Глава 1

Первая встреча...

( Осторожно! Студенты ругаются матом!)

***

Первые дни сентября. Погода обалденная стоит. Такие тёплые солнечные дни, каких не было даже в июле. Можно было бы подумать, что лето всё ещё продолжается, если бы не пожелтевшие листья на деревьях, да моя новая студенческая жизнь.

Непонятная пока, жизнь...

Полночи наш бригадир-старшекурсник, со звучной фамилией - Кох, трахался в своей комнатёнке, расположенной на входе в наш колхозный барак. Звездец!

Стены тонкие, слышимость такая, как будто на соседней кровати всё это происходит.

Блиин...

«Ух-ух-ух» — ещё и голос у него такой...узнаваемый. Если не ошибаюсь, - «низкий бас», довольно редкое природное явление.

Боже, куда я попала?!

Закрываю ладонями лицо. Щёки пылать начинают. Стыдно, как будто под кроватью у них лежала, подслушивала втихаря.

И смех и грех...

Я сижу на какой-то картонке прямо на земле, опираясь спиной на толстое, отполированное до блеска бревно. Судя по многочисленным бычкам, валяющимся вокруг, место это используется, как курилка. Сейчас, правда, тут никого нет. Расслабиться можно.

Второй день в колхозе, а познакомиться так ни с кем и не получилось. Бригадир за каким-то фигом, оставляет меня дежурной в лагере, тогда как все в полях развлекаются. Вчера хотела уже к нему подойти, скучно одной. Но...

...занят он был...

Не надо было, наверное, в колхоз ехать. Прав был Сёмка.

Он вообще был против, чтобы я сюда поступала: «что это за профессия такая жопой вилять?» Смешной... Прям, как бабушка моя рассуждает.

Только вот на другое денег у меня не было. Если бы не Светлана Марковна - мой педагог по хореографии, я бы и сюда вряд ли попала. Не решилась бы.

В кустах какое-то шевеление слышится, отвлекает меня от размышлений.

Присматриваюсь...

— Ждёшь кого? — смотрят на меня из кустов огромные голубые глаза, которые я тут же вспоминаю.

Это она ночью торжественно поздравила нашего бригадира с оргазмом, пожелав ему: цистит, простатит, импотенцию и пятерняшек от ночного траха.

— Нет…— отвечаю, не сдерживая улыбки. Подхватываю на лету ярко-оранжевый кленовый лист, упавший с дерева в этот момент прямо на мою ладонь.

— Помощь нужна...

— Если смогу… — кручу листочек в руке. Красивый.

— Иди за мной... .. командует. Поворачивается, и почти бежит, ничего больше не объясняя.

Встаю. Догоняю её.

— Я — Марго, если что... — представляется, на ходу.

Усмехаюсь. Тёзка моя.

— Рита…— скромненько сообщаю.

—Терпеть не могу это имя, — надуваю по-детски щёки, не понимая, как реагировать на её заявление. — Вырасту, подменяю... Но тебе идёт...

А. Ну ладно, если так...

— Уже придумала?

— Что?

— Имя.

— Нет...я не тороплюсь так-то...

— Понятно…— ничего не понятно, но жуть как интересно становится.

— Ты из балетных что ли? — интересуется, оглядываясь по сторонам.

— Ага...

— То-то я тебя на экзаменах не видела, первым потоком шла?

— Ну да...

— А чего в колхоз припёрлась? — вежливая.

— В смысле?

— Так вас вроде освободили от помидорного рабства, в городе оставили.

— Да? Не знала...

Я так-то вообще не поняла, как поступила. Спецуху сдала, в списках себя нашла и уехала. В общагу абитуриентов не заселяли, жить негде было. В сентябре приехала, как в деканате сказали. Опоздала немного. Секретарь, выслушав, отправила меня в колхоз, где меня Кох уже встретил самолично.

— Ну, я могу ошибаться, у Любани уточни, это она у нас всё про всех знает, — Марго вдруг вскидывается, резко меняя тему: — смотри, — показывает пальцем на телёнка, одиноко гуляющего в поле, — я сейчас его подкармливать буду, а ты сзади страхуй, не давай ему сбежать, — вытаскивает из-за пазухи мешок с нарезанным хлебом.

— Он зачем тебе? интересно стало.

— Да, достали эти сношающиеся в ночи…— замолкает и начинает медленно подходить к бычку.

Я не мешаю. Наблюдаю стою, не понимая, что она задумала и при чём тут сношающиеся...

А потом честно подгоняю бычка сзади, не позволяя ему сбежать от нас.

Как мы умудрились его заманить в бригадирскую комнатёнку, я так толком и не поняла.

Очнулась уже в курилке, сидя на бревне.

Адреналин по венам фигачит так, что руки трясутся.

—На…— Марго протягивает сигарету...

— Не курю…— выдыхаю, с трудом сдерживая смех.

Никак успокоиться не могу.

Марго прикуривает, вставляет мне сама сигарету в пальцы, та, вываливается из рук, падает на землю. Отчего ещё смешнее становится.

— Т-ш-ш... — шикает она на меня, прислушиваясь. — Завалишь нам всю операцию.

Хватаюсь за руку с сигаретой второй рукой, чтобы она не ходила у меня ходуном. Держу её около губ...Деловая...

— Марго? — из кустов осторожно выглядывает девушка, кажется, которая Любаня. И, осмотревшись по сторонам, падает перед нами на колени, согнувшись пополам, в приступе хохота...

Ничего себе попец! — удивлённо распахиваю глаза. Она тоже хореографиня?

— Блядь, там этот бедолага обдристал от страха всю коморку, Кох в бешенстве…— стонет она, ползая на карачках по земле. — Я Люба, — хрюкнув от смеха, всё ж таки представляется.

Фыркаю, не в состоянии произнести ни слова.

— Успели? — спрашивает у неё Марго.

Вздёргиваю удивлённо брови. Не посвящена я была в подробности тщательно спланированной операции.

— Мы с перепуга ей всю упаковку в кровать вальнули, — сообщает Люба, чуть успокоившись, — сами надышались, — чихает…— Валюшка в душ убежала..

— Чего надышались? — настораживаюсь.

— Перца чёрного...

— А...

— Мы хотели ещё плакат ей над кроватью повесить: «шлюха, блядь и хуесоска» — начинает делиться планами Марго. — Замолкает резко, пальцами ухо оттопыривает. Потом подносит к моей потухшей сигарете зажигалку. — Кури давай мать...

Легко сказать...

Но честно затягиваюсь и, благополучно тут же, закашливаюсь, выпуская дым прямо себе в глаз. Глаза щиплет, слёзы выступили. Отворачиваюсь. Пытаюсь проморгаться. Пальцами слезинки с глаз вытираю.

— Не стесняйтесь, мы не смотрим на вас, — орёт Марго, перетягивая внимание на себя.

— А чего нам стесняться!? — басит бригадир, выныривая из кустов в сопровождении такого же высоченного парня, как и он сам.

Не смотрю на них. Но по ощущениям, они как раз очень внимательно нас рассматривают стоят.

Я с трудом сдерживаю хохот. Забыть бычка, обдриставшего комнатушку этого самого бригадира, — непросто.

— Ну, если вы вдруг пописать сюда пришли, а у вас там всё маленькое, так мы не смотрим, если что, — продолжает глумиться Марго.

Люба таки фыркает...

— Проверить хочешь? — обнимает её Кох.

— Что проверить?

— Какое там у меня всё маленькое...

— Да у меня парень есть...зачем мне твоё барахло…— смелая.

—Ну, так мы ему не скажем...а? — переходит он на интимный шёпот, прижимая её к себе.

Люба взвизгивает. Отбиваться начинает. Он прижимает её сильнее. И выражение лица его такое серьёзное, что не понятно, шутит он или всерьёз.

Опыта у меня никакого в таких делах. Но воздух вокруг нас начинает подрагивать от напряжения.

— Люб, зажигалка у тебя? — подхожу к ней с потухшей сигаретой.

Кох замирает сразу, взгляд на меня переводит.

Люба смахивает его руку с себя, щёлкает зажигалкой. Я с горем пополам вроде как прикуриваю. Огонёк зажигалки слепит глаза в быстро наступивших сумерках. Поднимаю голову, ничего не вижу.

— Дитё, — раздаётся над ухом, — тебе лет сколько?

Теряюсь.

Зачем ему эта ценная информация?

— Отвали от неё Кох, это сестра моя...близняшка, — переходит на ультразвуки Марго.

— А ничего, что близняшка твоя, сигарету вместо соски сосёт?

Начинается...

Хочется закатить глаза. Еле сдерживаюсь.

— Ну пиздец блядь, — не теряется Марго, — что-то ночью ты ни у кого возраст не спрашивал, когда хуесоску свою трахал...

— За базаром следи...

Щёки вспыхивают от их откровений. Неловко становится. Стою, моргаю, сигарету меж пальцев сжимаю.

— Рано тебе ещё курить малёк, — сигарета из моей руки волшебным образом исчезает. — Даже держать не умеешь...

Что за наглость?

Поворачиваю голову на голос. Да твою же мать!

Если бы греческие боги существовали, этот парень был бы точно одним из них. Его лицо выглядит, как произведение искусств. Чего только глаза, цвета ночного неба, стоят. Отражающие в себе миллиарды разбросанных по небу звёзд...

Наши взгляды — мой недовольный и немного растерянный, и его пристальный — встречаются.

Он затягивается сигаретой, которую только что у меня отобрал. Рассматривает меня откровенно с ног до головы и обратно. Кожу покалывать начинает. Во рту вдруг слюна собирается. Сглатываю. Получается неудобно громко. Ну и что...

— Это моё, — говорю, выдёргивая сигарету из его рук.

Нечего...