Пролог

— Мы так и будем делать вид, что ничего не происходит? — наконец-то пальцы Тео перестают раздражающе тарабанить по столику.

Я выпускаю сигарный дым, откидываясь на плетёное кресло.

— Я не делаю вид, что ничего не происходит, — прикрываю глаза, чтобы не сорваться на брате, опека которого впервые за всю нашу жизнь пересекает черту благоразумия.

Даже смешно. Полмира мечтает прирезать меня, но удастся это именно Александре Кано – по словам Тео, конечно. Повторюсь, это смешно. Она моя жена и она меня любит. Более того, она меня уже прощала. Сделает это снова, я уверен. В конце концов, это у неё в крови. Семья Кано может долго и восхитительно играть в месть, но все мы знаем, чем всегда заканчиваются такие игры.

Любовью.

А мы с Алексой друг друга любим.

— Тогда чем ты, блять, занимаешься уже неделю?? — вспыхивает подручный в очередной раз. — Нико, я не понимаю почему ты допускаешь то, что происходит, мать твою… Половина мафии съебалась нахуй, потому что твоя жена рассказала всем о… — Тео качает головой. — …твоём «маленьком» грешке. И я напомню, что сегодня утром взорвалась уже седьмая по счету церковь с нашим товаром!

— Ты стал религиозен? — приоткрываю одно веко и хмыкаю.

— Блять, я тебя раньше Алексы пристрелю, честное слово! — брат со звоном колотит кофе чайной ложкой в чашке, а после отбрасывает. — Ты же знаешь чем это чревато! Этот комитет верховных праведников или как там они себя называют, вот-вот обратит внимание на то, что происходит в городе. Ты этого хочешь? Огласки? Если бы мы не контролировали СМИ, то те бы уже вовсю раструбили, что в городе орудует «Дьявол»... — фыркает, замечая мою реакцию.

Александра в образе «Дьявола»... звучит слишком заманчиво. Хм…

— И если тебе до сих пор происходящее кажется забавным, то я напомню наше главное кредо – дела мафии не должны выйти наружу! И это я ещё молчу в принципе о том, что твоя жена уже успела сжечь товар на несколько миллиардов…

— Я не бедный человек, Теодор, — растягиваюсь в улыбке.

— Сука… Он ебанулся… Мой брат, правда, поехал котелком… — бормочет проклятья себе под нос.

Это меня веселит, хоть я и осознаю всё, что пытается донести до меня Валенти младший. Собственно не он один. Возмущение мафии с каждой выходкой Александры становится громче. И это напрягает гораздо сильнее, чем месть моей жены. И вот как раз это…ключевое:

— Она моя жена, — тушу сигару в пепельнице. — Ей нужно выпустить пар, успокоиться…

Я решил дать ей время.

— Алекса имеет полное право на месть, Нико, — подчеркивает брат. — Но, изволь узнать, до какого предела ты готов допустить её? Пока она не прострелит тебе голову??

— Всё не зайдёт так далеко, — отвечаю уверенно. — Есть вещи, которые эта девушка никогда не сможет сделать. Не переступит, — устремляю взгляд на противоположную от кафе сторону улицы.

И речь не только о моём убийстве. Да, очевидно, что жена хочет навредить мне. Отомстить. Но у неё не получится стать той, кем ей сейчас очень хочется быть. Монстром. Теодор может быть со мной не согласным, но он не знает Алексу так, как я…

Её оружие – это не её собственная ненависть, а моя. Она хочет, чтобы я её возненавидел. Чтобы я ступил на тропу мести, сделал ставку… Скажем, купился. Но у тебя, моя малышка, ничего не получится. Ты не можешь сделать ничего такого, чтобы я возненавидел тебя. Подобное исключено.

— Окей, предположим, — поддаётся на уговоры Тео. — Но, что насчёт людей её отца? Да у неё теперь в прямом смысле слова своя собственная мафия… — и всё же не сдаётся.

— Это было прогнозируемо, — отвечаю безразлично. — Габриель всегда твердил о преданности людей Кано, конечно же, узнав правду, они захотели отомстить, — кручу телефон в руках.

— И ты так спокоен потому что…

— Потому что я капо ди капи, Тео, — напоминаю. — Меня не запугать и меня не так просто убить. Или ты и в этом сомневаешься? — вздёргиваю бровь.

Брат закатывает глаза.

— Я не сомневаюсь, что твоя вонючая задница будет бесить меня до скончания веков! Но меня кумарит, что ты игнорируешь очевидные проблемы, которые могут очень скоро затянуть петлю на твоей шее!

— Александра может сколько угодно затягивать петлю, но она никогда не выбьет табуретку из-под моих ног, — многозначительно заявляю. — Проблемы решаемы, а в остальном… может это и к лучшему, что мафия с ней. Так я могу быть уверенным в её безопасности, — подчеркиваю.

Конечно же, никто Алексу тронуть не посмеет пока она моя жена. Но если кто-то пустит слух о нашем небольшом разногласии, и её врагам покажется, что она сейчас в уязвимом положении… Смертники могут найтись! И да, они очень быстро окажутся в могиле, если только попробуют навредить ей!

— Знаешь, это поразительно… — на мгновение голос Тео становится растерянным.

— Что именно? — уточняю на автомате, просматривая список своих исходящих звонков. В них слишком много Александры. И, конечно же, она ни разу не ответила.

— Ты так уверен в силе ваших чувств, и ты так любишь её…

— Это так, — мне не стыдно признать подобное.

— Тогда почему? — испытывающий взгляд брата заставил меня оторваться от экрана. — Почему ты сделал это, Доминико?

— Рассказал ей правду или убил её родителей? — не выдаю своих эмоций.

— Насчёт первого я уже понял, что ты просто обезумел, — приподнимает брови.

Получается, второе. Вот, что он хочет знать. Не думал, что задаст этот вопрос.

— Ты ответил секундами ранее, Тео, — говорю сухо, не моргая.

— Ради любви? — уточняет с недоверием. — Потому что хотел быть рядом с ней?

— Однажды поймёшь, когда влюбишься, — делаю вывод.

— Нет уж, — поднимает ладони подручный. — Я в такую херню ни ногой! Не понимал ранее смысла любви, а теперь так ещё больше!

Ухмыляюсь.

Зато я очень хорошо понимаю. И люблю.

Стоит образу самой красивой девушки в мире всплыть в голове, как перед глазами тормозит эвакуатор. Мои глаза округляются, потому что на нём мой бентли. И состояние у него плачевное… Стёкла разбиты, бампер и багажник помяты, шины проколоты, а бочина расцарапана металлической проволокой. Кто-то знатно поколотил мою машину. И я прекрасно осознаю кто…

— Твою мать, — вырывается из подручного. — Я из него выпотрошу ответы! — Тео вскакивает с места, чтобы отправиться к водителю, который начал спускать бентли с эвакуатора.

— Не кипятись, — останавливаю брата. — Нет смысла.

Моим решением он не доволен, но садится обратно, сложив руки на груди. Как и прежде хочет многое сказать мне, но уже и сам понимает – бесполезно.

Да, я обожал эту машину, но это всего лишь груда металла. Теперь уже в прямом смысле слова. Да и, собственно, вся эта выходка – как отобрать детскую машинку у мальчика в песочнице, который тебя очень бесит. Забавно, но не более. Я даже не злюсь, Lírio…

Мою мысль перебивает звук входящего смс:

«Надеюсь, тебе понравилась открытка, которую я сделала своими руками. Ужин, сегодня, в 19:30».

Настолько неожиданно, что дыхание перехватывает.

Это она.

Улыбаюсь, блять, самой счастливой улыбкой. Почти не верю, что она написала сама. Я держался, детка, но неделя без тебя… была невыносимой. Я скучал. Я, сука, очень сильно скучал. И ты тоже!

И ты права, мне очень нравится, когда ты делаешь подарки своими руками. Прикасаюсь губами к браслету на запястье. Просматриваю адрес ресторана и со стучащим сердцем отвечаю:

«До встречи»