Глава 4 Яр

Только середина недели, а я уже чувствую себя завалявшимся на нижней полке холодильника лимоном, из которого при всем желании выжать уже ничего не получится.

Еще и собака добавила огонька в этот день. Данка так скакала сегодня по всему дому, что снесла со стола на пол все, что там было. Разумеется, пока я собирал все осколки, не уследил за временем и опоздал в офис, вызвав очередной приступ гнева у отца. Как же меня это достало, кто бы знал!

Обычно он отправляет меня в случае какой провинности в отдел продаж или бухгалтерию. Считает, что так я быстрее изучу все процессы, вникну в суть его бизнеса, который он называет не абы как, а именно «империей». Император хренов. Но сегодня я услышал что-то новое. Папа, чтобы не отвлекаться от телефонного разговора, недовольно взглянул на часы и принял решение наотмашь.

— Сам выбирай, — говорит коротко, лишь бы поскорее я ушел и не мешался.

— Айти, — быстро отвечаю, пока он не одумался.

— Иди, — выпроваживает меня из кабинет рукой. — Отчет жду.

Наконец, хоть что-то приятное на этой неделе! Поднимаюсь на нужный этаж. Компанию в лифте мне составляет вахтерша. Очень интересная женщина, всегда раздевает меня взглядом, хоть и лет ей уже давно за… Чувствую, в молодости она была той еще зажигалкой! О-хо-хо!

Взгляд Вероники, стоит мне появиться возле ее двери, меняется мигом. Да, малыш, я так еще не наглел. Это обычно я не вторгаюсь в святая святых, но никак не сегодня и уж тем более не сейчас.

— Ярослав Павлович? — ко мне подходит начальник айтишников и всех, кто уместился под крылом Валеры на этом этаже.

— Валерий, — киваю я. — Я так, проконтролировать. Добрый день.

Судя по взгляду, он в замешательстве. Мое появление заставляет его нервничать. Даже испарина проглядывается на лбу. Поэтому приходится перейти на «ты».

— Я вот тут в кабинете присяду и не буду твоим ребятам мешать. По всему отделу расхаживать тоже не буду, не ссы, — указываю на стол Медведевой. — И ты не обращай на меня внимание. Сделай вид, что меня нет. Вон, Егору иди, помоги, он тебя зовет. А я отсюда ни ногой.

— Ну, ёб твою мать! — грязно ругается Ника за моей спиной, не смотря на присутствие своего начальника.

— Вероника! Вы что тут себе позволяете? — Валера, кажется, только что поседел. — На штраф нарываетесь?

— Извините, Валерий. Я не со зла. Это все «женские» дни, — она шипит, глядя на меня и возвращает взгляд к экрану.

Начальник подкатывает мне стул с соседнего пустующего стола и живо удаляется, чтобы не пришлось краснеть из-за какой-нибудь очередной выходки своего тестеровщика.

— О-ой, врушка! — присаживаюсь к Нике под бочок. — А у тебя тут уютненько. Только соседа твоего не вижу. Этого, необщительного.

— Вова заболел, — не смотрит на меня. — Очень некстати. Он бы нам совсем не помешал.

— Намекаешь на наш интимный тет-а-тет? — если бы я мог, я засверлил бы ее взглядом, лишь бы она посмотрела на меня. — Я предлагаю начать с поцелуя вот сюда, — указываю на губы, зная, что в экране монитора она прекрасно видит меня.

Наконец, Ника отрывает длинные пальчики от клавиатуры и обреченно роняет голову в свои ладошки.

— Ну, где же я так накосячила? Где-е? Кто меня проклял? Кому я дорогу перешла?

От предчувствия как занимательно пройдет следующий час, внутри меня все начинает щекотать.

Медведева быстро берет себя в руки и продолжает тарабанить подушечками пальцев по клавиатуре. Делает вид, что меня нет. Я уже заметил, что у нее это прекрасно получается. Что ж, тогда поиграем по моим правилам.

Аккуратно я провожу рукой по прямым длинным волосам. Слегка задеваю ее щечку. Ноль реакции. Пальцем отделяю прядь волос и завожу за ухо, уже более уверенно глажу нежную кожу. Спускаюсь вниз по шее и веду до впадинки между ключицами.

«Вот она, моя ответочка, малыш!»

Ника тут же покрывается множеством маленьких пупырышек. Закрывает глаза. Медленно втягивает воздух расширяющимися ноздрями.

— Ты надо мной издеваешься, да? — поворачивает голову. — Ярослав Павлович, вы охренительно мешаете мне работать! Шли бы вы на х… к Валере! — сверкает серыми глазками она.

— А ты не отвлекайся, — лыблюсь ей как полнейший дурак. Какая же она милая и удивительная! Даже ругается как котенок, который хочет показать, что он опасный суровый зверь.

— Вот скажи мне. Чего ты добиваешься?

— Всего лишь тебя, — развожу руками.

— А цветы и ухаживания? Все, это прошлый век? А-а, извини! Такое, кажется, у нас уже когда-то было, — кривляется и отводит от меня глаза к монитору.

Ладно, дам ей передохнуть. Откатываю кресло к краю стола, чтобы лучше видеть Медведеву. Утыкаюсь в телефон, мельком поглядываю в ее невозмутимое лицо. Но все же ловлю на себе ее взгляд.

— Вот чего ты так ко мне приклеился? Не терпишь слова «нет»? — ее брови, будь они живыми, вот-вот пожали бы друг другу маленькие ручки — так сильно она их хмурит. И они все ближе и ближе…

Я лишь мотаю головой и не свожу с Вероники глаз. Просто не могу. Я готов любоваться ею часами. А она…

— Господи! Власов, ты на меня с кем-то поспорил, что ли? Эврика! А я все не могла понять, почему ты ко мне прилип. Я согласна. Я скажу, что ты затащил меня в свою постель, я все подтвержу. Только после этого, ради бога, отвали!

— И тут мимо, малыш! Но причина все же есть.

Вероника выставляет ладонь вперед и закатывает глаза. Какая же сучка неприступная, а!

— Вот только не надо вот этой всей розовой бредятины… Херь эту другим загоняй, Яр.

— Другим — это так, на разок. Но, знаешь, чего я хочу от тебя? Чтобы ты не могла без меня дышать. Да, я эгоист. Хочу, чтобы ты просыпалась с мыслями обо мне. А когда засыпала, то вот тут, — я нежно стучу по ее голове пальцем, — был бы снова я.

Ее изумленное лицо только разгоняет по моему телу огонь. То, что я к Нике чувствую намного сильнее меня. Как огромная цель, она постоянно маячит и вызывает во мне неконтролируемое детское «хочу»! Хочу и все тут! Своим безразличием и «Яр, отвали» сероглазая запала в сердце так крепко, будто я под постоянным гипнозом.

— Не до хера ли ты хочешь, Власов?

— Не-а…

Медведева заторможено клацает по компьютерной мышке. Пытается сосредоточиться, но у нее не выходит ни черта. Злится. Видимо, где-то накосячила из-за меня.

— Не переживай ты так, я скоро тебя покину. У меня тренировка. Соврешь отцу, что я усердно тебя заваливал вопросами и был большим молодцом, — обхожу ее.

Вероника заметно напрягается, когда я кладу на ее плечи свои руки. Как будто казнь ожидает. Сидит, не шевелясь, кулачки сжала…

— Мне так нравится трогать их. Не могу себе в этом отказать, — пропускаю пальцы сквозь ее русые волосы, аккуратно начинаю убирать их с плеча, оголяя тонкую шею.

— Яр, иди уже, — говорит сквозь зубы, положив пальчики на клавиатуру.

Я наклоняюсь и начинаю медленно ее целовать, натыкаюсь на продолговатый бугорок. Не знаю, что там за история у этого шрама, я почему-то его никогда не замечал. Пульс Вероники учащается при прикосновении к нему в разы. И я чувствую этот бешеный ритм своими губами. Заметил, кстати, это еще у Андрея на даче. Тогда за долю секунды на лице Ники произошла резкая смена настроения — от испуга до искушения. И точно также всю покрыло мурашками.

— Если сейчас кто-нибудь войдет, будешь сам объясняться, — любит Ничка обламывать мне весь кайф.

Разворачиваю на себя ее кресло. Серые глазки щурятся. Она вжимается в спинку, пытаясь сохранить как можно больше расстояния между нами.

— Боишься меня?

Опускаю взгляд на ее губы. Замечаю маленький кровоподтек. О! Да ты, малыш, прикусила себе губу! Ай-ай-ай! Так не хотела выдавать своих эмоций? Может, мне не надо было останавливаться?

— От тебя чего угодно можно ожидать, Яр. Ты бы сам себя побаивался иногда… А то мало ли, что ты можешь учудить.

Я улыбаюсь Медведевой, пальцами слегка сжимаю ее подбородок и дарю быстрый звонкий поцелуй в раскрытые губы. Ника частенько приоткрывает свой ротик, когда сильно переживает или нервничает — как будто боится дышать в такие моменты через нос. И это дико меня заводит! Обожаю, когда она так делает.

— Пока, — заглядываю в широко раскрытые глаза. И пока она не зарядила мне за поцелуй по щеке, ухожу.