Глава 2

У врат замка.

Зеркало отражало лишь пустой коридор и плотно притворенную дверь. Может, это была игра света от камина? Или мои нервы, натянутые как струна после странной записки и полунамеков миссис Локхарт, начали предательски шалить? Я резко развернулся и сделал несколько шагов к выходу, рука уже тянулась к медной ручке, но я заставил себя остановиться. Если за мной и вправду наблюдали, то моя внезапная вылазка выглядела бы либо как паника, либо как вызов. Ни того, ни другого я позволить себе не мог. Пока.

Я вернулся к камину, снял сюртук и бросил его на спинку кресла. Вода в кувшине оказалась ледяной. Я умылся, стараясь привести в порядок мысли. Записка «Она лжет» жгла карман. Кто ее написал? Сам Вентворт, проверяя мою наблюдательность? А может, это предупреждение насчет Вивиан Локхарт? Ее история об умершем муже-хирурге висела в воздухе недосказанностью, словно половина картины, написанная невидимыми чернилами.

Через двадцать минут, точно отмеренных по карманным часам, я вышел в коридор. Он был пуст, тих и освещен редкими газовыми рожками, чье желтое мерцание лишь углубляло тени между ними. Каменные стены впитывали звук. Мои шаги по старому ковру были бесшумны. Спускаясь по винтовой лестнице, я услышал голоса. Они доносились снизу, из просторного холла, который мы миновали при входе.

- ...абсолютно неприемлемо, Грейвз! Я ожидал, что дядюшка предоставит нам покои в восточном крыле, а не эти конуры рядом с кухней!

Голос мужской, молодой, но с неприятной гнусавой ноткой высокомерия.

- Сэр Эдмунд распорядился разместить гостей согласно их статусу и времени прибытия, мистер Реджинальд, - сухо парировал голос дворецкого. - Восточное крыло занято.

- Кем, интересно? Каким-то выскочкой-антикваром и вдовой какого-то лекаря? - фыркнул мужчина.

Я завернул за угол и оказался на галерее. Внизу, у огромного камина, в котором тлели толстые бревна, стояли трое. Дворецкий Грейвз, неподвижный, как статуя. Перед ним - молодой человек, лет тридцати пяти, в щегольском, но слегка поношенном сюртуке. Его лицо, когда-то, должно быть, приятное, теперь было испорчено выражением брезгливого недовольства. Это, видимо, был племянник хозяина, Реджинальд Вентворт. Я немного изучил генеалогию Венвортов, прежде чем ехать сюда. Рядом с ним, чуть поодаль, теребя в руках кружевной платок, стояла женщина - его жена Эмили. Она была бледна, с большими испуганными глазами, которые постоянно метались по сторонам, словно искали пути к бегству. На ней было скромное платье цвета увядшей розы, которое, казалось, висело на хрупких плечах.

- Не волнуйся так, Реджи, - тихо, почти шепотом, сказала она, касаясь руки мужа. - Комната вполне удобна...

- Молчи, Эмили! - рявкнул на нее Реджинальд, и она вздрогнула, словно от удара. - Ты никогда не понимаешь важности внешних знаков! Мы - семья. Наша комната должна это демонстрировать!

- Демонстрировать что, дорогой племянник? Хроническую нехватку средств или твое умение проигрывать в клубе последние фамильные реликвии?

Новый голос прозвучал слева, из-под арки, ведущей, кажется, в столовую. Он был низким, хрипловатым от хорошего коньяка и плохих сигар. Оттуда вышел мужчина лет сорока пяти, плотного телосложения, с лицом, обветренным не столько морскими бризами, сколько крепким алкоголем. На нем был поношенный, но качественный твидовый пиджак, под которым угадывалась бывшая когда-то безупречной осанка военного. Капитан Артур Брэдли, если верить списку гостей, который я мельком прочел.

Реджинальд покраснел, как индюк.

- Ты не имеешь права, Брэдли! Ты здесь всего лишь...

- Всего лишь старый друг твоего дядюшки, который помнит тебя еще сопливым мальчишкой, плакавшим, когда отнимали сахар, - невозмутимо закончил капитан, подходя к камину и протягивая к огню ладони. - А теперь советую заткнуться. Твое нытье может разбудить даже этих каменных рыцарей. - Он кивнул на мрачные доспехи, стоявшие в нишах вдоль стен.

Между мужчинами пробежала искра неприкрытой вражды. Грейвз, использовав паузу, снова заговорил, обращаясь ко мне, будто только что заметил мое присутствие на галерее.

- Мистер Эббот. Сэр Эдмунд ждет вас. Если проследуете за мной.

Все трое внизу резко подняли головы. Шесть глаз уставились на меня с разными выражениями: у Реджинальда - с подозрительной враждебностью, у Эмили - с робким любопытством, у капитана Брэдли - с оценивающим, почти насмешливым интересом.

- А, новый гость! - громко произнес капитан. - Спускайтесь к нам, сэр, сойдите с небес на грешную землю! Представьтесь компании!

Я медленно спустился по широкой лестнице, чувствуя себя актером, выходящим на сцену под пристальными взглядами недружелюбной аудитории.

- Джеймс Эббот, - сказал я, слегка кивнув. - Приятно познакомиться.

- Эббот? - переспросил Реджинальд, нахмурив лоб. - Фамилия знакомая. Вы не из банкирской семьи Эбботов с Треднидл-стрит?

- Нет, - ответил я просто, не вдаваясь в подробности. Ложь должна быть минимальной и близкой к правде. - Просто дальние родственники.

- Капитан Артур Брэдли, - представился военный, не протягивая руки, но кивнув достаточно приветливо. - А это мистер и миссис Вентворт. Племянник нашего хозяина и его прелестная супруга.

Эмили смущенно опустила взгляд. Реджинальд фыркнул.

- Вы тоже приглашены оценить какую-то безделушку из коллекции дядюшки? - спросил он, оглядывая меня с ног до головы.

- Скорее, я здесь как наблюдатель, - уклончиво сказал я. - Сэр Эдмунд любезно предложил мне провести несколько дней в его поместье для вдохновения.

- Для вдохновения? - капитан Брэдли приподнял густую седеющую бровь. - Вы что, художник?

- Писатель, - признался я, ожидая дальнейших вопросов.

Но их не последовало. Реджинальд потерял ко мне интерес, решив, видимо, что я незначительная фигура. Капитан же просто хмыкнул и повернулся обратно к огню.

- Сэр Эббот, сэр Эдмунд не любит ждать, - мягко, но настойчиво напомнил Грейвз.

Я извинился перед компанией и последовал за дворецким через арку. Мы прошли мимо столовой с длинным дубовым столом, накрытым на двенадцать персон, и свернули в еще более узкий и темный коридор.

Грейвз остановился перед дверью, украшенной сложной резьбой с изображением химер и диковинных растений. Он не стал стучать, а просто отворил дверь и отступил в сторону, давая мне войти.

- Мистер Эббот, сэр.

Кабинет редкостей сэра Эдмунда Вентворта был не похож ни на одну комнату, которую я видел прежде. Она представляла собой гибрид библиотеки, музея и кунсткамеры. Высокие стены от пола до потолка были уставлены книжными шкафами с стеклянными дверцами, но вместо книг за стеклом мерцали и переливались диковинные предметы: минералы причудливых форм, засушенные насекомые в стеклянных кубах, анатомические модели из слоновой кости, старинные хирургические инструменты с рукоятями, инкрустированными перламутром. В центре комнаты стоял огромный стол из темного дерева, заваленный бумагами, лупами и ящиками с выдвижными стеклянными панелями. Воздух был густ от запаха старой бумаги, воска и того самого химического запаха, который я уловил в коридоре.

За столом, спиной к большому окну, за которым бушевала непроглядная снежная тьма, сидел хозяин дома.

Сэр Эдмунд Вентворт был стар, но старость его не была дряхлой. Это была старость горного орла или старого дуба - иссушенная, жилистая, полная скрытой силы. Его лицо, покрытое сетью тонких морщин, было бледным, почти восковым. Глаза, цвета мокрого асфальта, смотрели на меня с пронзительной, не по годам живой внимательностью. Он был одет в темный бархатный халат, из-под которого виднелся безупречный белый воротничок и галстук. Его длинные пальцы с желтоватыми от табака ногтями лежали на развернутой перед ним старой книге с гравюрами.

- Мистер Эббот, - произнес он. Голос был тихим, но четким, с легким шипящим призвуком, словно бумажный лист, перетираемый пальцами. - Наконец-то. Я уже начал беспокоиться, что метель вас задержала насовсем. Подходите ближе. Не бойтесь, я не кусаюсь. По крайней мере, не гостей, которые мне интересны.

Я подошел к столу, чувствуя на себе тяжесть его взгляда. Он изучал меня так, как коллекционер изучает редкий экземпляр - оценивающе, с холодным любопытством.

- Благодарю за приглашение, сэр Эдмунд. Ваш замок... впечатляет.

- Да, - согласился он, не отводя глаз от моего лица. - Он впечатляет. И изолирует. Идеальное место для размышлений. И для сбора коллекции, разумеется. Вы ведь интересуетесь человеческой природой, мистер Эббот? Тайными пружинами, что движут нашими поступками?

Вопрос прозвучал как удар хлыста. Как он мог знать?

Я осторожно кивнул.

- Это естественный интерес для любого наблюдательного человека.

- Наблюдательного, - повторил он, и его тонкие губы дрогнули в подобии улыбки. - Да, вы кажетесь наблюдательным. И, судя по тому, как вы держитесь, человеком, привыкшим хранить секреты. Как, например, секрет авторства «Паутины лжи» и «Тени в тумане».

Кровь отхлынула от моего лица. Я почувствовал, как холодеют кончики пальцев. Это были названия моих романов. Он знал. Знал все.

- Я... не понимаю, о чем вы, сэр.

- О, понимаете, мистер Эббот, прекрасно понимаете, - мягко сказал он, откидываясь на спинку кресла. Его пальцы принялись барабанить по столешнице. - Не беспокойтесь. Ваша тайна в безопасности со мной. Я коллекционирую не только безделушки, но и... интересные факты о людях. Это мое хобби. Иногда даже более увлекательное, чем коллекционирование древностей. Сядьте, пожалуйста.

Я машинально опустился в кожаное кресло напротив него, разум лихорадочно работал. Шантаж? Но зачем? Что он мог хотеть от меня?

- Зачем вы мне все это говорите? - спросил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

- Чтобы установить правила игры, - ответил сэр Эдмунд. - Видите ли, все гости, которых я пригласил на эти несколько дней, обладают... определенными секретами. Некоторые - мелкие, семейные. Другие - более серьезные. Ваш секрет, мистер Эббот, один из самых пикантных. Представьте, если бы светские львицы, зачитывающиеся романами «невинной Амелии Грей», узнали, что их кумира выдумал мужчина... Скандал был бы восхитительным.

Он произнес это с таким неподдельным удовольствием, что у меня сжались кулаки.

- Чего вы хотите?

- Пока? Ничего. Просто насладиться спектаклем, - он широко жестом обвел комнату. - Все вы здесь, в моей коллекции. Каждый со своим скелетом в шкафу, с своим маленьким или большим грехом. И мне интересно наблюдать, как вы будете взаимодействовать. Кто проявит слабость, кто - хитрость, а кто... настоящую глубину.

В его глазах вспыхнул странный, почти безумный огонек. Это был не просто эксцентричный старик. Это был кукловод, который собрал своих марионеток и готовился к представлению.

- А если кто-то откажется играть по вашим правилам? - тихо спросил я.

Сэр Эдмунд наклонился вперед, и его лицо оказалось в полосе света от настольной лампы.

- Тогда, дорогой мистер Эббот, их секрет может перестать быть секретом. Как, впрочем, и ваш. Но я уверен, вы умный человек. Вы понимаете, что иногда лучше танцевать под дудку того, кто держит флейту. Тем более что музыка обещает быть... захватывающей. Посмотрите на это.

Он открыл один из ящиков стола и достал небольшой футляр из темного дерева. Внутри, на бархатной подушке, лежал изящный кинжал с тонким, словно игла, лезвием и рукоятью, украшенной спиралью из серебряной проволоки.

- Персидский пешкаб, XVIII век, - прошептал сэр Эдмунд, любовно проводя пальцем по лезвию. - Идеален для точного, почти хирургического удара. Смерть от него приходит быстро и... интимно. Часть моей коллекции медицинских диковинок, которую завтра будет оценивать миссис Локхарт. Интересная женщина, не правда ли? Такая... глубокая скорбь. Такие темные тайны.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде я прочитал вызов. Он знал, что я уже говорил с Вивиан. Он все видел, все знал.

- Насчет миссис Локхарт... - начал я.

- Ах, да, - перебил он меня, внезапно сменив тему, будто устав от разговора. - Кстати, я припоминаю, вы спрашивали в письме о возможности поработать здесь в тишине. Восточное крыло, кабинет с видом на море... Я велел подготовить для вас комнату рядом с библиотекой. Грейвз перенесет ваши вещи после ужина.

Это была откровенная ложь. Я не писал ему ничего подобного. Но его взгляд говорил: «Игра началась. Первый ход за мной».

Внезапно из глубины дома донесся глухой удар, как будто упало что-то тяжелое, а затем - приглушенный, женский крик, мгновенно оборвавшийся. Сэр Эдмунд даже бровью не повел.

- Кажется, кто-то из гостей неуклюж, - равнодушно заметил он. - Или нервы. Погода действует на некоторых угнетающе. Вам, мистер Эббот, советую держать нервы в узде. И глаза открытыми. Коллекция, которую я собрал здесь, включает в себя не только предметы. Некоторые экземпляры особенно... дорогие.

Он снова уставился на меня, и в тишине кабинета, нарушаемой лишь завыванием ветра за окном и потрескиванием поленьев в камине, его слова повисли зловещим предзнаменованием.

- Ужин в восемь, - сказал он, возвращаясь к книге. - Не опаздывайте. Первый тост я всегда произношу сам. И он обычно задает тон всему вечеру.

Это было явное указание к уходу. Я поднялся, слегка поклонился и направился к двери. Рука уже лежала на медной ручке, когда его голос снова остановил меня.

- И, мистер Эббот? Будьте добры, не говорите другим гостям о содержании нашего разговора. Пусть у каждого сохранится... иллюзия приватности. По крайней мере, на какое-то время.

Я вышел, плотно закрыв за собой дверь. В коридоре было пусто. Грейвз исчез. Я прислонился к холодной каменной стене, пытаясь перевести дух. Сердце колотилось как бешеное. Он знал. Он знал все. И я был не единственным. Все мы здесь были игрушками в руках этого безумного коллекционера человеческих пороков.

До ужина оставался час. Час, чтобы прийти в себя, обдумать позицию и решить, как играть в эту игру, где правила писал явно не я. Я пошел обратно в главный холл, но по дороге остановился, услышав голоса из-за полуоткрытой двери в какой-то небольшой будуар. Голоса были знакомые - капитан Брэдли и Вивиан Локхарт.

- ...и я говорю вам, мэм, это место проклято, - хрипел капитан. - Старик собрал нас здесь не просто так. Он что-то замышляет.

- Все хозяева замышляют что-то, когда собирают гостей, капитан, - спокойно ответила Вивиан. - Обычно - просто блеснуть богатством или устроить смотр потенциальных женихов для одинокой племянницы. Но у сэра Эдмунда нет племянницы, если не считать миссис Вентворт, а она уже замужем.

- Вы слишком умны для вашего же блага, мэм, - проворчал Брэдли. - Я служил с ним в Индии. Видел, на что он способен. Он коллекционировал не только статуэтки там. Он коллекционировал... людей. Их слабости. И использовал их.

В голосе капитана сквозил неподдельный страх. Это было сильнее, чем просто неприязнь.

- И что вы предлагаете? - спросила Вивиан. - Бежать в метель?

- Я предлагаю держаться вместе, мэм. Найти союзников. Этот Эббот, например. Кажется, трезвая голова. Или доктор Уэстон. Он стар и, кажется, безобиден.

- Доктора редко бывают безобидными, капитан. Они знают слишком много о жизни. И о смерти.

Их разговор прервал звон колокольчика - настойчивый, резкий, разносящийся по всему дому. Звонок к ужину.

Дверь будуара открылась, и оттуда вышли капитан Брэдли и Вивиан Локхарт. Увидев меня, они замерли. Капитан выглядел смущенным, Вивиан - настороженной.

- Подслушивать невежливо, мистер Эббот, - сказала она, но в ее глазах не было упрека, лишь вопрос.

- Я просто шел к залу, - ответил я. - Колокол, кажется, зовет.

- Зовет к столу, а может, и на бойню, - мрачно пробормотал Брэдли, поправляя пиджак. - Ну что ж, пойдемте. Негоже заставлять старика ждать.

Мы пошли вместе по коридору к столовой. По пути к нам присоединились другие гости: доктор Генри Уэстон, пожилой, добродушного вида джентльмен с седой бородкой клинышком, опирающийся на трость с серебряным набалдашником; Летиция Фэрчайлд, высокая, сухая женщина лет шестидесяти в темно-фиолетовом платье, с лицом, напоминавшим хищную птицу, и ее тихая компаньонка Элис Бентон; Оливер Смит, антиквар, щуплый мужчина в очках с нервной улыбкой; и, наконец, Реджинальд с Эмили Вентворт.

Двенадцать человек. Полный комплект для светского ужина. Или для чего-то совершенно иного.

Дверь в столовую была открыта. Внутри, во главе длинного стола, под огромным портретом какого-то сурового предка в парике, уже сидел сэр Эдмунд Вентворт. Он сменил халат на строгий черный фрак и смотрел на входящих тем же оценивающим, проницательным взглядом, каким смотрел на меня в кабинете.

- А, все в сборе! - воскликнул он, и его голос прозвучал неестественно громко в тишине зала. - Прошу, занимайте места. Карточки с именами у каждого прибора. Я позаботился о рассадке лично. Чтобы было... интереснее.

Я нашел свое место - по правую руку от хозяина, напротив Вивиан Локхарт. Рядом со мной оказался капитан Брэдли, слева от Вивиан - доктор Уэстон. Грейвз и две служанки в строгих черных платьях начали бесшумно обслуживать стол. Суп был подан. Вино налито. Но никто не притрагивался к еде. Все ждали. Ждали того, что скажет хозяин. Сэр Эдмунд медленно поднял свой бокал с хересом. Его глаза обвели всех присутствующих по кругу, задерживаясь на каждом лице на секунду дольше, чем было принято.

- Дорогие гости, - начал он, и его шипящий шепот был слышен в самом дальнем конце стола. - Я рад приветствовать вас в моем доме. Вы все здесь по разным причинам: кто-то - по долгу, кто-то - из интереса, кто-то - из вежливости. Но я надеюсь, что следующие несколько дней запомнятся вам. Я собрал здесь не просто случайных людей. Я собрал... коллекцию. Коллекцию умов, талантов, историй. И, как любой коллекционер, я хочу, чтобы мои экспонаты взаимодействовали. Чтобы они... реагировали друг на друга. Поэтому предлагаю первый тост.

Он сделал паузу, наслаждаясь всеобщим напряжением.

- Выпьем за тайны, - прошептал он. - За те, что мы храним. И за тех, кто их хранит вместе с нами. Потому что иногда одна раскрытая тайна может уничтожить целую жизнь. Не так ли?

Он отпил глоток, никогда не отводя взгляда от нас. И в этом взгляде, полном холодного, расчетливого любопытства, я прочитал нечто, от чего кровь застыла в жилах. Это был взгляд не хозяина, принимающего гостей. Это был взгляд экспериментатора, наблюдающего за подопытными в лабиринте. И я вдруг с абсолютной, леденящей душу ясностью понял: никто из нас не покинет этот замок прежним. Если покинет вообще.

Вивиан подняла свой бокал, чтобы отпить, но вдруг замерла, уставившись на что-то под столом. Ее лицо побелело, губы задрожали. Я наклонился, чтобы посмотреть. На полу, у ее ног, лежала маленькая, аккуратно сложенная записка. И на ней, словно выведенной кровью (но, надеюсь, это было лишь вино), было выведено одно слово: «ЛЖЕЦ».