Глава 6

Машинально поворачиваюсь лицом к окну, когда Ринат выходит из кухни. С силой сжав кулаки, впиваюсь ногтями в кожу ладоней, чтобы не разреветься от злости и обиды. Ему плевать на меня.

А чего собственно я хотела?! Что он выберет меня и наша фиктивная семья вдруг превратится в самую настоящую?

Размечталась! Никогда этого не случится…

Эта мысль причиняет боль. И я всё-таки всхлипываю.

Потерев глаза, и тяжело выдохнув, какое-то время тупо разглядываю берёзу за окном с уже проклёвывающимися первыми листочками. Отцвела почти, серёжки больше не золотятся. На очереди черёмуха.

Чтобы больше себя не мучить, решаю поехать к отцу, как всегда делаю, когда хочется побыть одной. Ещё и приснился он мне этой ночью. Не случилось бы чего.

В тот самый день я как раз ему днем помогала. Пастух у него тогда то ли заболел, то ли куда-то уехал. Не помню уже.

Конец августа. Не за горами осень. Берёзы снова наряжены в красивые сережки. Только это не цветы, как сейчас, а плоды, в которых зреют семена. Порывы ветра разнесут эти семена по земле, из них вырастут новые деревца. Новая березовая роща, как та, в которой мы все вместе когда-то любили гулять, когда я была ещё совсем малышкой.

Городские мажоры тестят свои крутые внедорожники на лугах, где обычно в это время пасутся лошади. После недельных ливней канавы да колдобины размыло. В некоторых всё ещё вода стоит. Громкий рёв моторов, ошмётки грязи из под колёс во все стороны. Из открытых окон слышится девичий визг, мат…

В норме своей, лошади не любят суеты, не любят громких звуков и визгливых криков.

Но наши не пугливы. Спокойные, терпеливые, с устойчивой психикой. Вполне нейтрально относятся и к шуму и к громким резким звукам и к непонятным движениям. Несмотря на то, что порода, в основном, предназначена для производства молока (кумыса) и мяса, лошадки наши славятся также своим мягким аллюром ( разновидность бегущего шага). И при правильном подходе и воспитании им вполне можно доверить маленького ребёнка.

Я с пелёнок, можно сказать, верхом на лошади. Всё свободное время у папы в конюшне проводила. Было дело школу прогуливала. Получала, конечно, потом от мамы, но помогало это ненадолго. Обожала лошадей в детстве.

Мама до сих пор в шутку мои слова вспоминает:

“Мне нравится, как пахнешь ты мамуль, и лошадки…вкусно…” — как-то я ей сделала комплимент.

Она потом нюхала свои подмышки помню, и хохотала. Папа тоже смеялся. Он часто раньше смеялся. Причины их веселья я до конца тогда не понимала, но нам так хорошо было всем вместе. Мы были безумно счастливы.

А потом что-то случилось с нами. Хотя начиналось всё просто фантастически, беды ничего не предвещало.

Папе новую работу предложили. Большое село. До города меньше часа на автобусе. Свой дом. Мама тоже без проблем себе работу сразу нашла. Новая современная школа. В Доме Культуры классный танцевальный коллектив. На меня впервые обратил внимание парень.

А потом…

Эти слухи про маму… Дома постоянные ссоры. Папа пить начал.

Только любовь меня тогда и спасала… Ну и лошади ещё.

В табуне много молодняка, много кобыл, которые ожеребились первый раз. Кобылы с жеребятами непредсказуемы, могут быть очень опасны, если посчитают, что их малышу что-то угрожает. Для кобылы, как для любой матери, в такой ситуации не существует разделения среди нападающих, это может быть и миролюбивая, виляющая хвостом, собачка, грозный зверь, человек и даже ребёнок. Она не будет долго разбираться.

А у нас ещё и старшая лошадь — дама с характером. Помесь с “Арабом”. Папина любимица. В своё время он не дал её усыпить. Вылечил, вырастил, забрал с собой на новое место.

Заметив, что кобыла уши прижала к шее — явный признак недовольства, я напряглась. Но до последнего вмешиваться не хотела, надеялась, что пронесёт, ребята одумаются.

Отец попытался кобылу отогнать, сделал парням замечание. Даже не замечание, просто попросил их остановиться, чтобы отогнать табун в пролесок. Но просьба его действия не возымела, наоборот, ещё сильнее их раззадорила. Они словно обезумели, начали гонять лошадей по лугу…

Поняв, что “старшая” готовится на таран пойти, я понеслась ей наперерез. Успела, но случайно задела кончиком кнута бампер. Да ещё на эмоциях обозвала парней “придурками” .

Лошадей тогда мы всё-таки в пролесок отогнали, но взгляд тот убийственный, которым парень на меня посмотрел из своей крутой тачки, никогда не забуду.

Я не помню его внешность. Совсем не помню. Знаю только, что никогда не видела его раньше в деревне. Вот того, второго, видела, он частенько на танцах в клубе появлялся. Девчонок кадрил. А его — нет.

Но взгляд его тёмный,из миллиона узнаю, сколько бы лет ни прошло…

Участившееся сердцебиение вибрациями сотрясает мышцы тела. Воспоминания не из приятных. Прикрыв глаза, опираюсь руками на столешницу. Дышу.

И только хочу уже выйти, в коридоре шум слышится.

Жду пока хлопнет входная дверь, беру сумку, иду на выход.

У меня три выходных. Свою миссию я выполнила: сообщила ему о том, что он должен знать, больше делать мне здесь нечего.

Пару лет назад, Ринат подарил мне автомобиль — “Mazda”. Не знаю почему и зачем. Я не просила. Однажды он просто передал мне с водителем пакет с документами и ключи. Молча. Без всяких комментариев. Куда хочешь, туда и девай. Что хочешь, то и делай.

Наверное, чтобы жена, хоть и фиктивная, соответствовала статусу мужа. А то мало ли, вдруг кто узнает, что я его жена, и ему неловко будет.

Хотя, вряд ли, он не из тех кому неловко бывает.

Права я потом сама получала: долго и нервно. С обслуживанием брат помогал поначалу, сейчас уже вроде и сама справляюсь. Пользуюсь неактивно, аккуратно, проблем никаких.

Сажусь в машину, на автомате начинаю прокручивать плейлист и понимаю, что совсем не понимаю чего хочу.

Вернее, ничего не хочу, так тошно.

Бросаю телефон на сиденье, завожусь.

Мне, по большому счёту, на жизнь грех жаловаться. У меня есть всё, о чём многие мечтают: квартира, машина, близкие живы-здоровы, работа, которая в удовольствие, а не в тягость. Да и денег он даст без проблем, если попрошу. Но я не прошу. Никогда. Сама зарабатываю.

Каждый раз себе об этом напоминаю, когда, в очередной раз жить не хочется после встречи с ним.

Перед открытыми воротами обнаруживаю гостью мужа, с которой он нас так нормально и не познакомил. Одна стоит. И, кажется, плачет.

Сердце в груди сжимается. Боль её мне понятна. Сама такая же дурочка с переулочка. Люблю того, кого любить не следует. Но сердцу ведь не прикажешь, оно не слушается никогда.

Растираю грудь рукой, чтобы облегчить болезненные ощущения.

Несколько секунд мешкаю, не понимая что делать. Но всё-таки подъезжаю к ней, открываю окно:

— Вас подвезти? — предлагаю.

Девушка недоуменно смотрит на меня, не узнаёт по-видимому.

Немудрено. Меня и собственный муж порою не узнаёт, мимо проходит.

— Я…— начинаю и не знаю, как продолжить, чтобы лишний раз её словами не ранить.

— Я узнала, — опережает она меня.

Надо же!

— Вам куда? Я могу подвезти.

— Вы правда не живёте вместе? — задаёт вопрос, который меньше всего мне хотелось бы сейчас услышать.

— Правда. — отвечаю сухо.

Непросто мне в этом признаваться но и врать нет смысла.

— Почему не разведётесь?

Я не знаю, что ей ответить. Сталкиваемся с ней взглядами. Пялимся друг на друга молча. Пауза затягивается.

— Спросите у Рината… — сдаюсь первой.

— Ясно… — выдыхает она не скрывая раздражения. — Я на такси, — демонстративно отворачивается.

Киваю её спине машинально, жму на газ, с рёвом срываясь с места.

Так больно, кажется, ещё никогда не было.

___________________

Примечание: в табуне у лошадей строгая иерархия. Лишь один жеребец может быть альфой. Он владеет гаремом и молодняком. Все жеребята — его “работа”. Суровые законы позволяют размножаться только сильнейшим. Но главной, тем не менее, является кобыла. Самая старшая, опытная и мудрая.