3 Глава

Филипп

Как же не вовремя всплыли эти воспоминания. Чёрт бы их побрал.

Да, между нами было всего две недели — две короткие недели яркого, жаркого и незабываемого лета в Карпатах. Но это были самые волнительные дни в моей жизни. Недели, когда я действительно чувствовал. Когда впервые понял, что значит хотеть не просто тело — а человека целиком. Сердце, душу, дыхание.

Она стала моей. Моей первой настоящей любовью. Моей девочкой. Я был у неё первым, и почему-то тогда это имело значение. Казалось — идеальный вариант. Я — привлекательный парень из обеспеченной семьи, привыкший брать, что хочу. У меня девушек было столько, что и не сосчитать. Но по-настоящему я любил только её — Софию. В двадцать лет. Смешно? Возможно. Но правда.

И я любил искренне. Сильно. Больно. А она? Вряд ли. Хотелось верить, что да. Но вера — слабая штука.

После лета мы пытались сохранить связь. Переписывались, созванивались. Я звал её в Лондон — со мной, в новую жизнь. В лучшее будущее. Но она отказалась. Сказала, что не готова. Что не может всё бросить вот так, сразу. И я понял — мы смотрим в разные стороны. Потом она исчезла. Заблокировала везде. Телефон, соцсети — тишина. Я бесился. Пил. Думал о ней. Год. А потом заставил себя выкинуть её из головы. Начал жить дальше: учёба, карьера, новые цели. Вырос. Состарился внутренне. Стал холодным. И решил: с девятнадцатилетними девчонками ничего серьёзного быть не может. Тогда я убедил в этом себя.

А теперь — вот она. Передо мной. Реальная. Живая. Но не та, прежняя. Другая. Опасно красивая. Более взрослая. Более дерзкая. Почти незнакомая. В костюме, который не оставляет простора фантазии. На сцене, под светом прожекторов. Двигается так, что от неё невозможно оторвать взгляд. Гибкая. Завараживающая. Сексуальная до безумия.

Наши взгляды встретились. Её глаза расширились — удивление, боль, что-то ещё. Но я не мог представить, что встречу её снова именно так. В грёбаном стриптиз-клубе.

София, которая читала книги и мечтала стать фотографом. Девочка с наивной улыбкой и косой до пояса. Как она превратилась в это? Как дошла до того, чтобы трясти задницей перед пьяными мужиками и идти в приватные комнаты за деньги?

— Вот и встретились, Софи, — сказал я, не сводя с неё глаз.

Она изменилась. Волосы стали длиннее, лицо — более зрелым, тело — более соблазнительным. А грудь… чёрт. Определённо больше, чем раньше. Вряд ли пластика — это не в её духе. Она любила натуральность. Почти не красилась. Была реальной.

— Боже. Нет. Этого не может быть, — прошептала она и попыталась уйти. Но я опередил. Поднялся, поймал её за руку и развернул к себе.

— Ну что ты, — тихо сказал я у её губ. Они всё такие же — мягкие, вызывающие зависимость. Тело будто пробило током. Хотелось притянуть её, сорвать эту её маску равнодушия и—

Нет. Стоп. Нельзя.

— Отпусти, — выдохнула она, дёрнувшись. Я слегка ослабил хватку, но не отпустил полностью.

— Не рада меня видеть? — спросил я, вглядываясь в её лицо.

— Я… — она запнулась. — Я в шоке.

Поверь, Софи, я тоже. Хотя вслух я этого не скажу. Я вообще не собираюсь открывать душу. Я закрыл эту тему навсегда.

Я скользнул взглядом к её руке — проверил. Без кольца. Ни помолвочного, ни обручального. Значит, не замужем. И что? Какая разница? Какая, к чёрту, мне разница?

Но почему-то стало легче.

— Рада или нет? — повторил я.

Она промолчала.

Вот и всё. Проехали. Это прошлое. Между нами теперь ничего нет. Ни чувств, ни обязательств. Ни боли даже — только воспоминания, которые пора сжечь к чёртовой матери.

Она — просто красивая женщина. Очень красивая. И я её хочу. Но больше никаких иллюзий. Никаких чувств. Любовь — это для слабаков. А я учёл свои ошибки.

Если она вернулась в мою жизнь — то только для одного. Больше я не полезу туда, где можно утонуть.

Просто трахать ее. Не как тогда, по любви. А по- взрослому.

София

Я верю — и не верю.

Филипп.

Более ужасной встречи после долгой разлуки невозможно было и придумать. Почему именно так? Почему именно сейчас? Боже, как же стыдно показаться перед ним в таком виде. Он — уверенный, безупречный, с этим своим фирменным холодным взглядом хищника. Весь из себя мажор — впрочем, он всегда был именно таким.

Рядом с ним я всегда чувствовала себя не в своей тарелке. И если честно, я никогда не понимала, что он вообще нашёл во мне, простой девушке? Азарт? Интерес? Спор сам с собой? Случайность?

Нет. Всё оказалось иначе. Я ему просто понравилась. С первого взгляда. И он мне тоже — если быть честной перед собой. Но я никогда не признавала парням своих чувств первой. Да и никто раньше не вызывал во мне такого — до встречи с ним.

Тогда он был ещё молод, дерзок, опасно обаятелен. Сейчас передо мной стоит совсем другой человек — взрослый, уверенный, жёсткий. Настоящий мужчина. Бизнесмен. Строгая короткая стрижка, дорогие часы на запястье, идеально сидящая брендовая одежда. Годы в Лондоне изменили его до неузнаваемости.

Я смотрю на него сейчас — и будто снова проваливаюсь в прошлое. Поймала себя на том, что залипла на его лице, как когда-то давно. Только теперь его взгляд совсем другой. Он пугает. Леденит. Пронзает до костей. Его пальцы всё так же крепко держат моё запястье — не вырваться.

Рада ли я его видеть? Ответ не так прост. Слишком много времени прошло. Слишком многое изменилось. И, если честно, я пыталась не вспоминать о нём все эти годы.

Но жизнь не пожалела меня. Родители погибали в автокатастрофе. Никого не обвинили — отец просто не справился с управлением. В машине был и мой трёхлетний братик. Тим. Он чудом выжил. Но…

Сейчас он смертельно болен. Ему нужна помощь — дорогостоящее лечение. И ради этого я здесь. Здесь — в этом клубе. На этой сцене. В этом унизительном свете прожекторов. Мне нужны деньги. Много. Очень много. Потому что он должен жить. А я обязана сделать всё, что в моих силах.

И я понимаю: мне придётся танцевать. Раздеваться. Даже перед ним. Перед Филиппом.

Хочу я этого или нет…

С горла сжимается спазм. Слёзы уже жгут глаза, вот-вот сорвутся.

Я знаю — он может пожаловаться директору клуба. А директор — его друг. И тогда всё кончено. Меня вышвырнут отсюда в ту же секунду.

— Рада или нет? — повторяет он вопрос, не отпуская меня.

— Филипп…

— Значит — нет? А я, знаешь ли, безумно рад, Софи, — в его голосе сарказм, холод, обида и злость. — Ну что, станцуешь? Раз уж ты здесь ради этого.

— Я… не могу. Только не при тебе. Нет…

— А я чем хуже остальных мужиков, перед которыми ты гнёшься у шеста и раздвигаешь свои шикарные ножки? — его голос становится жестким, ядовитым. — Или они тебе платят сверху — за «продолжение банкета» уже на их территории? Поверь, я тоже могу.

— Филипп, пожалуйста. Не надо так…

— Просто ответь, Софи. Это же так просто, — он выходит из себя, и я вижу, как в глазах его вспыхивает тёмный огонь.

Какое он вообще имеет право спрашивать меня так? Судить меня? Читать морали? Он — мне? Он давно никто в моей жизни. И не имеет права изображать из себя отца или старшего брата. Я — не его собственность. Я — не его девочка.

Это было давно.

— Так что? — он хмурится. — Будешь молчать? Или всё же ответишь, медсестричка? Хватит строить из себя святую. Тебе не идёт. Сейчас ты больше похожа на дешёвую актрису из порно. Надеюсь, хоть этим ты не увлеклась? Хотя судя по тому, что я вижу… — он презрительно усмехается. — Ты давно стала очень плохой.

Его слова бьют сильнее пощёчин. Он по-прежнему держит мою руку, словно железной хваткой. Его взгляд обжигает — тёмный, колючий, полный злости.

— Нет, — я качаю головой, задыхаясь. — Нет… Ты не понимаешь… Ничего такого нет. Я бы не смогла. Филипп… Он же…

— А это смогла? — он указывает на сцену. — Начинается всё с танцев, Софи. Потом — дорога прямая и очень понятная. Ты разве не знала?

— Это не так…

— Мне плевать. Это твоя жизнь. — Он резко отпускает моё запястье. — Возвращайся к шесту. Но держись подальше от меня. Я не хочу смотреть на тебя слишком близко.

Он садится на диван, откинувшись назад, и делает жест в сторону сцены.

— Я жду, Софи. Но моё терпение на исходе. Если не станцуешь — я сделаю всё, чтобы ты вылетела отсюда. Обещаю. Так что будь умницей. И покажи, на что способна.