Глава 2

Вот те нате, хрен в томате…

Отдохнул, называется…

Вглядываюсь в лицо Лейлы и не могу понять, что с ней не так. Она как будто будто изменилась, другая стала… Это она вообще?

Никогда не понимал, что это чмо трусливое в ней нашёл — серая, очкастая мышь…

А тут на тебе! — без балахонов, которые она раньше носила, у неё даже что-то там есть, похоже…под одеждой…

Что ему от неё надо? Неужто покаяться решил? Любовь до гроба ведь была…Дураки оба…

Или что-то задумал?

Ладно, с ними потом разберёмся, сейчас как-то Ольгу надо успокоить.

Перевожу взгляд на свою рубашку, как раз в этот момент скрывшуюся за углом. поднимаю задницу со стола. Иду за ней.

Настигаю её уже в комнате, по которой она носится разъяренной фурией из угла в угол. Вещи собирает.

Дело дрянь, похоже.

И что делать теперь? Не хочу, чтобы она уходила. Нравится она мне. На отдых я сегодня настроился. Продуктивный.

Ольга стаскивает с себя мою рубашку через голову, демонстрируя мне без стеснения торчащие соски. Бросает её на пол, пинает под кровать со всей дури. Зыркает в мою сторону. Прицельно молниями стреляет на поражение. Отворачивается, и начинает джинсы на себя натягивать, виляя попой.

Когда впервые её увидел даже внимания не обратил. К тому же, есть такое понятие, как субординация и рабочая этика. Никогда личное и работу не смешивал. Все помощники, если они не мужики, дамы замужние, серьёзные, зрелого возраста, шашни на работе с коллегами не крутят. У меня с этим строго.

А с ней всё не по плану пошло. Сам не понял что и когда. “Пробежала искра” — как говорится.

Обычная, ничего особенного на первый взгляд. Невысокая, хрупкая. Короткие волосы, тёмные глаза…

А потом…

Умная,смелая, дерзкая, горячая … Давно у меня таких не было. Первая девчонка за многие годы, которая взбодрила, вытащила наружу охотничий инстинкт, заставила окаменевшее сердце биться быстрее. Я уж и не надеялся…

Любовь нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждёшь…

Смотрю, как она забрасывает в сумку свои кремики-мазики. Неужели всё затолкает? — Легко!

Девка — огонь! Заводит нереально.

В паху дёргается. Разряд горячими импульсами бьёт по мышцам. Хочу…

Так-то по делу бесится, согласен, я бы тоже охренел, если бы меня так с утречка припечатали …

Но это же ничего не значит, с Лейлой у нас ничего быть не может, жена она мне только на бумаге. Так получилось.

— Оль, — хватаю её за руку, когда она мимо пробегает. — Поговорим?

— Отвали Дамиров, — вырывается, но не так чтобы сильно. Скорее, делает вид.

Притягиваю её к себе, коль не сопротивляется. Всё должно быть по обоюдному согласию. Никакого насилия. Прижимаю к себе легонечко за талию, чтобы не только слышала, но и чувствовала то, что я сказать ей хочу.

— Оль, я не знал, что она приедет…— Отличное начало Дамиров! Десять из десяти!

И, судя по её ползущим на лоб бровям, она со мной полностью сейчас солидарна в этом вопросе.

— Мы не живём вместе, — опережаю её возмущения, вырывающиеся наружу пока ещё только нечленораздельными звуками.

Об этом моём большом секрете всего несколько человек знает. Только самые близкие друзья. Впервые посвящаю в него постороннего человека. Да ещё и женщину. И впервые моя несвобода мне как будто мешает…

— Как это не живёте?

Карие глаза с поволокой, цвета темного шоколада. Красивые. Умные. Глубокие. Давно в такие не заглядывал. Балдею…

— Вот так, — пожимаю плечами.

—Нормально объясни, — не кричит, но интонацией давит. Девочка с характером. Умница.

Со временем хороший адвокат из неё получится. Поднатаскаем.

— Оль, я же сказал, — не живём... Ну, она может приехать …Почему нет? Жена же…Ну приехала и приехала…К тебе это не относится. — Вроде не имбецил, но такую чушь порю, сам себе удивляюсь.

Но как ей вот сейчас объяснить, что к своей официальной жене пальцем ни разу не притронулся? По чесноку, я даже и не помнил, как она выглядит. Не рассматривал её никогда. Вот с той самой злополучной ночи, с которой всё это началось и не рассматривал. Сегодня впервые за долгое время посмотрел. Изменилась, с трудом узнал… Недавно друзья на ушко шепнули, что по телевизору её видели, нашёл ради интереса запись, — не признал в толпе. Все на одно лицо — костюмы, косы, глаза, уши…Семь сестёр-близняшек, блядь. *

— Дамиров! — во взгляде вызов нескрываемый. — Нет, я предполагала, конечно, что с совестью у тебя отношения натянутые, но чтобы до такой степени границы были размыты…

— Ты не права…

— Объясни по-человечески! — повышает голос.

— Машина, квартира, жить вместе…— включаю дурака. С другими всегда прокатывало..

А с ней что-то не то.

Шоколад в её глазах покрывается блестящей плёнкой слёз. Нижняя губа подрагивать начинает. Нет, только не это. Только не слёзы…

— Оль, не уходи…— пытаюсь исправить косяк.

Только-только ведь нормальную девчонку нашёл.

— Нахрен пошёл! — шипит.

Щёку обжигает оплеуха. Смачная такая, с оттяжкой.

Точь в точь, как много лет назад…

Не держу её больше. Выпускаю из рук.

Рвано выдыхаю, когда зеркало на стене опасно дребезжит от грохота двери. Упираюсь ладонью в стену, голова сама собой лбом к ней прижимается, ища точку опоры.

Мозг, сука, начинает накидывать на передний план нарезку из запрещёнки…

___________________________________

Любовь нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждёшь…

(музыка — Исаак Дунаевский, слова — Василий Лебедев-Кумач )

* “Семь сестёр-близняшек” — отсылка к танцу-легенде: “Семь девушек” Ансамбля народного танца имени Файзи Гаскарова