? То, что мы мороза не боимся?

– Нет-нет, я всегда считал, что ваша хмурость связана с вашей тяжелой жизнью. Но это оказалось не так. Вы сохраняете свою приветливость для тех, кто вам близок. Вот я и захотел познакомиться с Вами поближе.

Ах, поближе! Издалека, однако, зашел.

– Франсуа, если Вас интересует «близкое знакомство», то Вы обратились не по адресу. Мне романы не нужны – ни с Вами, ни с кем бы то ни было. И давайте на этом и остановимся.

– Танья, я не хочу предлагать Вам роман. Я имел две жены и имею троих детей. У меня есть подруга, с которой мы встречаемся, когда мы этого хотим. С Вами мне интересно говорить. Для меня Вы – очень необычный человек.

Господи Боже мой, да что же во мне необычного? Закомплексованная улитка: два перископа в белый свет выставила, и если что не так, сразу – юрк в домик и камушком прикинулась! Даже отстреливаться смелости не хватает.

– Что Вы имеете в виду?

– Вы не умеете носить маску, хотя и стараетесь. Как я уже сказал, по Вашему лицу можно видеть, что Вы думаете и чувствуете. И часто мне кажется, что Вы все время мысленно говорите. Я хотел бы стать Вашим собеседником, если Вы мне позволите.

Так, по-моему, он не зря вино заказывал. Я взяла свой бокал и сделала глоток. Потом еще один.

– О чем же нам с Вами говорить? – Господи, вот не было печали. Мало мне девчонок с их вечными проблемами. Я у них и так – что-то вроде психоаналитика.

– У меня к Вам есть очень много вопросов «Почему?». Например, почему Вы не говорите мне «Нет», хотя я вижу, что Вам не очень нравится мое предложение? Или почему Вам так неприятно, когда я говорю, что Вы прекрасно выглядите? Но сначала, Танья, я хотел бы, чтобы Вы хорошо обдумали мое предложение. Я не стану забирать у Вас много времени, но я – очень любопытный.

– Хорошо, я подумаю.

– Завтра Вы уезжаете, не так ли?

– Э ... да.

Он улыбнулся. Вот, черт, что же у меня сейчас на лице написано? Что ж мне теперь – вообще не врать, что ли?

– Тогда, если Вы мне позволите, я приглашаю Вас в понедельник на обед, в это кафе, и мы продолжим этот разговор. Если Вы решите отказаться, Вам нужно только сказать мне, что у Вас появилась срочная деловая встреча – я пойму.

– Очень интересно, мне же Вас все равно в аэропорт провожать.

– Если Вы не захотите взять меня в друзья, я не стану больше Вам надоедать; в такси можно поговорить о погоде. Позвольте мне проводить Вас до ... как вы это называете?... маршрутка? Такое смешное слово. – Лицо у него было довольное, как у кота, сидящего рядом с пустой (уже) банкой сметаны.

Нужно отдать ему должное: если он задался целью ошарашить меня (чтобы поупражняться в чтении мыслей у меня на лице) – ему это удалось. Я уже и не помню, когда кому-то удавалось до такой степени меня озадачить. Вот же мыслей подкинул, спасибо ему!

В конечном итоге, я ушла с работы не позже обычного, а раньше. У меня было какое-то странное ощущение: словно в последний перед отпуском день. Беготня закончилась, все проблемы как-то разрешились, напряжение спало, в общем, гора с плеч. И впереди – ... дней спокойствия и отдыха.

В маршрутке я – впервые за несколько последних дней – оглянулась вокруг себя. Что он там говорил про хмурые лица? Да вроде не такие уж и хмурые. Или я просто к ним привыкла? Да нет, просто сидят (или стоят) люди, каждый о своем думает, никакие у них не хмурые лица, а очень даже задумчивые. Кто-то читает (кстати, такое в транспорте все реже увидеть можно), кто-то в окно смотрит: то ли травку пробивающуюся разглядеть пытается, то ли витрины, мимо пролетающие, рассматривает, кто-то глаза закрыл, отдыхает. И главное – молчат.

Ну вот, сглазила. Где-то позади меня раздался звонок. Заговорила женщина. Сначала односложно – похоже, на вопросы отвечает, похоже, о какой-то квартире. Потом принялась расписывать ее преимущества, ну прямо поэму читает. У некоторых людей общественный транспорт превратился в передвижной офис: сметы составляют, объемы и даты поставок обсуждают, рекламации принимают... И ничего ты им не скажешь – разъездов много, а время рабочее все то же: с девяти до шести. Именно в такие моменты я отчетливо понимаю, почему наушники стали неотъемлемой частью одежды. И не наушники это вовсе, а крепостные стены, сознание от внешнего мира ограждающие.

Правда, это – еще не самый худший вариант. Самое страшное – это когда где-то рядом усядутся две кумушки-приятельницы и пойдут косточки перемывать всем друзьям, знакомым и соседям – особенно соседям. С примерами, подробностями, с удовольствием прямо гастрономическим. Таким замечания лучше тоже не делать, если не хочешь, чтобы и тебя в это обсуждение плотоядное включили. Интересно, их лица Франсуа тоже хмурыми показались бы?

Уф, доехала, наконец. Дома я принялась никуда не спешить – с наслаждением. Сегодня вечером и в ближайшие два дня – никаких экономных, выверенных до минуты движений. Можно просто послоняться по квартире. Я приготовила ужин. Пошла в гостиную, чтобы включить телевизор, может, там и поем. Вроде ничего интересного. Ладно, пусть работает. Поужинала на кухне. Пошла в спальню, включила компьютер, может, погоду в Интернете посмотрю, может, еще что-нибудь. Ах, да, посуду нужно помыть. Помыла. Еще раз прошлась по всей квартире. Убрать, конечно, завтра нужно, но как же не хочется. Ладно, есть компромиссное решение: уберу, но по сокращенной программе. И вечером. После того как высплюсь – до обеда. Заодно и завтрак готовить не буду. Или обед. Вернулась в гостиную, к телевизору. Опять ничего интересного. Куда же все-таки моя программа передач подевалась? Да ну его, этот телевизор. Прогноз погоды в Интернете порадовал: ни дождей тебе, ни внезапного похолодания. Может, в воскресенье выйду, прогуляюсь где-нибудь в парке; это, конечно, не у Светки на даче, но все равно лучше, чем в такую погоду в четырех стенах сидеть. Что-то я на этот компьютер уже смотреть не могу, на работе так надоел, что от одного вида его тошно. Почитать, что ли? Где я там остановилась? А где книжка? Где моя книжка?

Я вновь забегала по квартире – между спальней и кухней. Обычно я читаю либо перед сном (значит, она должна быть в спальне), либо на кухне: за завтраком или ужином. А сегодня за завтраком я читала? Хоть убей, не помню. Так, на кухне ее нет. А почему масленка на столе? Я ее только что вытащила, или она здесь с утра стоит? Может, я книжку вместо нее в холодильник засунула? Да вроде нет. Слава Богу, с головой еще пока все в порядке.

Я вернулась в спальню. На кровати книжки – нет, на тумбочке – нет, на столе возле компьютера – точно нет, уже смотрела... Так, в шкафу – тоже нет. Мистика какая-то. Господи, да кто же ее под кровать-то запихнул? Ну вот, заглянула под кровать на свою голову, теперь завтра пол там протереть придется. Ладно, это – завтра. Да где же я там остановилась?

Скачайте приложение сейчас, чтобы получить награду.
Отсканируйте QR-код, чтобы скачать Hinovel.