Глава 5.4
К родителям в воскресенье нам удалось приехать вовремя. Что стоило мне больших трудов. Он просто специально все утро время тянул, чтобы мы опоздали. Когда, не выдержав, я прямо спросила его об этом, он ответил, нахально улыбаясь: – Да нет. Я просто не вижу смысла полдня трястись при мысли о возможной задержке в несколько минут.
– Слушай, они только-только на уступки пошли, – заметила я, – зачем опять отношения обострять? Да еще и на пустом месте.
– Да ладно, не заводись, – миролюбиво бросил он. – Но мне было интересно посмотреть, что будет, если мы опоздаем.
– А мне – нет, – отрезала я.
– Ох, Татьяна, – демонстративно вздохнул он, – где же бедному психологу опыта набираться – да еще и в преддверии трудовой деятельности?
Ага. Похоже, вчерашние капризы с работой у Марины закончились. Наверное, ему всякий раз нужно время давать – чтобы сжился с новой мыслью. Запомним. Я повеселела.
Родители снова встретили нас на пороге. И снова вдвоем – но как-то иначе. Мать все также щебетала о том, как давно мы не виделись, и о том, как полезно время от времени из города выбираться – но на этот раз она вдруг начала паузы делать, давая кому-нибудь из нас возможность вставить ответное жизнерадостное слово. Отец же поглядывал на моего ангела с опасливой настороженностью – так хозяева косятся на волкодава, с которым к ним ввалились гости, утверждая, что другого такого добрейшего пса и на свете-то не сыскать.
Вот и хорошо, подумала я. Может, не сразу примется силой мериться. Мой ангел первым не начнет… Наверное.
По дороге к родителям я рассказала ему о том звонке моей матери, который случился во время его отсутствия. О том, как мать рассказала мне, что, если мужчина по делам уехал, это еще не повод бросаться в истерику, и что нужно уметь ждать. И что он обязательно вернется, как только сможет – а мое дело встретить его с улыбкой и горячим ужином. (На счет улыбки – не помню, но ужином я его точно накормила!). По-моему, он впечатлился.
За столом, к которому мы сразу же – по традиции – направились, он принялся расхваливать блюда, стоящие на столе, и задавать матери вопросы об их названиях и составе. Мать опешила. Потом расцвела. Потом выдала ему такую кулинарную лекцию, что я погибла примерно на третьей фразе. Он же только головой кивал. И даже те салаты, в состав которых входили предосудительные рыбно-колбасно-мясные продукты, отведал. У матери глаза округлились.
– Анатолий, а как же…?
— Людмила Викторовна, такая хозяйка, как Вы, любого вегетарианца в свою веру обратит, – ответил он с блаженной улыбкой на лице.
Вот я же говорила, что он с моей матерью общий язык найдет! Я это сразу поняла – как только он принялся с овощами экспериментировать.
Но от вина он все же отказался. И слава Богу! И так перемены в глаза бросаются.
Прислушиваясь к их оживленной беседе, я еле сдерживала нервное хихиканье. Мне в нее вступать не стоило – к кулинарии у меня никогда не было ни способностей, ни желания приобретать их терпением и упорством. Но вдруг я заметила, что отец тоже молчит. Подняв на него глаза, я увидела, что он переводит подозрительный взгляд с ангела на меня. Ну вот – решил, что это я его настроила! Он, что, меня не знает? Не знает, что точно уж не у меня набрался мой ангел всех этих познаний?
По-моему, отец растерялся. Вступать в кухонные обсуждения – недостойно мужчины, переводить разговор на что-либо иное, грубо перебивая жену при постороннем – негоже лицо дома терять, но и оставаться вдали от центра внимания он никак не любит…
Похоже, мой ангел тоже это почувствовал. После очередного рецепта, он очаровательно улыбнулся моей матери, склонил в знак благодарности голову и тут же повернулся к отцу.
– Кстати, Сергей Иванович, мы недавно беседовали о современном строительстве. Не могу не поделиться с Вами свежим впечатлением.
– Да-да, – оживился отец. Мать тут же замолчала.
– Вот случилось мне недавно в командировку на неделю уехать, – небрежно начал мой ангел, – так Вы не поверите: по возвращении прямо хоть заново картой района обзаводись, хоть и живу я там уже два года.
Вот так одним выстрелом трех зайцев убить можно: сам о своей отлучке заговорил, подтвердив мои слова, слово «командировка» сразу придало его работе несомненный в глазах отца вес – а теперь еще и квартирой хвастаться начнет.
– А напомните-ка мне, о каком районе речь идет? – заинтересованно спросил отец.
Мой ангел назвал район, в котором находилась его квартира. Ну вот, я же говорила, что сейчас хвастаться будет – отец одобрительно хмыкнул.
– Ну, скажу я Вам, в этом районе планировки весьма неплохие, – бросил он, откидываясь на спинку стула.
– Здесь я с Вами вполне согласен, – подхватил мой ангел. – Планировкой квартиры я более чем доволен. Но дома-то расположены – хуже, чем в лабиринте.
Между прочим, подумала я, не так уж все и страшно – во второй раз дом его мы почти сразу нашли. А, он, по-моему, методом от обратного пошел – жалуется, чтобы отец его же квартиру и защищать начал.
– Да и дома поставлены очень толково, – не согласился с ним отец.
Ну, конечно, когда же он с собеседником соглашался. Согласиться и кивком можно, а несогласие простор для ответной речи дает.
Так и есть.
– Там ни один квадратный метр без дела не гуляет, – оседлал отец своего конька. – И куча двориков образуется между домами за счет их формы. В эти дворики и площадка детская впишется, и ветром продуваться не будет со всех сторон, и магазин небольшой станет, чтобы за буханкой хлеба и бутылкой молока в супермаркет не бегать. Нет, Вы даже и не спорьте – очень все толково там продумано.
Мой ангел, похоже, и не собирался спорить. Вместо этого он вдруг встрепенулся, как будто его осенила блестящая мысль. Ой-ой-ой, не нравится мне это…
– А знаете, Сергей Иванович и Людмила Викторовна, хотелось бы мне как-то в гости вас к себе пригласить, – сказал он, глянув мимолетом на мать, но обращаясь, в основном, к отцу. – А то вот уже второй раз обедом меня угощаете, а я…
Что он делает? Нет, ну, что он делает?! Мы же говорили, мы же оба согласились, что его хоромы – как номер в гостинице! С первого же взгляда видно, что там никто не живет. По крайней мере, давно. Сказать, что он в последнее время у меня живет? Но мать-то точно знает, как давно мы познакомились! Ну, и как мне теперь из этого выпутываться?
Мать уже замерла в охотничьей стойке: глаза разгорелись, на губах – улыбка восторженная, грудью на стол навалилась – не терпится ей опять в разговор включиться. Ну, конечно, вот она – пресловутая разведка, на которую она меня подбивала! А тут – сама, своими глазами… Сейчас точно начнет спрашивать, когда встречаемся…
– Но только вы уж не обессудьте, – проникновенно продолжал тем временем мой ангел, – особого уюта в доме у меня нет. – Я с облегчением перевела дух. – Дома я бываю не так часто, как хотелось бы, в командировки выезжать приходится… Хотя, впрочем, сейчас, я надеюсь, многое изменится…
– Да-да, – воскликнула мать, пользуясь возможностью вновь вступить в разговор и одновременно показать свою осведомленность, – Танечка говорила нам, что прошлая командировка понадобилась Вам, чтобы разорвать контракт в… Я не помню, в какой город Вам поехать пришлось?
– На самом деле, у меня там был не один контракт, а три, – сообщил ей мой ангел, уходя от прямого ответа и одарив меня убийственным взглядом. – Я всегда стараюсь организовать свою работу максимально компактно; не ехать же в другой город ради одной консультации. – В меня полетел еще один значительный взгляд. – Но в целом, да, это – правда; на сегодняшний день я закрыл все выездные контракты.
– А что так? – спросила мать, затаив дыхание.
И не успела я ни понять, что сейчас произойдет, ни испугаться, как мой ангел торжественно объявил: – Дело в том, что мы с Татьяной решили пожениться.
У меня возникло ощущение, что со времени моего прошлого приезда – именно в том месте, где стоит мой стул – родители построили дополнительный вход в подвал, искусно скрытый абсолютно незаметным люком. Но построили недостаточно качественно – сейчас этот люк под нашим со стулом весом провалился, и мы полетели вниз. Вцепившись руками в последнюю оставшуюся подо мной опору, я зажмурилась. Друзьям моим он хоть намекал, а здесь же… Именно здесь… И, как всегда, не предупредив меня ни единым словом… Ну, сейчас начнется…
– Тань, а ну-ка пойдем, поможешь мне посуду помыть, – донесся до меня голос матери.
Ужас. Еще хуже, чем я предполагала. Если мать уводит меня с поля боя, значит, сражение предстоит – слабонервным просьба удалиться. И исход его, похоже, им уже ясен – вот меня и устраняют, чтобы я под горячую руку не попала. Отцу, разумеется. Меня потом в столовую допустят – сгрести останки и увезти их с собой, как наглядное напоминание о том, что происходит с нежелательными претендентами на единственную дочь моих родителей.
Но они, правда, моего ангела тоже не знают. А если он начнет сопротивляться? А если он начнет сопротивляться громами и молниями, которые он мне уже столько раз демонстрировал? Так, не помочь матери я не могу – значит, первым делом вилки и ножи со стола собрать…
Оказавшись на кухне, я забегала из угла в угол, хватаясь то за кран с водой, то за полотенце и прислушиваясь к звукам, доносящимся из столовой. Вернее, не доносящимся из столовой. Начали они уже или пока еще только разминаются?
