Глава 1

Зимний экспресс

Метель начала свирепствовать еще за час до того, как я ступил на платформу вокзала Ватерлоо. Мне казалось, это дурное предзнаменование - отправляться в глушь Корнуолла в такую погоду, но отказ от приглашения сэра Эдмунда Вентворта был невозможен. Коллекционер и эксцентрик, он славился тем, что никогда не прощал пренебрежения к своей персоне. А мне, честно говоря, было необходимо исчезнуть из Лондона на некоторое время.

Кондуктор в ливрее железной дороги взял мой чемодан, кивнув в сторону вагона первого класса.

- Последний поезд до Пензанса, сэр. Дальше - только на лошадях, если дороги не замело совсем.

Я поблагодарил его и вошел в теплый, пахнущий кожей и угольным дымом салон. Внутри было почти пусто - лишь пожилая пара в дальнем углу и одинокая женская фигура у окна. Я выбрал место напротив нее, устроившись так, чтобы видеть и дверь, и своих попутчиков.

Только опустившись в кресло, я позволил себе рассмотреть женщину. Лет тридцати двух, не больше. Черное дорожное платье строгого покроя, но сшитое так искусно, что обрисовывало каждую линию тела без малейшей вульгарности. Шляпка с короткой вуалью, скрывавшей верхнюю часть лица, оставляя на виду только решительный подбородок и губы, которые, казалось, вот-вот тронет насмешка. Она смотрела в окно, где снежные хлопья уже превращались в сплошную белую пелену.

Поезд тронулся с характерным шипением и стуком колес. Я вынул из кармана томик По, но читать не мог - мысли возвращались к лондонскому кабинету, к письму от издателя, к той статье в «Морнинг Пост», где с ханжеским негодованием разоблачался «скандальный успех женских романов некой Амелии Грей». Никто, конечно, не знал, что за этим псевдонимом скрываюсь я, Джеймс Эббот, тридцативосьмилетний холостяк с репутацией легкомысленного джентльмена, прожигающего наследство. Если бы узнали…

- Вы, кажется, не разделяете общего восхищения зимними пейзажами.

Ее голос заставил меня вздрогнуть. Низкий, бархатный, с легкой хрипотцой, будто от долгого молчания. Она не повернулась, продолжая смотреть в окно, но явно обращалась ко мне.

- Напротив, - я отложил книгу. - Просто считаю, что зимняя красота обманчива. Под снегом скрывается грязь, а под льдом - опасность.

Наконец она повернула голову. Вуаль теперь не скрывала ее глаз - серых, почти стального цвета, с невероятной глубиной. В них читался ум, наблюдательность и что-то еще… боль? Осторожность?

- Философская позиция для человека, читающего Эдгара По в разгар метели, - заметила она. - Не находите, что это немного… театрально?

Я почувствовал, как уголки моих губ дрогнули в улыбке.

- А разве вся наша жизнь не театр? Особенно когдая отправляюсь в гости к незнакомым людям в захолустье Корнуолла.

Ее брови чуть приподнялись.

- Вы тоже едете в замок «Белый утес»?

- К сэру Эдмунду Вентворту, - кивнул я. - Джеймс Эббот, к вашим услугам.

Она на мгновение задумалась, будто решая, стоит ли называть свое имя.

- Вивиан Локхарт, - наконец сказала она. - Вдова.

Последнее слово прозвучало не как констатация факта, а как предупреждение. Не спрашивайте. Не лезьте. Не пытайтесь.

- Прошу прощения за вашу утрату.

- О, не стоит, - она махнула рукой в черной перчатке. - Прошло уже два года. Время лечит, как говорят. Хотя я подозреваю, что это время просто притупляет память, а не исцеляет.

Разговор обещал быть интересным. Не часто встретишь женщину, способную на такую откровенность с незнакомцем.

- Вы давно знакомы с сэром Эдмундом? - спросил я.

- Совсем не знакома. Меня пригласили как специалиста - я должна оценить медицинскую часть его коллекции. Мой покойный муж был хирургом, и я… помогала ему в некоторых исследованиях.

В ее голосе прозвучала гордость, быстро подавленная. Женщина, интересующаяся медициной, - это было почти так же скандально, как мужчина, пишущий женские романы.

- А вы, мистер Эббот? Коллекционер? Любитель древностей?

- Скорее наблюдатель, - уклончиво ответил я. - Меня интересуют… люди. Их мотивы, страхи, тайны.

- Как у детектива, - заметила она, и в ее глазах мелькнула искорка.

- Нет, - я поспешно покачал головой. - Просто праздный интерес джентльмена, у которого слишком много свободного времени.

- Странно, - она наклонилась немного вперед, и я уловил тонкий аромат лаванды и чего-то еще, пряного и теплого. - У вас совсем не вид человека, убивающего время. Скорее, вид того, кто сам бежит от времени.

Ее проницательность была почти пугающей. Я откинулся на спинку кресла, пытаясь сохранить беззаботное выражение лица.

- Миссис Локхарт, вы заставляете меня почувствовать себя открытой книгой.

- О, вряд ли, - она улыбнулась впервые - губы приподнялись лишь слегка, но этого хватило, чтобы преобразить все ее лицо. - Скорее, книгой с запечатанными страницами. Интересно, что нужно сделать, чтобы их открыть.

В этот момент поезд резко затормозил, заставив нас обоих схватиться за поручни. За окном по-прежнему бушевала метель, но теперь мы явно стояли посреди ничего. Через минуту в вагон вошел кондуктор, его лицо было бледным.

- Прошу прощения за беспокойство, леди и джентльмены, - объявил он. - Дальнейшее движение невозможно. Пути занесло снегом впереди, а мост у Сент-Айвза проверяют на устойчивость. Мы вынуждены сделать остановку.

В вагоне повисло напряженное молчание. Пожилый джентльмен у окна пробормотал что-то о безответственности железнодорожных компаний.

- Надолго? - спросил я.

- Не меньше чем на несколько часов, сэр. Возможно, до утра.

Миссис Локхарт обменялась со мной взглядом. В ее глазах читалось то же, что и у меня: предчувствие, тревога, странное возбуждение.

- А до поместья «Белый утес» далеко? - спросила она.

Кондуктор покачал головой.

- Пешком в такую погоду - смертельно, мэм. Но я слышал, от станции должны были прислать экипаж для гостей сэра Вентворта. Если кучер решился ехать…

Как будто в ответ на его слова, снаружи раздался звук колокольчика и скрип полозьев. Я прильнул к окну, протирая запотевшее стекло. Сквозь снежную завесу едва можно было разглядеть темный силуэта крытых саней, запряженных парой могучих лошадей. На козлах сидел человек в огромной медвежьей шубе.

- Кажется, это наш транспорт, - сказал я, чувствуя странную смесь облегчения и беспокойства.

Мы собрали вещи под испуганные взгляды других пассажиров. Кондуктор помог нам выйти на заснеженную платформу, где ветер буквально сбивал с ног. Холод пронизывал до костей, несмотря на теплую одежду.

Кучер, грузный мужчина с обветренным лицом и маленькими, скрытыми под нависшими бровями глазами, кивнул нам.

- Вы гости сэра Вентворта? - прокричал он сквозь вой ветра.

- Да! - крикнул я в ответ, помогая миссис Локхарт подняться в сани.

- Садитесь, тогда. До замка - час езды, если проедем.

Последние слова прозвучали зловеще, но выбирать не приходилось. Я устроился рядом с Вивиан, и кучер накрыл нас тяжелым меховым одеялом. Сани тронулись, погружаясь в белую мглу.

Первые минуты мы молчали, прислушиваясь к завыванию ветра и тяжелому дыханию лошадей. Внутри саней было темно, только скудный свет фонаря, качавшегося на дуге, бросал прыгающие тени.

- Вы не боитесь? - наконец спросила Вивиан, ее голос прозвучал странно близко в тесном пространстве.

- Боюсь ли я метели или того, что нас ждет в конце пути?

- И того, и другого, пожалуй.

Я повернулся к ней. В полумраке ее лицо казалось бледным призрачным овалом, только глаза светились каким-то внутренним огнем.

- Меня учили, что страх - плохой советчик, - сказал я. - Но осторожность - напротив.

- Мудро, - она кивнула. - Мой муж часто повторял нечто подобное. Правда, это не спасло его.

В ее голосе снова прозвучала та боль, которую я уловил ранее. На этот раз я не смог удержаться от вопроса.

- Как он умер?

Тишина затянулась так долго, что я уже решил, что она не ответит.

- Считается, что от сердечного приступа, - наконец сказала она так тихо, что я едва разобрал слова сквозь вой ветра. - Но я всегда сомневалась. Он был слишком… здоров. И слишком много знал о ядах, чтобы не заметить симптомы.

Лед пробежал у меня по спине. Не от холода.

- Вы считаете, его убили?

Она резко повернулась ко мне, и в ее взгляде вспыхнул огонь.

- Я считаю, что некоторые истины лучше оставлять похороненными, мистер Эббот. Как и некоторых людей.

Больше она не сказала ни слова до конца пути. Я сидел, обдумывая ее слова, чувствуя, как тайна, окружающая эту женщину, становится частью общей тревожной атмосферы этого вечера.

Сани вдруг резко свернули, и перед нами выросла темная громада. Замок «Белый утес» оправдывал свое название - он стоял на краю обрыва, его башни и стены, покрытые снегом и льдом, сливались с бурей, будто часть самой стихии. Лишь несколько окон светились тусклым, недружелюбным желтым светом.

Ворота были открыты. Мы въехали во внутренний двор, где сани остановились у массивной дубовой двери с железными скобами. Дверь открылась еще до того, как мы успели выйти. На пороге стоял высокий, худощавый мужчина в безупречном черном костюме. Его лицо было непроницаемым, глаза смотрели на нас без всякого выражения.

- Миссис Локхарт. Мистер Эббот. Добро пожаловать в «Белый утес». Я Грейвз, дворецкий. Сэр Эдмунд ожидает вас к ужину.

Его голос был сухим и безжизненным. Он шагнул назад, пропуская нас внутрь.

Холл замка был огромен и мрачен. Высокие сводчатые потолки терялись в темноте, лишь несколько факелов в железных держателях бросали дрожащий свет на каменные стены, украшенные охотничьими трофеями и старыми, почерневшими от времени портретами. Воздух пах сыростью, дымом и чем-то еще - может быть, плесенью, а может, и вовсе не тем, что хотелось бы знать.

- Остальные гости уже прибыли, - сообщил Грейвз, принимая наши плащи. - Они собрались в библиотеке. Если позволите, я провожу вас в ваши комнаты, чтобы вы могли освежиться перед ужином.

Он повернулся, и мы последовали за ним по холодным каменным коридорам, где наши шаги отдавались зловещим эхом. По пути мы проходили мимо закрытых дверей, за одной из которых я услышал приглушенные голоса - мужской, раздраженный, и женский, плачущий. Грейвз не замедлил шаг, будто не замечая этого.

Моя комната оказалась в западном крыле, комната миссис Локхарт - в противоположном конце коридора. Прежде чем войти к себе, я обернулся и встретил ее взгляд. Она стояла у своей двери, одна, в свете единственной лампы, и выглядела внезапно очень уязвимой - высокомерная вдова исчезла, осталась лишь женщина, попавшая в незнакомое, враждебное место.

- Увидимся за ужином, миссис Локхарт, - сказал я.

Она кивнула, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на благодарность.

- Будьте осторожны, мистер Эббот, - тихо ответила она. - Стены здесь, кажется, имеют уши.

Дверь закрылась за ней с тихим щелчком. Я вошел в свою комнату. Она была просторной, обставленной тяжелой дубовой мебелью. Камин уже горел, отбрасывая на стены танцующие тени. На столе стоял кувшин с водой и записка. Я подошел и взял ее. Бумага была качественной, почерк - четким, почти каллиграфическим.

«Дорогой мистер Эббот,

Рад вашему прибытию. Надеюсь, путешествие не слишком утомило вас. Ужин будет подан в восемь в большом зале. До встречи.

Искренне ваш,

Эдмунд Вентворт»

Ниже прилагался список гостей. Ничего необычного. И все же что-то заставило меня перевернуть листок. На обратной стороне, после перечня списка всех гостей, в самом низу, почти неразборчиво, будто случайный росчерк пера, стояло еще два слова:

«Она лжет.»

Я замер, вглядываясь в эти слова. Кто лжет? Миссис Локхарт? Сама записка? Или это просто клякса, игра моего воображения?

Легкий стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Я быстро сунул записку в карман.

- Войдите.

Дверь открылась, и на пороге появился Грейвз.

- Сэр Эдмунд просит передать, что если вы пожелаете осмотреть коллекцию до ужина, он будет рад видеть вас в кабинете редкостей через полчаса, - произнес дворецкий своим безжизненным голосом. - Он считает, что вам, как человеку с литературным вкусом, это будет особенно интересно.

Как он узнал о моих литературных интересах? Я нигде не публиковался под своим именем.

- Передайте сэру Эдмунду, что я с удовольствием присоединюсь, - ответил я, стараясь сохранить спокойствие.

Грейвз кивнул, пояснил, как мне дойти до нужного кабинета и вышел, закрыв дверь так тихо, будто его и не было.

Я подошел к окну, отодвинул тяжелую портьеру. За стеклами бушевала метель, скрывая все за белой пеленой. Замок «Белый утес» оказался не просто местом для уединенного отдыха. Он был ловушкой, красивой и опасной. И мы, все гости, уже оказались внутри, не понимая, кто из нас охотник, а кто - добыча.

Но больше всего меня беспокоило не это. Больше всего меня беспокоило то, что, глядя на снежную бурю за окном, я чувствовал странное, необъяснимое возбуждение. Как будто долгожданное представление наконец-то начиналось. И я, Джеймс Эббот, скрывающийся автор скандальных романов, должен был сыграть в нем свою роль. Какую именно - пока не знал ни я, ни, подозреваю, кто-либо еще в этом проклятом замке.

Я повернулся от окна и мой взгляд упал на зеркало над камином. В его темной глубине, в отражении двери, которую я был уверен, что закрыл, теперь виднелась узкая щель. И в этой щели, в коридоре, стояла неподвижная фигура, наблюдающая за мной. Прежде чем я успел разглядеть детали, фигура исчезла, а дверь бесшумно прикрылась, будто ее и не открывали.