Глава 3.2
Вот так и продолжилась наша экскурсия: из кафе – в кафе, короткими перебежками. Все мои честно подготовленные речи, живописующие судьбоносные моменты и курьезы нашей истории мало его интересовали; он вежливо выслушивал меня, округлял глаза в особо впечатляющих местах, но сам больше расспрашивал меня о нашей современной жизни – моей, в частности. И к концу того дня я начала напрягаться.
– Да, Франсуа, Вы правы, погода сегодня просто замечательная.
Подошла наша очередь. Франсуа замолчал, научился, слава Богу, рот на замке держать, пока я таксисту адрес называю и стоимость поездки обсуждаю. Раньше стоило таксисту его мурлыканье услышать – у него сразу глаза загорались, и цена подскакивала процентов на двадцать в лучшем случае. На представительские расходы нам, конечно, ничего не жалко, но они ведь направлены на то, чтобы иностранных партнеров впечатлять, а не родного брата-таксиста подкармливать.
Но долго молчать Франсуа просто не умеет. Устроившись в машине, он тут же сообщил мне, что надеется, что его новая коллекция позволит нам сотрудничать еще теснее и плодотворнее, но больше говорить о ней сегодня не будет, не хочет, мол, испортить мне сюрприз. Таксист укоризненно глянул на меня в зеркало заднего вида. И такая в глазах его стояла такая детская обида, что я почувствовала себя предательницей соотечественника. Ладно, не исключено, что Франсуа попадется ему на выходные. На выходные я нигде его прикрывать не буду.
– Как я понял, Танья, завтра мы целый день посвятим работе, но какие Ваши планы на выходные? Я бы очень хотел, чтобы Вы нашли немного времени для меня. Мне интересно узнать все Ваши новости.
Ну, началось.
– Франсуа, мне очень жаль, но на эти выходные я буду занята.
– Танья, неужели Вы хотите мне сказать, что будете работать в Ваше свободное время? Это – просто невозможно! У вас все слишком много работают, поэтому вам остается слишком мало времени, чтобы наслаждаться жизнью.
Да неужели? Интересно, кто в этом вопросе от кого отстал: они, столь долго боровшиеся за свою 35-часовую рабочую неделю и теперь не знающие, чем себя занять в отвоеванное свободное время – или мы, столь долго наслаждавшиеся жизнью на зарплату инженера и теперь добившиеся возможности работать в меру отведенных сил и способностей. Работать – и зарабатывать как на жизнь, так и на пенсию. Вон ему до пенсии лет двадцать осталось. Посмотрела бы я, как бы он у нас жизнью наслаждался, в пенсионерах-то.
– Да нет, Франсуа, дело не в работе. Меня вообще не будет в городе. Но скучать Вам не придется: мы подготовили для Вас несколько интересных экскурсий с гидом, говорящим по-французски.
– Благодарю Вас, Танья, но я уже достаточно хорошо знаю ваш город, и потом я вполне способен себя занять. Возможно, Вы могли бы немного перенести Вашу поездку? Мне хотелось бы просто поговорить с Вами.
– Франсуа, к сожалению, это – семейная встреча, так что я никак не могу ни перенести, ни отложить ее. Вы же знаете наше отношение к семье.
– Очень жаль. Но – что ж – ничего не поделаешь. Тогда, возможно, Вы мне хоть сейчас немного расскажете, что у Вас нового?
Я принялась рассказывать, как идут дела у нашей фирмы, и он внимательно слушал – чуть прищурившись и явно отмечая в памяти некоторые детали: тут вскидывал бровь, там задумчиво кивал головой. И больше ни разу не пытался сбить меня на личные разговоры. Фу, кажется, отбилась. В выходные он меня не достанет (если на телефоне неизвестный номер высветится, трубку снимать не буду), а в понедельник он улетает. Уф! Вот потому-то мне и легче, когда неприятности уже начались: не нужно больше покорно ждать неизбежного, можно что-то сделать – вот как сейчас – одним махом, легко и непринужденно, пресечь раздражающие поползновения. Прямо от души отлегло.
В гостинице я – на всякий случай – проследила, чтобы у него не возникло проблем с номером, простилась с ним до завтра и с легким сердцем отправилась домой.
Могла бы и сразу подвох почуять.
В пятницу почти весь день пролетел незаметно. Франсуа оказался прав: его новая коллекция превзошла все наши ожидания. И не так качеством или дизайном, как продуманностью. Вот чего у них, европейцев балованных, не отнимешь, так это умение сочетать эстетику и функциональность. Ни в чем у них нет ни одной лишней завитушки: обязательно она каким-нибудь приспособлением служит. У Сан Саныча тут же забил фонтан идей, как вписать эту коллекцию в уже имеющийся у нас ассортимент аксессуаров, Франсуа высказал несколько дельных мыслей по возможным комбинациям – я же, в основном, молчала и слушала их. Включаться в разговор мне приходилось лишь тогда, когда Франсуа, увлекшись открывающимися возможностями, не мог вспомнить нужного русского слова. Итак, я молчала и слушала – и училась.
Когда встречаются – вот так – два профессионала, зрелище просто завораживающее. Они не ведут переговоры, не слушают друг друга, не уточняют детали – они общаются на каком-то метафизическом уровне. Фразы им договаривать не нужно – с полуслова друг друга понимают – и тут же в ответ либо встречное предложение, либо указание на подводные камни. И затем – следующий фейерверк вариантов. Словно кружева в четыре руки плетут. С ума сойти.
Затем, разумеется, придется обсуждать объемы поставок, размеры скидок и прочие технические подробности, но я понимала, что главное происходит сейчас, у меня на глазах. Сейчас рождается то, о чем мы будем потом рассказывать клиентам, подбирая для них все возможные варианты оптимального сочетания цены, качества и практичности. Именно в такие моменты я особенно ясно ощущаю, как мне повезло с шефом.
Часам к четырем я почувствовала, что накал вдохновения, носящийся в воздухе вокруг меня, ослабевает. То ли выдохлись они, то ли остались довольны своим творением и решили, что пора переводить его в практическое русло, а это уж дело технического персонала. Да и потом, шесть часов непрерывного поиска всех возможных комбинаций красоты и эффективности кого хочешь до изнеможения доведут. Чтобы не прерывать творческий процесс, мы даже кушать в кафе все втроем ходили. Конечно, можно было бы и в офисе пообедать – Валентина Макаровна уж блеснула бы шедеврами национальной кухни – но в кабинете у Сан Саныча тесно, а посадить Франсуа со всеми нашими обедать – так они в его присутствии как-то робеют, разговор обычный, бесшабашный не клеится... Всем неловко, а главное – вдохновение может потеряться. Вот так и сидела я с ними в кафе, слушая их полуфразы «А может...?» и «А что, если...?», произносимые с полным ртом и горящими глазами. Интересно, они хоть заметили, что ели-то? Вот тебе и французы с их гурманством и религиозным отношением к трапезе.
Но – как я уже сказала – часам к четырем основная работа закончилась. И вот тут-то и грянуло, как гром среди ясного неба.
– Я очень рад, что Вам понравилась эта коллекция, Александр, – сказал Франсуа. – Надеюсь, в понедельник мы сможем подписать предварительное соглашение. Поскольку всей корреспонденцией будет заниматься Танья, я хотел бы сейчас обсудить с ней технические детали. Вы не будете возражать, если я займу ее время до конца дня?
Сан Саныч бросил на меня отчаянный взгляд, умудрившись вместить в него нечто вроде: «Танечка, мы, конечно, договорились – я все помню – но я тебя очень, очень, очень прошу: поговори ты с ним, ради Бога, если ему уж так хочется. За такую коллекцию можно душу черту продать!»
– Конечно-конечно, Франсуа, какое же дело с места сдвинется без технической-то подготовки. Не знаю только, удобно ли вам будет беседовать в общем офисе. Может, у меня в кабинете останетесь, а я пока у Татьяны за столом еще раз каталог полистаю?
– Нет, я не хотел бы беспокоить ни Вас, Александр, ни Ваших работников. Документы нам пока не нужны, поэтому я полагаю, Танья и я, мы могли бы поговорить, например, в том кафе, где мы обедали.
Сан Саныч согласно закивал, он даже согласия у меня не спросил!
– Сан Саныч... – начала было я, но он пристально посмотрел на меня и отчетливо проговорил: – Таня, это самый что ни на есть предварительный разговор. Много времени он у тебя не займет – как раз к концу рабочего дня и управишься. А если и задержишься немного, то завтра – суббота; отдохнешь, выспишься. И не забудь: тебя ждут три выходных дня.
Как же все в мире сбалансировано: в такие моменты я ясно ощущаю, что мне не очень повезло с шефом, который ради дела готов на что угодно. Но не скажешь же ему об этом сейчас, при Франсуа, а к понедельнику я уже остыну (о чем он, кстати, прекрасно знает).
Сжав зубы и мысленно пиная себя ногами за бесхарактерность, я пошла с Франсуа в это чертово кафе. Вот и настраивайся после этого на непреклонную линию поведения. Как же он мне руки-то выкрутил! Нет, это – просто несправедливо. Вот теперь до самого вечера лоцманом мне и работать: направлять разговор в русло взаимовыгодного сотрудничества всякий раз, когда Франсуа начнет сносить к личным темам.
В кафе я сказала, что буду пить только кофе. Он поинтересовался, не изменились ли мои вкусы в отношении вина (запомнил же, что в ту первую встречу я сказала, что предпочитаю белое!). Я от вина категорически отказалась, напомнив ему, что мы вроде по делу здесь оказались. Он улыбнулся, сказал, что я – как всегда – права, и заказал два бокала вина: один – белого, другой – красного. Словно я рта не открывала. Откуда, ну откуда у него такая самоуверенность? У меня что, на лице написано, что я так и не решусь встать и уйти, да еще и фыркнуть что-нибудь на прощание? Я же – взрослая женщина, я вовсе не обязана сидеть с ним в кафе только потому, что он меня туда – нет, не пригласил даже, почти за шиворот приволок. Но я прекрасно знала, что потому и стараюсь избегать таких неловких ситуаций, что не умею выходить из них с достоинством. Хоть бы выбор был между скандалом и терпением, так ведь нет: я и скандалить-то не умею. Ладно, перетерпим, завтра начинаются выходные, а в понедельник он улетает. Честное слово, всплакну на прощание – от облегчения.
Чего это он притих? Франсуа – и молчит; я даже занервничала. Сидит вон, напротив меня, руки на стол положил, рассматривает их. Может, действительно устал? Так зачем он меня тогда в это кафе тащил? Ехал бы к себе в гостиницу, отдыхать... А может, заказа ждет, думает, что под бокал вина разговор веселее пойдет? Начнется сейчас: «Как приятно сотрудничать с такой очаровательной девушкой!» Нет уж, дудки!
– Франсуа, я думаю, сегодня нам достаточно решить, будем ли мы вести этот контракт по обычной схеме или, возможно, у Вас есть....
Он поднял на меня глаза и усмехнулся.
– Танья, по правде говоря, я хотел поговорить с Вами о чем-то другом.
