Глава 6

На прощания времени не осталось — но, быть может, именно в этом и заключалось милосердие судьбы. Я не знала, выдержала бы хоть один взгляд. Особенно — его.
Райс стоял бы там, сжимая в липких от конфет пальчиках свою тряпичную игрушку, смотрел бы снизу вверх, не понимая, почему я ухожу. Как сказать ребёнку, что тебя забирает демон?


Как признаться, что ты не вернёшься?

Аширон не дал мне времени на слабость. Я думала, он вырвет меня из этого мира в одно мгновение, растворив нас в магии и тьме. Но нет. Он действовал медленно, почти церемонно. Подвел меня к лошади — и замер. Его ладонь, вынырнувшая из тени, была белее лунного света, мертвенно-холодная, но безупречно красивая. Он протянул её мне, как будто приглашал не к побегу, а к какому-то древнему обету.

Я колебалась слишком долго. В его взгляде мелькнуло нетерпение, которое почти можно было принять за усталость, — и прежде чем я успела вдохнуть, он одним движением поднял меня, словно я весила не больше платка, и усадил в седло. Воздух вырвался из моих лёгких, сердце ухнуло вниз. Я ожидала, что он прыгнет позади, но вместо этого Аширон взял кобылу под уздцы и повёл её сам.

Толпа молча расступалась, словно подчинялась невидимому заклятию. Люди стояли вдоль дороги, вглядываясь в меня, будто я уже была не из их мира. Ни один не шагнул вперёд.


Ни один не сказал: останься.

Лионель, с которым мы вместе бегали по холмам в детстве, отступил в тень, будто хотел стереть само воспоминание обо мне. Ивера — моя единственная подруга — стояла с опущенными плечами, и в её взгляде не было ни слёз, ни прощания, только пустота.
Но самое больное было не это. Райс. Мой малыш, с розовыми щёчками и липкими пальчиками. Он смотрел на меня, не понимая. Он один не знал, что я умираю для этого мира.


Он один — не желал моего конца.

А остальные… облегчённо вздыхали. Даже те, кто когда-то звал меня по имени, теперь смотрели, как на избавление. В их глазах была правда, которую Аширон обнажил, будто ножом: они были счастливы, что я ухожу.

Я для них была чужой, меткой, проклятием. С самого детства. С первого взгляда.


Они ждали, что однажды кто-то придёт за мной — и вот это случилось. И я, как ни странно, тоже получила то, чего ждала: конец.

Мы покидали деревню, и тишина тянулась за нами, как саван. Прохладный ночной воздух лизал кожу, но не приносил облегчения. До Мрака Лун оставался один день. Один-единственный день до моего двадцать первого дня рождения — и, возможно, до конца всего, что я называла собой.

Я была так близка. Так опасно близка.

Не надейся, — шептал внутренний голос. Не надейся на чудо. Не надейся на проклятие.
Я не верила, что оно существует, пока не поняла, что стала его частью.


Просто я — последняя жертва в бесконечной цепи их сделок.

— Будет лучше, если ты просто смиришься, — тихо произнёс Аширон, не оборачиваясь. Его голос звучал ровно, но в нём было что-то глубокое, почти усталое, как будто эти слова он повторял сотни раз, другим, до меня.

Я стиснула зубы.


— Ты и мысли мои читать умеешь?

Он замер, обернулся, и серебристый свет луны скользнул по его чертам. Никаких улыбок, только едва заметное движение век, как будто я сказала нечто слишком дерзкое.


— Нет, человек, — медленно произнёс он. — Мысли твои для меня закрыты. Но выражение твоего лица… слишком громкое. Если хочешь сохранить секреты — научись молчать глазами.

После этого — тишина. Мы шли вдоль реки, и даже вода, обычно журчащая на камнях, теперь молчала. Лес будто затаил дыхание в присутствии демона. Ни лягушки, ни шороха — ничего. Мир приник к земле, ослеплённый страхом.

Аширона же это, казалось, успокаивало. Он шагал уверенно, размеренно, словно возвращался домой, а не вёл пленницу. Каждое движение его казалось выверенным, чужим, как ритуал. Я чувствовала, как где-то глубоко внутри всё холодеет — от осознания, что мой путь уже предрешён.

Но я не собиралась позволять страху завладеть мной. Пока ночь укрывала нас своим бархатным покровом, я решила одно: если я хочу выжить, я должна стать тенью.


Спрятать мысли, дыхание, даже страх. Смотреть, слушать, запоминать. Выяснить всё о сделке, о магии, о том, зачем я ему нужна.

— Ты говоришь об этой сделке так, будто это не твоя вина, — набралась я смелости произнести, и мой голос прозвучал в темноте странно — будто он не принадлежал мне. Он дрогнул, рассек ночной воздух, разлетелся эхом между деревьев и утонул в безмолвии.

— Потому что, — отозвался Аширон, даже не оборачиваясь, — это не моя сделка. Я просто пришёл забрать долг.

В этих словах не было ни капли сострадания, только ледяное спокойствие, от которого по коже побежали мурашки.

— Значит, ты что-то вроде... посыльного?

Он бросил на меня короткий, почти ленивый взгляд из-под тяжёлых ресниц, в котором мелькнуло едва уловимое презрение.

— Называй как хочешь.

— Тогда какая тебе выгода? — не унималась я. — Что ты от этого получишь?

— Лучше не ставить методы демонов под сомнение, — его голос зазвучал с тягучим раздражением, как будто я была надоедливым комаром, жужжащим возле уха. — Сделка заключена. Лучше смирись.

Смирись.
Слово ударило по мне, как пощёчина. Слишком знакомое, до боли. С ним я жила всю жизнь — смирялась, терпела, глотала обиды, старалась не выделяться, не злить, не дышать громко.


И вот результат. Меня похитил демон.

Я горько усмехнулась своим мыслям, глядя на узкую дорогу, растворяющуюся в темноте позади. Тропа, по которой мы шли, исчезала в чернильной ночи, словно никогда и не существовала. На миг мне показалось, что стоит только развернуть лошадь — и я исчезну, кану в темноту. А если попытаться сейчас?


Но тогда я увидела перед внутренним взором лицо Райса — тёплое, наивное, несуразно детское — и всё внутри оборвалось. Если бы не он… я бы, пожалуй, и позволила Аширону стереть этот проклятый посёлок с лица земли. Пусть бы демоны насытились человеческим страхом. Пусть бы люди, которые всю жизнь презирали меня, наконец, поняли, что значит быть проклятым.

— Впереди нас ждёт мост, — внезапно сказал Аширон, будто прочёл мои мысли, — по которому мы уйдём отсюда. Не вздумай сбежать. Просто заполучить тебя не является условием сделки.

Я застыла. Уже второй раз он угадывал то, о чём я не произносила ни слова.


— Ты ведь сказал, что не читаешь мысли, — прошептала я.

— Я не читаю, — хмыкнул он, — но человеческие глаза слишком красноречивы. Кроме того… — его губы дрогнули в тени, — мне некогда снова за тобой гоняться. Мы и так выбились из графика.

— Из графика? — усмехнулась я, пытаясь спрятать тревогу за насмешкой. — Почему тогда не воспользоваться магией, если тебе так не терпится?

Ответа не последовало. Лишь тихий скрип песка под сапогами и шелест листвы, сметаемой вечерним ветром. Дорога шла вдоль реки, и тёмная вода поблёскивала между деревьев, как зеркало, отражающее свет луны. Казалось, что сама природа следила за нами — выжидающе, настороженно.

— Нельзя просто пересечь мост и попасть в страну демонов, — напомнила я ему, глядя на его широкую спину. — Иначе люди давно бы уже туда попадали.

Он чуть повернул голову, и я заметила, как напряглись мышцы на его шее.


— А кто сказал, что мы пересечём мост?

Я вздрогнула.


— Тогда что...

— Если хочешь выжить по ту сторону, — перебил он, — тебе придётся усвоить несколько правил.

Плеск воды становился всё громче, и вскоре река окружила нас со всех сторон — будто мы шли по тропе, висящей над её изгибами. Воздух густел, пропитываясь влагой.

— Первое правило, — произнёс он, — всегда предполагай, что опасность рядом.

В тот же миг что-то зашуршало в зарослях. Я резко выпрямилась, сердце ударилось в грудь.
Тень метнулась в траве, и я уже хотела вскрикнуть, но сильная рука легла мне на бедро, удерживая.


— Тише, — сказал он.

Мы смотрели в одну точку. Из-под листвы высунулась крыса, огромная, с блестящими глазами, и в тот же миг с неба бесшумно рухнула сова. Короткий вскрик — и всё стихло.


Тьма вновь сомкнулась вокруг нас.

— Второе, — продолжил он спокойно, будто ничего не произошло, — всё, что ты видишь, — не то, чем оно кажется. Ни мосты, ни твари, ни даже сами демоны.

И тут я увидела впереди — мост. Он словно возник из воздуха. Протяжный, туманный, сотканный из света и мрака одновременно. Лунные лучи стекали по его арке, будто жидкое серебро, и каждый шаг отзывавшийся под ногами гулом.

Воздух вибрировал. Мир словно наклонялся к нам, ожидая.

— И третье, — произнёс Аширон, останавливаясь у подножия, — запомни. Так же, как демоны — редкость в вашем мире, люди — редкость в нашем. Тебя не станут бояться… но на тебя будут охотиться.

— Охотиться? — хрипло повторила я. — Почему?

Он поднял на меня взгляд, и лунный свет высветил его зрачки — золотые, нереальные, живущие своей жизнью.


— Из-за твоей крови, — тихо ответил он. — Естественно.

Я не успела задать ни единого вопроса. Гул, нарастающий где-то под мостом, стал невыносимым. Он вибрировал в костях, разрывал воздух, будто сам мир готовился содрогнуться. Я прижала ладони к ушам, но звук был внутри. Внутри меня.

Аширон поднял руки, коснулся узды кобылы и склонился к ней, как священник над жертвой. Его губы беззвучно шевелились, и я ощутила, как вокруг меня завихрился воздух.


Порыв ветра сорвал с меня капюшон, волосы закружились, обвивая лицо, и каждая прядь жалобно трепетала в безумии. Сила, исходившая от него, была ощутимой, плотной — она впивалась в кожу, в лёгкие, в саму душу.

А потом — тишина. Абсолютная. Мир на миг остановился.

Я открыла глаза — и поняла, что всё изменилось. Воздух стал плотнее, пахнул железом и жаром. Деревья стояли иные, их кроны мерцали красноватым светом, а река за нашими спинами исчезла. Под копытами лошади дрожала тёмная земля, а вдалеке над горизонтом висело два солнца — одно алое, другое мертвенно-белое.

Аширон выпрямился, провёл ладонью по гриве лошади и, не оборачиваясь, произнёс:

— Добро пожаловать в Нараксис. Страну демонов.