Глава 5 Искусство шантажа. Часть 1

Отскочившая от неожиданного звука Алсея вопросительно взирает на малышку.

– Познакомься, это Гардариель, – вздыхаю я. – И тащи эту вонючку… ну… ту… которой в чувства приводят, – добавляю и замечаю, что призрачная эльфа подозрительно бледнеет и, кажется, вот-вот последует примеру свинотки. – Да чтоб вас!..

Стоит отдать Алсее должное: взяла себя в руки! Откачали малышку довольно быстро. И та тут же начала льнуть к почти материальным ручкам духа. А эльфа в свою очередь выпалила кучу новостей:

– Наше учреждение уже не гимназия, а академия. Учебную программу продлили на полтора года, – тараторила так, словно боялась, что её прервут. – Леди Элеонора теперь заместитель ректора, деканы двух основных факультетов леди Моргана и лорд Элифан объявили о помолвке. Тебя после бойни на западе едва не отчислили. Леди Элеонора ждёт ребёночка, – делая вид, что не замечает моего шока, продолжала эльфа. – Прости… – неожиданно прервалась она. – Я решила, что ты должна знать. И лучше уж…

Но я уже не слушала. В голове раз за разом звучала произнесённая скороговоркой фраза: «…леди Моргана и лорд Элифан объявили о помолвке». Хотелось закричать: «Это невозможно! Он не мог так поступить со мной!» Вспомнились слова магистра: «Между нами давно ничего нет. Всё в прошлом, милая…» И тут же оживлённый памятью прозвучал холодный голос: «В этом доме тебе больше не рады. И верни кольцо…»

А нянчащая малышку Алсея изо всех сил пыталась растормошить меня, не дать погрузиться в пучину уныния и печали, и всё тараторила, тараторила, тараторила. Через каждые десять слов повторяя: «Ты пропала, я волновалась!» И тут во мне вновь проснулась совесть.

Да, конечно же, свалившиеся на мою голову новости оптимизма не добавляли. Но в принципе, что изменилось для меня? Элифан ещё тогда чётко дал понять, что больше не желает меня видеть, а значит, он был свободен. Что в действительности было причиной таких перемен в его отношении, никому кроме него самого не ведомо. Он надежд не давал. Это я глупо лелеяла надежду, что однажды, хоть бы и через год, вернусь, и всё тут же возвратится в прежнее русло. Думала, он волнуется, нервничает, с ног сбивается в поисках пропавшей меня. Наивная.

– Расскажи про крошку Гардариель… откуда она? – вырвался из общего потока информации вопрос Алсеи.

И я рассказала о… нет, обо многом говорить не стала, лишь вкратце поведала о сражении. О желании убраться подальше от всех и вся. О визите в посадки Артизы. О странных следах, оставленных Морганой. О подслушанном монологе. И заметив, с каким вниманием вслушивается в мой рассказ эльфа, я поинтересовалась:

– Тебе знакомо имя Гардариель?

Та, поглаживая свиноточку, тихо молвит:

– Кать… мне кажется, это… моя младшая сестрёнка, – а хрюнечка, приподняв мордашку, начинает усиленно кивать, подтверждая её предположения, и мне показалось или… блин, не знала, что свинки ещё и плакать умеют, но у нашей крохи глаза явно на мокром месте. Приподняв крохотуську к своему призрачному личику, Алсея нежно целует розовый пятачок и, с надеждой смотря на меня, едва ли не молит: – Ты же ей поможешь?

– Как?! – буквально взвыла я. – Только наложивший проклятие…

– Или более сильный маг, – прервав меня, напоминает Алсея, только как ей объяснить, что я не считаю себя более сильным, что без веры в себя я ничто!

– Может тебе о чём-то скажет и имя Лексай? – хотя и понимаю, что никуда от поднятого вопроса не денусь, но всё же меняю скользкую тему.

Алсея тут же вскинула на меня изумлённый взгляд.

– Э-э-э… а ты его откуда знаешь? – удивлённо воззрилась на меня эльфа.

Опуская подробности, киваю на крохотусю.

– А-а-а… – понимающе скривила губки Алсея. – Помнишь, я говорила, что мой брат и Кхёрн друзья? – киваю в ответ, и она выдала совсем уж неожиданное: – Однажды они решили закрепить дружбу узами родственных связей – через брак.

– Брат хотел тебя выдать за Кхёрна??? – вылупилась я на подругу.

– Не-е-ет! У него уже когда-то была жена. Не по любви. По залёту. Обычно боги так не женятся, но она была из такого рода… в общем, сгнобили бы. Пожалел. Забрал к себе. Да только всё равно недолго она прожила.

– Бр-р-р… Это всё к чему было? Ну про жену и всё такое…

– Чтоб ты ничего не подумала! – неожиданно огрызается эльфа. Блин, опять она своё отношение к Кхёрну, видать, пересмотрела. – Этот оболтус слишком свободолюбив был до встречи с тобой. Он ведь тебя и до сих пор несмотря ни на что любит… – сообщает, а мне аж стыдно становится. Но она словно не заметила моё смущение и очень больно ужалила: – Не то, что некоторые!

На несколько минут в комнате повисла гнетущая тишина. Алсея отвела взгляд и кусает губку. Я сверлю взглядом дырку в одеяле. И думаю, думаю, думаю. Одно ясно: Кхёрн здесь был и явно неоднократно. Если уж она сумела простить Альранда после всего, между ними случившегося, то и этого, на мою голову, видимо поняла и жалеет теперь.

– Но речь не о нём тогда шла, а о его сыне, – наконец-то нарушила молчание эльфа.

– Сыне?.. – забыв обо всём, опешила я. – Постой-ка, Лексай… – озвучиваю догадку, и подруга кивнув продолжает:

– И Кхёрн, и брат знали, что в то время, пусть и тайком от родителей я уже встречалась с Альрандом. А вот Гардариель, – эльфа погладила ластящуюся к ней крохопету, – наша младшая, наоборот, души в Лексае не чаяла, но считала, что она ему не ровня. Кто она? А он – сын бога!

Малютка в подтверждение этих слов тихо шмыгнула пятачком и спрятала мордашку под мышку уже довольно долго и явно не без труда поддерживающего максимальную материализацию призрака.

– И? – напомнила о том, что хочу узнать эту историю до конца.

– И… у нас не принято так быстро, как у вас, оборотней и фей, браки сотворять. У нас это растянутый на долгие годы ритуал. Куда спешить? Жизнь штука долгая. Это простые смертные по двести лет живут да от скуки мрут, магически одарённым такого счастья не дано. А в нашем роду все поголовно – маги.

– Хм… не знала, что от этого длительность жизни зависит.

– Здрасти! – воззрилась на меня эльфа. – О том, что умирают, потеряв интерес к жизни, знала же?

– Ну так то другое…

– Какое другое-то? Вот представь: ты обычный эльф, гном или оборотень, например. Какова твоя судьба с момента определения дара? Если дано пшеницу растить, то ты на поле так и помрёшь от той самой тоски в один не самый прекрасный день. И не важно, к чему у тебя дар. Неизменно одно – надоест, опостылет. Права выбора или смены профессии всё равно нет. А у магов всё иначе. Они вольны выбирать занятие по душе и всего-то обязаны совершенствовать свои способности и состоять на службе государевой на случай мобилизации, как недавно… – на этих словах, осознав, что задела болезненную тему, Алсея умолкла.

– Ладно, что там про неё, – киваю на, кажется, придремавшую кроху, – и этого Кхёрнова сынульку, – не желая зацикливаться на проблеме, напоминаю.

– Ну… потом… со мной случилось то, что случилось… – говорить ей об этом тоже было нелегко. Не ко всему привыкнуть можно, как показывает практика. – В общем… благодаря Эльме, которая, кстати, и Кхёрна за что-то всей душой ненавидела и всё бредила тем пророчеством, что… прости… не суть важно… – опять потупила взор эльфа. – А следом… это я уже здесь случайно услышала, в общем – Лексай пропал.

Всё рассказанное показалось мне событиями не так давно минувших лет. Хотя сроки и не озвучивались. И я впервые за всё время нашего знакомства задала ни разу так и не озвученный вопрос:

– Алси… а как давно… ну ты, то есть Эльма… ну…

– Четыре года уже почти, – погладив задремавшую на её руках сестрёнку, вздохнула призрачная эльфа.