Главы
Настройки

Глава 5.3

Весь остаток пути он размышлял в мрачной задумчивости. Пути, небось, искал, как выторговать более приемлемые для себя условия работы. Нет, ну, вы видели такое? Ему первую в его … видимой жизни работу на блюдечке с голубой каемочкой преподносят – а он носом крутит: ездить, видите ли, далеко! Привык, понимаешь, у себя в высотах, что ему работу подыскивают, а он еще и выбирает, что ему больше подходит!

Я тоже молчала – потому что с каждой минутой мы неуклонно приближались к дому, к вечеру … и к тому разговору, от которого у меня уже поджилки тряслись.

Дома же меня охватила настоящая паника. Нет, прямо вот так, сразу, разговор начинать не стоит. Есть не хочется – нужно было у Светки аппетит сдерживать. Может, убрать? В самом деле, суббота – самое время о чистоте и порядке подумать. Да нет, поздно уже. Телевизор включать бесполезно – я на самом закрученном детективе сосредоточиться не смогу. Погладить, разве что? Тоже плохая идея – я со своими нынешними терзаниями точно что-нибудь сожгу…

Он, конечно, сразу почувствовал, что что-то не так. И – как обычно – сделал не тот вывод.

– Татьяна, что случилось? – спросил он после десятиминутного беганья за мной из одного конца квартиры в другой. – Все завтра будет нормально, не трясись ты раньше времени.

А вот это он хорошо сделал! Решив, что я нервничаю из-за поездки к родителям, он дал мне возможность начать другой разговор. Недолгий, к сожалению.

– Я хочу тебе еще раз напомнить, что мы завтра едем по-хорошему, а не самоутверждаться, – начала я.

– А я и не собирался, – пожал плечами он, лишая меня возможности продолжать. – Это ты заранее себя накручиваешь.

– Нет… – Я запнулась. – Да… – Ну, все, отступать все равно некуда! – Нет, у меня к тебе … другой разговор есть…

– Да? – Он привалился плечом к двери гостиной, возле которой мы как раз оказались в бесцельных передвижениях по квартире. – Так может, присядем? – Он кивнул в сторону дивана.

Что-то в последнее время все судьбоносные переговоры проходят у нас в гостиной. Обстановка там, что ли, располагает … к принятию концепций взаимовыгодного сотрудничества … на ближайшее десятилетие?

Усевшись на краешек дивана, я покосилась на него. Нет, лучше к шкафу обращаться – он точно молчать будет. С другой стороны, уставиться прямо перед собой – как-то глупо. Но на него я смотреть тоже не могу. Вернее, смотреть-то я могу, но молча. И недолго. У меня от одних этих мыслей лицо гореть начинает.

В конечном итоге, я заговорила, обращаясь к своим собственным рукам. Лежащим у меня на коленях. Пока неподвижно.

– Я думаю, — начала я, судорожно стараясь припомнить те красивые научные формулировки, которые пришли мне на ум днем, – что мы с тобой достаточно взрослые люди … и в состоянии обсуждать любые вопросы … спокойно и откровенно…

Он молчал. Как шкаф. Я рискнула покоситься на него еще раз. И лицо непроницаемое, как дверца того же самого шкафа.

– Видишь ли, в последнее время наши отношения… – Черт, и как мне это заканчивать? – Люди обычно не слишком одобрительно относятся… – Еще лучше – теперь получается, что меня чье-то мнение больше всего волнует! – В общем, мне кажется, было бы разумно… – Я окончательно запуталась.

Шкаф заговорил.

– Татьяна, ты можешь мне просто сказать, что случилось? – послышался слева от меня тихий голос.

Просто сказать? Ему все просто! Я вдруг разозлилась.

– Ничего еще не случилось, – огрызнулась я. – Пока. Я надеюсь. Но точно не знаю.

– На что именно ты надеешься и чего именно ты не знаешь? – терпеливо спросил он.

И вот именно это бесконечное терпение в его голосе и прорвало все мои шлюзы. Опять он будет – терпеливо – ждать, пока я первая заговорю … о чем угодно? Опять он будет – терпеливо – из меня откровения выдавливать? Опять он будет – терпеливо – к нужным ему ответам меня подталкивать?

– Я надеюсь, что мы еще не успели ребенка сотворить, и не знаю, стоит ли нам продолжать трудиться в этом направлении, – взорвалась я. – По крайней мере, до свадьбы, – добавила я, заметив краем глаза, что у него окаменело лицо.

И опять молчит, как шкаф!

Через некоторое время он заговорил. Медленно и с расстановкой, как только что говорила я.

– Татьяна, я понял. – Ну вот – то-то же; дошло, наконец! – Я … очень виноват перед тобой. – Да? Хотелось бы полюбопытствовать, в чем. – Пожалуй, нам стоит пересмотреть решение … о свадьбе… – Куда это он разговор уводит?

Я вдруг обнаружила, что повернулась к нему и смотрю ему прямо в лицо. И никакого неудобства при этом не испытываю. Скорее наоборот – пристально вглядываюсь в каждую его черточку, пытаясь понять, к чему он ведет. Это еще что за новости? С какой это стати мы должны пересматривать решение, которое он из меня … разве что не палкой выколотил? С чего это он жениться передумал? Из-за детей? Он не хочет иметь детей? Или он не хочет больше иметь дело со мной? С глупой мещанкой, которая, как выяснилось, боится сплетен?

– Почему? – Я решила ограничиться одним словом – иначе потом могу и не остановиться. Особенно в отношении мещанства и сплетен.

– Ты совершенно права в одном, – продолжил он. Мне вдруг стало очень интересно, в чем именно вдруг увидел он (О, великое чудо!) мою правоту. – Мы действительно достаточно взрослые, чтобы обсуждать все, что угодно.

Ага, значит, на спокойствие и откровенность моя правота не распространяется. Ну, отсутствие спокойствия я как-нибудь переживу – не в первый раз! – а вот откровенность… Ничего-ничего, я ее из него сейчас тоже выдавлю … терпением.

– Ну вот, и давай обсуждать, – отозвалась я с подчеркнутой невозмутимостью.

– Мы оба достаточно взрослые, – говорил дальше он, сделав вид, что не слышал моих слов. Опять. – Но не оба мы – люди, как ты прекрасно знаешь. И есть один факт… – Опять замолчал! – Пожалуй, я должен был … сначала …

– Какой факт? – шепотом спросила я. Я уже и думать забыла о нем как об ангеле. Особенно после того, как мне его вернули. Полностью в человеческом образе.

– Я – не человек, и у меня не может быть детей, – ответил он быстро и резко. И продолжил в том же тоне: – Я должен был сказать тебе об этом до того, как… Извини. Я … не подумал. И сейчас … я думаю, … нам не стоит больше говорить о свадьбе.

Я молчала, анализируя свои ощущения. Удивление точно присутствует. Но шока, вроде, нет. И уж точно нет отчаяния. О, голова заработала в поисках выхода…

Мне никогда не хотелось иметь детей – так, как этого хотелось Светке. Или Гале, судя по ее словам. Нет, я знала, что они у меня будут, когда я выйду замуж, но перспектива остаться без них не помешала мне решительно отказаться от Юры. И потом, когда я решила больше даже и не думать о замужестве, у меня ни разу не возникло мысли родить ребенка – просто для себя, чтобы не оставаться одной. Одиночество никогда меня не тяготило. До сих пор.

– У людей тоже не у всех дети бывают, – медленно произнесла я.

– И они этому рады? – все так же жестко спросил меня он.

– Не знаю, не спрашивала, – ответила я, – но это не мешает им жить всю жизнь вместе.

– По привычке? Из удобства? – Что-то в этом металлическом лязге ржавчина какая-то появилась. Едкая и агрессивная.

– Не думаю, – еще спокойнее ответила я. – Я думаю, дело в приоритетах. Те, кому важнее произвести на свет потомство, расходятся; те, кому важнее находиться рядом с любимым человеком, нет.

– Татьяна, хватит! – оборвал меня он. – Я не хочу, чтобы через какое-то время ты меня возненавидела за то, что я у тебя … вырвал (А, признался-таки!) это согласие, и … разошлась со мной. Лучше сейчас…

Так, что-то это мрачное саморазъедание начинает действовать мне на нервы. Надо его разозлить – тогда я хоть буду знать, что делать.

– Скажи, пожалуйста, – вежливо поинтересовалась я, – если бы мы оба были людьми, и если бы вдруг выяснилось, что у меня не может быть детей, ты бы тоже со мной … разошелся?

– Я – не человек, так что это – беспредметный вопрос, – тут же отозвался он. – И потом – ты прекрасно знаешь, что я тебя ни при каких обстоятельствах не брошу.

– Должностные обязанности не позволят? – Я тоже умею ядовито высказываться. Но – в отличие от него – вежливо-ядовито.

– И они тоже, – буркнул он.

– А если я тебя сейчас попрошу – принимая во внимание твое признание – удалиться? – Я прищурилась. – Но только не в невидимость – вообще? Удалишься?

– Не дождешься, – рыкнул он.

О, вот это – уже лучше. Но только не он один рычать умеет…

– Так по какому праву, – заорала я, – ты меня в этом подозреваешь? По какому праву ты меня к такому подталкиваешь? Мне не нужны просто дети – и не важно, с кем! Мне ты в первую очередь нужен… – Я осеклась на полуслове.

Опять!

– Нет, ты действительно – не человек! – перешла я на октаву выше. – Ты – даже не ангел! Ты – свинья самая последняя!

– Чего? – Он опасливо отодвинулся от меня.

– Чего? Почему это я должна тебе – постоянно – в любви признаваться? А он еще слушать будет и головой своей тупой одобрительно кивать!

– Татьяна, да я…

– И не смей перебивать, когда я с тобой разговариваю! Хватит мне рот затыкать на каждом слове! И можешь даже и не мечтать, что ты на мне жениться не будешь, потому что ты будешь…

Он закрыл мне рот. В прямом смысле слова. Рукой. И принялся перечислять все случаи, когда он давал мне понять, что я ему небезразлична, подробно останавливаясь на том, что именно он хотел мне в те моменты сказать…

Вот в этом весь он – давал понять и хотел сказать…

Скачайте приложение сейчас, чтобы получить награду.
Отсканируйте QR-код, чтобы скачать Hinovel.