Секс - мент по соседству

— Ты когда за аренду заплатишь? — голос матери прилетает из гостиной так резко, что я вздрагиваю.

Да бли-ин… Не успела уйти.

Я надеялась проскочить, пока она спит, но у матери слух как у собаки.

Хватаю ботинки, куртку, уже тянусь к замку, когда она вырастает в прихожей.

Вид у нее помятый после сна, но взгляд — стальной.

— Зоя! Ты оглохла?

— Нет, — отвечаю, не оборачиваясь. — Просто пытаюсь вспоминать, почему мать меня так ненавидит.

— Подерзи мне еще. Если не можешь платить, я быстро найду тех, кто сможет. У меня деньги кончились, за свет не оплачено. Если завтра утром не принесешь — выметайся.

— И что, прям выгонишь? — я наконец разворачиваюсь, глядя ей в глаза.

— Вещи твои выкину и замки поменяю. Даже рука не дрогнет.

Я знаю, что не дрогнет. Выкинет. И глазом не моргнёт. В этом вся моя «мамочка».

— Я тебя услышала… — бурчу под нос и буквально вываливаюсь из квартиры в подъезд.

Злость клокочет где-то в горле, мешая дышать.

Я прислонилась лбом к холодной стене — всего на секунду. Завтра. Завтра утром. Или на улице, или... даже думать не хочу. Денег нет. Друзей, к которым можно вот так приехать среди ночи, тоже нет.

Спина всё ещё горит от маминого взгляда. Бросаю кроссовки на грязный пол, наклоняюсь, чтобы всунуть ноги… и замираю.

Прямо перед моим носом мужские ноги и штаны, которые держатся на бедрах каким-то чудом. Чуть выше — сухой, рельефный живот. Темная дорожка волос тянется вниз, скрываясь под резинкой.

Мое воображение, черт бы его побрал, тут же начинает дорисовывать маршрут, блокируя все остальные эмоции.

Как вообще безнадега так быстро может превратиться в надежду. Только на что? Что он окажется прекрасным принцем, который решит все мои проблемы.

Да он скорее выглядит как человек, который эти проблемы может создать.

Я невольно задираю голову, натыкаясь на его взгляд — тяжелый, немигающий, словно высеченный из мрамора.

На вид ему около тридцати. Если бы меня попросили описать его одним словом, я бы выбрала подозрительный. Что такому мужику делать в нашем зашарпанном доме?

Пришел к кому — то выбивать долги и остался на ночь. Я даже не помню, кто у нас живет напротив. Эта дверь всегда была закрыта.

Незнакомец лениво опирается на перила. В пальцах зажата сигарета, тонкая струйка дыма медленно тает в воздухе.

Он не прячет взгляд — наоборот, нагло и неспешно «сканирует» меня, от ботинок до макушки. Так смотрят на вещь, когда прикидывают. «Нужна ли корова самому»

Внутри всё сжимается от этой беспардонности. Стараясь сохранить лицо, я резко выпрямляюсь и начинаю натягивать пуховик.

Медленно — не потому, что хочу подольше на него поглазеть, просто татуировка… Дракон. Черт, он же точь-в-точь как из моего любимого мультика.

Это настолько не вяжется с его образом коллектора на отдыхе, что я на секунду зависаю.

Но вот куртка надета, а мне нужно бежать на работу.

Только собираюсь сорваться вниз по лестнице, как слышу за спиной.

— Могу решить твои проблемы.

Пульс стреляет по виску, а по телу проходит горячая волна.

Может ослышалась?

— Что?

А он уже слишком близко. Всего шаг — и я чувствую жар его тела сквозь ледяной воздух подъезда. Острый, тёплый аромат кожи, смешанный с дымом дорогих сигарет, обволакивает меня, как невидимая рука. От этого запаха по позвоночнику пробегает дрожь.

— Ты же услышала вопрос.

— Да… Просто… Что вы можете знать о моих проблемах? — слова вылетают тише, чем хотелось.

Он чуть наклоняет голову, смотрит сверху вниз — не давит, но и не отпускает из плена своих серых глаз.

— Как минимум про одну — точно слышал. Стены здесь тонкие, двери картонные. Так что… — он кивает на чёрную железную дверь за своей спиной, — залетай. У меня как раз есть свободная комната.

Значит, новый сосед.

— У меня нет денег, чтобы снимать у вас комнату, — уже бы уйти надо. Но вдруг… Ну вдруг он добрый самаритянин, который увидел во мне «младшую сестренку», которой захотел помочь? Ну есть же еще добрые люди? Есть же?

— А я за деньги и не предлагаю, — он нависает надо мной, сжимает рукав там, где проклятая дырка. — Хотя судя по всему они тебе очень нужны.

— А за что тогда? – по телу проходит озноб.

Это как найти лотерейный билет и надеяться, что он принесёт тебе миллионы. Умом-то понимаешь, что шанс маленький, но надежда никуда не девается.

Сосед выпускает густое облако дыма, которое на мгновение скрывает его лицо. Его губы кривятся в подобии усмешки — жесткой, лишенной тепла.

Я отчаянно пытаюсь удержать взгляд на его глазах, но он постоянно соскальзывает ниже — на рельефную грудь, на четкие линии мышц под тонкой кожей.

Он кажется огромным мускулистым магнитом, который тянет меня к себе вопреки всем законам логики.

— Регулярный секс без обязательств. Я в Питере на месяц застрял. Развлечешь меня.

— Что? – никогда еще не чувствовала себя такой глупой, а еше никогда не думала, что мужчина может быть похожим на огромный мускулистый магнит.

— Сиськи, говорю, у тебя бодрые.

Я открываю рот — то ли чтобы вытолкнуть из себя резкое «нет», то ли просто чтобы глотнуть воздуха, которого в этом тесном коридоре внезапно стало катастрофически мало.

Его руки — огромные, горячие — резко перехватывают мою талию.

Пальцы до боли впиваются в бока даже сквозь куртку, сминая ткань и плоть.

Мир на мгновение качается и переворачивается: я охну вскрикиваю, чувствуя, как ноги отрываются от грязного пола.

Я оказываюсь в воздухе.

- Ой, мамочки!

Два быстрых, хищных шага.

Тяжелый, глухой стук захлопнувшейся двери отсекает нас от остального мира, погружая в густой полумрак прихожей.

Он прижимает меня спиной к стене, не давая опоры ногам.

Я чувствую твердую поверхность лопатками, а спереди — его.

Всего. Целиком.

Он вжимается в меня всем своим весом, твердым, раскаленным телом, не оставляя ни миллиметра свободного пространства.

— Что ты… творишь?! — выдыхаю я, и мой голос, обычно уверенный, сейчас дрожит от гремучей смеси шока и нарастающего возбуждения.

Мои ладони упираются в его мускулистую грудь.

Он наклоняется так низко, что его губы почти задевают мои, обжигая дыханием. Его глаза в полумраке кажутся бездонными колодцами, почти черными от желания, которое он даже не пытается скрывать.

— Демонстрирую все достоинства своего предложения, — шепчет он хрипло, и этот вибрирующий звук прошивает меня от макушки до пяток.

— Но мне ничего не нужно… Господи, отпусти! — Щеки обжигает густым, лихорадочным румянцем. Внизу живота, глубоко и пугающе, разливается тягучая, влажная тяжесть.

Это унизительно. Это полнейшее безумие — реагировать так на слова человека, которого я вижу первый раз в жизни. Но предательское тело не спрашивает разрешения.