Главы
Настройки

Глава 5.5

– Мам, – забормотала я просительно, – давай вернемся, а? Что это за тайны, в самом деле? Это, в конце концов, не честно! Этот разговор меня тоже касается – вот давайте все вместе посидим, поговорим…

Мать раскладывала остатки обеда по всевозможным пластиковым коробочкам и прятала их в холодильник, поглядывая на меня с явным интересом.

– А что это ты, Татьяна, занервничала? – спросила она насмешливо. – Боишься, что потреплет отец твое сокровище?

– Ничего я не… – вспылила я, и тут же остыла. Не время сейчас – пока я здесь бесстрашие демонстрировать буду, они там друг друга поубивают. – Ну, допустим – боюсь!

Мать удовлетворенно кивнула.

– Вот и хорошо, что боишься. Вон за посуду берись – и бойся себе на здоровье. Одно другому не мешает.

– Мама, ну, зачем это делать? – Я неохотно подошла к мойке, но тарелки решила пока не трогать. Сейчас точно что-то разобью. – Мы ведь по-хорошему приехали, зачем встречу в скандал превращать? Вы ведь Анатолия совсем не знаете…

– Вот и дай нам возможность его узнать, – спокойно возразила она.

– Нам? – ухватилась я за обнадеживающее слово. – Ну, вот и я говорю… Пошли к ним, ты ведь тоже, наверное, хочешь послушать, о чем они говорят…

– Ну, зачем же? – деланно удивилась она. – Твой отец мне все потом расскажет. Я ему вполне доверяю. А вот ты своему Анатолию – похоже, не очень.

– Ничего подобного! – опять вспыхнула я. – Ему-то я полностью доверяю, но, в отличие от вас, я его характер знаю…

– А что, у него и зубы имеются? – фыркнула мать. – А то мне сегодня уж показалось, что он – такой весь … сглаженный, что хоть к ране прикладывай.

– Мама, у него есть зубы, – радостно закивала я, надеясь зайти с другой стороны. – Очень большие. И он не терпит, когда им командуют. Мне он вообще слова не дает сказать. Зачем отцу лишняя нервотрепка?

– А вот за отца ты не бойся. – Она глянула на меня с прищуром. – Твоего отца сломать еще никому не удалось.

– Мама, да ведь они сейчас поругаются! – воскликнула я в отчаянии.

– Ну, и пусть поругаются, – небрежно отмахнулась она. – Мужчинам нужно время от времени ругаться – они так пар выпускают и точки соприкосновения находят, чтобы было потом о чем спокойно разговаривать.

Так, судя по ее манере поведения, за отца она не волнуется. Может, мне тоже перестать нервничать? В конце концов, у моего ангела есть даже преимущество – он отца уже три года знает. Должно же у него ума хватить найти правильный тон! А если не хватит? Мне, что, потом с белым флагом между ними метаться, уговаривая, что каждый из них совсем не то хотел сказать, и они просто друг друга не поняли?

– А с тобой, надо понимать, он тоже ругается, если ты уже знаешь, что у него большие зубы есть, – спросила вдруг мать.

– Ругается, – неохотно призналась я.

– А ты, небось, огрызаешься? – Вопроса в ее вопросе было мало.

– Да ничего я не огрызаюсь! – огрызнулась я. – И что мне прикажешь делать, если он к моему мнению не желает прислушиваться?

– Ох, Татьяна, и когда ты уже научишься свое мнение к месту высказывать, – вздохнула она, не глядя на меня.

Я вдруг почувствовала, что сейчас можно задать ей несколько вопросов, которые уже много лет не давали мне покоя. Не исключено, что сегодня не только моему ангелу, но и мне удастся по-настоящему познакомиться с моими родителями.

– Мам, – начала я, осторожно опуская очередную тарелку в мойку и поворачиваясь к ней, – а как тебе удалось ни разу в жизни с отцом не поругаться? Он же тобой постоянно командует! Как ты это терпишь?

Она рассмеялась.

– Ни разу в жизни? Да мы с ним только то и делаем, что ругаемся!

– Что-то я такого не припомню, – недоверчиво протянула я.

– Да вот не хватало нам еще при тебе разногласия выяснять! – проворчала она. – Я, Татьяна, с твоим отцом наедине спорю и наедине же ему свое мнение высказываю и свою правоту доказываю. И поверь мне, тогда он ко мне прислушивается. Потому что знает, что в присутствии других я ни перечить ему не стану, ни решения его – наши общие, между прочим – оспаривать.

– Ну, мы тоже наедине ругаемся, – буркнула я.

– А вот это хорошо. – Она одобрительно кивнула. – Супружеские споры только между супругами должны оставаться, а сор из избы выносить – только всем показывать, что ты за хозяйка.

Что-то у нее сегодня даже привычные поучения как-то иначе звучат. Они, вроде, и безликими остались, как в учебнике, но и что-то личное в них появилось. Вот верится мне сейчас, что она со мной своим опытом делится. А может, я просто уже и сама заметила, что есть моменты, когда мой ангел мои слова как-то иначе воспринимает – слышит их лучше, что ли.

– А насчет терпишь… – продолжила мать после непродолжительного молчания. – Во-первых, твой отец обычно оказывается прав…

– Да в чем прав, мама? – не выдержала я. – В том, что тебя под себя подмял? В том, что у тебя и жизни-то своей нет?

– А ты отцу не судья, – резко оборвала меня она, и я почувствовала, что границы позволенного расширились, но не беспредельно. – Да и мне – тоже. И жизнь мне не своя нужна, а семейная. С твоим отцом, в первую очередь. И с тобой, конечно, пока ты маленькая была, но сейчас ты-то уже выросла. Своей жизнью живешь. И мы тебе, между прочим, не мешаем.

– Да?! – воскликнула я.

– Я тебе так скажу, Татьяна. – Она пристально посмотрела на меня. – Если бы твой отец всерьез решил тебя … подмять, как ты выразилась, ты бы пикнуть не успела. У нас с ним чуть до драки не доходило, пока я его уговорила оставить тебя в покое.

У меня в самом прямом смысле слова отвалилась челюсть.

– Да вы же мне постоянно – постоянно! – твердите, что я все неправильно делаю…

– А вот мнение свое высказывать ты нам не запретишь, – перебила она меня. – Надеюсь.

Мне очень хотелось спросить ее: «А как насчет – к месту?», но я решила сдержаться. Чтобы не испортить столь неожиданно доверительный разговор.

– Чтобы закончить с этим, – продолжила она, – твой отец имеет полное право уважения от своей семьи требовать, поскольку он все в жизни сделал, чтобы этой самой семье жилось хорошо. У меня вот отец был, который домой, как медведь в берлогу, приходил.

Я затаила дыхание. Дедушек и бабушек своих я никогда не знала. Они умерли, когда я была еще маленькой. Может, мы и навещали их, но никаких воспоминаний у меня не сохранилось. По крайней мере, на каникулы меня к ним никогда не отправляли.

– Ничего его ни в доме, ни в семье не волновало, – говорила тем временем мать, – хоть потоп. Поужинал под стопку водки – и спать. Потом, правда, стопкой дело уже не обходилось. И сам рано умер, и мать туда же загнал – она и работу, и дом, и детей на себе тянула, ненадолго ее хватило. И когда в моей жизни появился твой отец, я вдруг поняла, что у меня может быть другая семья. В которой я на мужа опереться смогу; в которой он работать будет, рук не покладая, чтобы я над каждой копейкой не тряслась. А мое уж дело будет – такой дом построить, чтобы ему хотелось туда возвращаться.

Мне вспомнился наш с ангелом недавний разговор о доме. В мой дом ему определенно хочется вернуться, подумала я с удовлетворением. В мой – или в тот, что мне родители оставили? Может, в нем до сих пор материн дух витает – а я здесь не причем? Очень мне не понравилась эта мысль. Точно нужно будет попробовать обжить его квартиру – посмотреть, на что я способна. Да еще и проверять свои таланты придется в рекордные сроки – раз он уже начал людей в гости приглашать. Ну, почему всегда так получается, что мне приходится следовать его решениям? Хотя, с другой стороны, решение это – действительно неплохое: такую квартиру обживать – одно удовольствие. Может, права мать? Может, нужно акценты расставлять иначе? Может, главное – не то, что приходится следовать, а то, чему приходится следовать?

– Мам, а почему ты со мной раньше об этом не разговаривала? – спросила я. – Ну, хотя бы, когда вы с отцом из-за меня ругались? Я ведь поддержать тебя могла…

– Э нет, Татьяна, – тут же перебила она меня. Так, я не злюсь – в конце концов, сейчас она меня на второй фразе перебивает, а не после первого слова. В жизни нужно уметь радоваться и малым достижениям. – На мужа жаловаться – это последнее дело. Я когда таких страдалиц слышу, всегда спросить хочу: «А что ж ты не сделаешь из подлеца молодца-то – вместо того, чтобы ныть?». А уж детей перетягивать, как канат, на свою сторону – и подавно. Так ни к одному из родителей уважения в детях не останется.

– Ну, хорошо, не об этом, – уступила я. – Но почему ты со мной вообще раньше ни о чем не разговаривала?

– Да я-то разговаривала, – усмехнулась она. – Как могла. А вот слушала ли ты – это другой вопрос. Ты же у нас всегда все лучше всех знаешь. Вот в этом, пожалуй, и была наша ошибка.

На этот раз у меня не просто отвалилась челюсть – она отвалилась и громко заявила о своем твердом намерении оставаться в таком положении до конца моей жизни. Мои родители делали ошибки?! Я, конечно, знала, что они их делали – но они это признали? Пусть даже только одну? Сейчас главное – не спугнуть в матери это настроение; пусть скажет, какую именно ошибку она уже увидела, а там глядишь, и мне удастся добавить пару-тройку… В список тем для обсуждения… Мне-то уж точно виднее, где они со мной ошиблись…

Скачайте приложение сейчас, чтобы получить награду.
Отсканируйте QR-код, чтобы скачать Hinovel.