Глава 1

Не отдавай женщинам сил твоих, ни путей твоих губительницам царей. (Притч.31,3)

Доминико

Втягиваю дым, развалившись на мягком кресле за столиком ресторана, который выбрала Александра. Сжимаю сигару в еле уловимом дрожании. Сигару марки Кано. Я теперь только их и курю. И я уже настолько крышей поехал, что буквально ощущаю привкус своей жены в никотине. И её содержание так высоко, что совсем не рак лёгких меня погубит…

Меня погубит она. Каждый прожитый день без неё.

Конечно же, я не хотел, чтобы она меня ненавидела. Не хотел, чтобы оставляла меня. Не хотел быть тварью в её глазах. И я знаю, что это совершенно идёт вразрез с тем, что я сотворил. Задаюсь ли я вопросом, а стоило ли?

Задаюсь и отвечаю.

Стоило. Ради неё.

И когда она появляется в ресторане, я убеждаюсь в этом вновь. Невероятная Александра Кано заставляет мое сердце потерять дар речи. В облегающем коротком черном платье с небольшим разрезом на бедре и в высоких босоножках с золотистыми висящими ремешками. Она попала под дождь и её волосы стали влажными, а под глазами слегка размазался макияж. Это всё чертовски сексуально.

И когда её взгляд встречается с моим, я понимаю, что…

Нет, она – Валенти. Она моя. Ей суждено было таковой быть.

Поднимаюсь, затушив сигару. Жалею, что передумал насчёт цветов. Я был уверен, что это не свидание. Но сейчас, когда замечаю свой подарок на её запястье… Неужели? Это ведь хороший знак, правда? Или манипуляция, малышка?

— Добрый вечер, Александра, — я вкушаю её имя, когда она подходит к столику.

— Добрый, Доминико, — её густые ресницы не шелохнулись и мне это не понравилось. Словно бы ни капли сорванности не ощутила, увидев меня. Я так в это не верю…

Протягиваю руку, чтобы поцеловать её ладонь. Она позволяет, вкладывая свою ладонь в мою. И я целую задерживаясь. Поглаживаю обручальное кольцо на её пальчике, прекрасно осознавая вероятность уловки, всё равно плохо сдерживаю улыбку.

Девушка усаживается и сразу же делает глоток вина, которое я предусмотрительно заказал. Её любимое. Я тоже сажусь и складываю руки в замок перед лицом. Хмурюсь, пытаясь понять, почему этим вечером мы здесь… в какую игру она пытается сыграть, но… мои желания настолько сильны, что анализировать получается слабо. Скольжу тёмным взглядом по соскам, которые проглядываются сквозь платье. Твою же мать, Нико. Откидываюсь на кресло и делаю большой глоток вслед за ней.

— Соскучился? — вопрос так стремительно и неожиданно вылетает из её уст, что мои брови не удерживаются на месте.

— Ты же знаешь, что да, — принимаю меню из рук официанта, который подходит к нашему столику.

Алекса ухмыляется, но это выглядит игриво. Мы делаем заказ, и когда официант уходит, я спрашиваю:

— А ты?

Девушка сверлит меня долгим взглядом.

— А какие ещё могут быть причины для этого ужина?

Она очень собрана. Впервые настолько. Все такая же моя Алекса, но… что-то изменилось. Было бы глупо предполагать, что не изменилось бы. И всё же… это нечто в ней настораживает меня.

— Не знаю, это ты мне расскажи, детка.

Ещё один долгий взгляд. Её пальцы начинают крутить нож, практически гипнотизируя меня. Только не говори, сладкая, что ты прямо сейчас попытаешься меня убить. Не глупи…

— Например? — оружие делает оборот. — Рассказать, как я вышла замуж не по любви, но по выбору своего отца? Потом влюбилась без памятства в лучшего мужчину в мире? Только вот одна загвоздка, ведь он убил моих родителей? — Александра поджимает губу. — Таким был первый акт, если ты позабыл.

Сглатываю.

— Значит, ты здесь, чтобы всё же убить меня? — делаю вывод. — Интересное место для покушения…

Официант приносит нашу еду. Перед девушкой появляется кровавый стейк. Она неспешно разрезает его и отвечает:

— Смерть – это слишком простая месть для тебя, — обхватывает губами вилку, чтобы стянуть с неё кусочек мяса. Капли крови оказываются на её устах, и она облизывает их неспешно. — Не находишь?

Она всегда была права. Я всё же гребаный извращенец, потому что от её вопроса у меня стояк каменный.

— Ты, кажется, говорила о лучшем мужчине в мире, — хмыкаю и принимаюсь за свою еду.

— Ты убил моих родителей, Доминико, — нож в её руке грозно впивается в стейк.

Отрицать этого я не могу. Сохраняю невозмутимость, запиваю еду бокалом вина.

— Плохие поступки не отнимают хороших, что думаешь об этом? — наши взгляды сталкиваются друг с другом.

Моя надежда и её ярость.

— Как и хорошие не отнимают плохих, — отвечает сухо. — И именно с последнего началась наша история, потому что ты убил моих родителей.

— Нет, — качаю недовольно головой. — Ты знаешь с чего началась наша история…

Она началась так, что это перевернуло всё.

— Планируешь и дальше выезжать на этой детской истории? — фыркает, накалывая листья салата.

Её заявление злит меня, потому что Александра и вправду обесценивает то, что важно нам двоим.

— Я не отступлю, дорогая жена, — это всё, что я могу ей сказать.

Она замирает. И лишь её ресницы наконец-то дрожат. Еле уловимо. Девушка даёт себе время, но её голос всё равно падает камнем на дно колодца, когда она спрашивает:

— Зачем ты сделал это, Нико?

Ёбаный вопрос. Начинаю уставать от него.

— Я желал тебя и получил.

Вот и всё.

Разве ей этого мало?

— Причина в любви. И всегда была только в ней, — добавляю. И дело не в романтизме, а в честности.

Она сжимает салфетку.

— Ты хоть раз пожалел? — её длинные сережки раскачиваются как виселицы, уготовленные для меня. — Например, когда понял, какую боль доставил мне?

Моё каменное сердце трескается.

— Твои родители… — давлю в себе долбаные эмоции. — …были уже очень пожилыми, Алекса.

Я провожу по бороде ладонью и отворачиваюсь, но я знаю, что она выжигает меня и испепеляет. Не думал, что будет в жизни что-то, что я не смогу выдержать. Но это оно. То, как она смотрит на меня…

— Браво, Доминико Валенти, просто браво!

Осушаю бокал до дна.

— Я понимаю…слышишь? — несдержанность пробивается наружу. — Знаю, что…это худшее из возможного. Ты любила своих родителей, и они могли бы ещё пожить какое-то время…

— Заткнись! — хриплым и злым шепотом.

У меня грудная клетка сжимается от ненависти к самому себе.

— Они умерли, Алекса, — повторяю в прострации. — Но мы живы и мы любим друг друга… Вот, что сейчас важно, понимаешь?

Но в ней сейчас всё несогласие мира. Чего и следовало ожидать. Будет трудно. Даже не знаю, сколько времени ей потребуется, чтобы переварить ситуацию и прийти к единственно возможному исходу для нас.

Она и сама не знает.

Александра поднимается со своего места и, молча, направляется в сторону дамской комнаты. Её молчание одновременно убивает меня и дарит надежду. Сжимаю столик руками, в голове много матов. Спорю сам с собой, но всё же не выдерживаю. Срываюсь за ней…

В дамскую комнату я влетаю с чётким сумасшествием. Налетаю на свою жену и подсаживаю её на стойку перед зеркалом. Она тут же упирается ладонями в меня и протестует:

— Ты хоть понимаешь насколько это омерзительная и бесперспективная выходка, капо ди капи?! Всё, что ты сказал, это верх…

Мне похуй. Она не понимает.

— Молчи, Lírio… Позволь напомнить…

Тянусь к её губам, но она отворачивается, плотно сжав их. Не сдаюсь и прикасаюсь к её влажной от дождя шее. Прикусываю венку и целую её ускоренную пульсацию. Александра пахнет умопомрачительно. Мой нос играется с мочкой её уха, и я чувствую, как стройные ножки обхватывают мою талию.

— Вот так…

— Я подаю на развод, Нико, — оглушает меня. Тихо на ушко, так громко для моего сердца. — Вот в чём причина этой встречи…

Сжимаю ее талию и рычу:

— Не глупи, малышка. Это опасно для тебя.

Это, блять, опасно для нашей любви.

— Это больше не твои заботы… Мы больше не возлюбленные, Валенти. Ты – мой враг. После содеянного навеки…

Запускаю пальцы в её спутанные волосы. Облизываю мягкую щеку и вбиваюсь твёрдым пахом.

— Но ты никогда не станешь моим врагом…

— Именно это тебя и погубит, — констатирует задыхаясь.

Почти верю.

Целую её так, как она позволяет. Не в губы. Стягиваю лямку платья зубами и оголяю грудь. Присасываюсь как улитка к своему домику. Отчаянно желаю её. Всю. И как женщину, и как жену… и как врага, если потребуется. Трусь об мягкую кожу бородой и подыхаю. Не думал, что будет настолько невыносимо.

— Ты же понимаешь, что я не соглашусь ни на что из того, что ты задумала?

Никакого развода.

— Тебе же хуже…

Ты даже не представляешь, дорогая, насколько сильно хуже мне каждую ёбаную секунду.

— А-алекса… — прижимаюсь лбом к ней и хриплю. — Ты же всегда знала, что моя любовь больна…

— Да, теперь я многое поняла, — тихо соглашается. — Правда всегда была на поверхности.

— Но это любовь, — вздыхаю. — Чёртова любовь.

— Ты прав, Нико, это любовь, — шепчет с вызовом. — И именно из любви к своим родителям, я поступаю так…

Блять.

Отрываюсь от неё, делаю шаг назад.

— Тогда уничтожь меня, Lírio, — развожу руки. — Давай, уничтожь мою жизнь. Из любви к родителям, — киваю с пониманием. — А после вернись ко мне из любви к нам.

В конце концов, это именно то, на что я и рассчитывал, сознаваясь ей.

— Уничтожу, Валенти, — девушка опускается на ноги и поправляет платье. — Да так, что никакой любви в твоём сердце не останется.

Улыбаюсь почти с насмешкой.

— Это невозможно, — качаю головой.

— Я же дочь Кано, — выгибает бровь. — Ты думаешь, что знаешь, что это значит. Но ты не знаешь…

Мне даже интересно. Сука, да это заводит.

— Уверен, ты покажешь.

— Не сомневайся, — стреляет в меня тёмным взглядом. — Ужин окончен, — она разворачивается по направлению к двери.

— Разве не подвезёшь меня до дома? — предлагаю с наигранной обидой в голосе. — Я ведь без машины теперь…

Конечно, это ложь. Новенький бентли уже занимает мой гараж. Но почему бы и нет?

— Пошли, — сухо соглашается жена.

Этим она меня удивляет, но радует. Я спешу за девушкой следом. Кидаю крупную сумму на столик и забираю свой пиджак. Мы выходим на улицу и тут-то меня ждёт сюрприз. Красавица усаживается на мотоцикл и бросает на меня многозначительный взгляд. Так вот почему она промокла под дождём…

— Ты умеешь водить байк? — не скрываю своего удивления.

— Все в семье Кано умеют, — она взмахивает волосами. — Наш покойный отец научил.

Впечатлён.

Я никогда не был фанатом подобного способа передвижения. У нас Тео по этим делам. Но Моя жена на мотоцикле выглядит слишком горячо…

Зависаю.

— Так ты садишься? — переспрашивает с явным раздражением.

Во все глаза смотрю на ту силу и дерзость, которые рвутся из моей хрупкой Lírio каждую секунду. Она другая. Возможно, даже очень другая. Но всё так же завораживает…

Без предупреждения накрываю её плечи пиджаком, потому что после дождя на улице поднялся прохладный ветер. Усаживаюсь позади. Она никак не комментирует мои действия, но руки в рукава пиджака продевает. Я сразу же притягиваю её к себе за талию. Зарываюсь носом в длинные волосы, а она заводит двигатель. Рёв оглушает, но моя жена даже не вздрагивает. Мы отъезжаем от ресторана, и Алекса увеличивает скорость. Мы, молча несемся по узким улочкам Ору-Прету, ловя свет фонарей. Я наслаждаюсь тем, как её разлетающиеся локоны щекочут моё лицо, и замечаю, что машина с её людьми следует за нами, а машина моих людей за ними. Это чертовски забавно.

Через десять минут девушка тормозит возле въезда, который ведёт на территорию мафии. Я не спешу вставать, лишь крепче обнимаю её.

— Не хочешь зайти? — лукаво интересуюсь.

— В твоих влажных фантазиях, — фыркает.

— А что насчёт твоих фантазий? — трусь носом об мочку её уха.

— В них я собственными руками устанавливаю надгробную плиту на твоей могиле.

— Неплохо, детка, — хмыкаю. — И что же на ней будет написано?

— Моя заповедь…

— Как загадочно, — касаюсь её подбородка и поворачиваю к себе. Приближаюсь.

Она даже не представляет, как сильно хочу её поцеловать…

— Тебе стоит меня бояться, Доминико Валенти… — обволакивает горячим дыханием в полуобороте.

Столько обещаний в этой фразе, но до убедительных ещё далеко.

И в миллиметре от нашего поцелуя она даёт мне локтем под дых. Да так сильно, что я совсем не ожидаю. Заваливаюсь на бок и падаю с мотоцикла. Алекса не медлит и срывается с места. А я усаживаюсь прямо на дороге и смотрю ей вслед. Улыбаюсь как дурак с ощущением, что мы увидимся очень скоро…

— Какого хера, Нико, ты тут расселся??! — сквозь внутреннюю пелену прорывается голос подручного. Из ворот выезжает Теодор. Окна его машины опускаются. — Я тебе весь вечер дозвониться не могу!!!

Да, я отключил звук, чтобы никто нам не помешал. Ничто не может быть важнее нас.

Поднимаюсь не спеша, но когда замечаю, что за Тео выезжают еще несколько машин мафии, у меня закрадывается хуёвое предчувствие…

— Что случилось? — свожу брови.

— То, что я, блять, тебе и говорил! Пока твои яйца играли сердцем в пинг-понг!!! — орёт на взводе брат. — Изабель похитили! И угадай с одного раза, чьих это рук дело??

Твою мать…

Я оглядываюсь на дорогу. Алекса и её люди успели скрыться за поворотом.

— Твою мать!

— Садись, капо, живо, — приказывает Тео.

Я залетаю на пассажирское сиденье и уже через мгновение мы несёмся следом за той, что обвела меня вокруг пальца…