Глава 2

Артем Бережной не просто друг папы или мой формальный опекун. Он человек с максимально странным вайбом, если верить сплетням. Поговаривают, что Айсберг стирает в порошок любого, кто рискнет встать у него на пути. И сейчас этот максимально странный человек смотрит на меня как на мелкий баг в слаженной системе. Как на досадное насекомое, которое проще прихлопнуть, чем пытаться понять.

И мой дерзкий выпад сейчас, скорее всего, выглядел в его глазах нелепо, но отступать поздно. Если я дам слабину, то проиграю эту войну, даже не распаковав чемоданы.

С напускным пофигизмом я подалась вперед, и в нос тут же ударил его парфюм: насыщенный запах мускуса и какой-то горькой нотки.

Вдохнув его полной грудью, во мне за секунду что-то болезненно царапнуло. Некое воспоминание, что растворилось быстрее, чем сладкая вата в воде. Этот запах… он же годами преследовал меня во снах после аварии!

Я почти ничего не помнила о той ночи и очнулась уже в больнице, где меня, как обухом по голове, вышибли из реальности новостью о смерти отца. Но этот запах… он словно выжжен в моей памяти, как клеймо.

Стоп. А что, если Артем в ту ночь был там?..

Я тряхнула головой, вышвыривая дурацкие мысли. Не время для теорий, Яна! Соберись!

— Отдай мне наследство и на этом давай больше никогда не пересекаться.

Все равно от Айсберга для меня толку ноль. За эти шесть лет он хоть раз прилетел ко мне, чтобы навестить и лично посмотреть, как я живу? Да он и звонил условно по праздникам, чисто ради двух-трех слов, наверное, для какой-то воображаемой галочки.

Артем, не сводя с меня парализующего взгляда, медленно поднялся. Открыл сейф и достал папку. Боже, неужели мой билет на свободу реально так близко?

Бережной раскрыл документы и сухо постучал пальцем по одной из страниц. — Пункт 4.2. Трастовый фонд переходит под твое управление по достижении двадцати пяти лет.

Мир перед глазами на мгновение пошатнулся, и я вцепилась в край стола, чтобы просто не сползти на пол от потрясения. Свобода, которая только что казалась осязаемой, помахала мне ручкой и рассыпалась в пыль.

— Что за бред? — я выхватила папку и впилась глазами в строчки. — Это какая-то ошибка! Как это вообще возможно?!

Артем оставался непоколебимым, как скала:

— Никакой ошибки. Твой отец хотел, чтобы ты повзрослела, прежде чем начнешь бездумно сливать его деньги. И кстати, до твоих двадцати пяти я, как твой опекун, единолично распоряжаюсь всеми активами.

— Ты врешь… — к горлу подкатил удушливый ком. — Да ты просто… ты подделал завещание! Решил оставить бабки себе, но для этого ведь нужно держать меня на коротком поводке и поэтому…

Градус в кабинете подскочил до максимума. Я шумно сглотнута, заметив, как в глазах Айсберга что-то опасно сверкнуло. Артем медленно встал и вышел из-за стола, буквально вырос передо мной массивной стеной. Слишком высокий. Слишком мощный. Токсичный настолько, что вытеснил из комнаты весь кислород.

— Мне не нужны деньги Виктора, — он сделал шаг, и я на автомате попятилась, пока не впечаталась лопатками в холодную стену.

Артем приблизился слишком близко, уперевшись ладонью с глухим звуком в стену прямо возле моего лица. Он чуть склонился, заставляя меня с дрожью смотреть в его потемневшие глаза. В их глубине больше не было льда, там бушевал настоящий шторм, будто я задела его чувства за живое. Вот черт…

— А теперь слушай меня внимательно. Я обещал Вите, что позабочусь о тебе, так что забудь про свои планы. Твой дом на ближайшие пять лет — мой особняк. Будешь жить под моим присмотром и по моим правилам.

Чувство страха мгновенно сменилось жгучим негодованием. Что?! Жить с Айсбергом под одной крышей? Он что, хочет превратить мою жизнь в филиал того швейцарского пансиона?

— Да я лучше на вокзале буду спать! — выпалила, чувствуя, как от его близости по коже бегут мурашки.

Взгляд Артема стал еще жестче, и эта его аура власти начинала пугать ни на шутку.

— Помни, что твоим содержанием распоряжаюсь я, — равнодушно отрезал и сразу добавил: — Виктор четко прописал в завещании сумму на твои карманные расходы. Всё, что выше этой цифры — на мое усмотрение.

Да, я видела эту цифру пять минут назад. Жалкие триста долларов в месяц! Папа, ты серьезно?! Решил поиздеваться надо мной, оставив на милость этого тирана?

Артем нагнулся еще ниже, так, что я почувствовала исходящий от его тела жар, который пугал и сбивал с толку сильнее, чем слова. А еще ощущала странную дрожь, что совсем не вписывалась в нормы моей злости, но от которой я никак не могла отмахнуться.

— У тебя десять минут на принятие решения. Если что, машина все еще ждет внизу.

Решение? Какое, к черту, решение? У меня его просто не осталось…

Прежде, чем что-то ответить, решительно оттолкнула от себя Айсберга и, схватив документы, еще раз пробежалась глазами по завещанию. Может, есть какая-то лазейка?

Но нет. Всё четко: до двадцати пяти лет я обязана жить под опекой Артема Бережного. Да это же… издевательство!

— Хорошо, — выдохнула, скрипя зубами так сильно, что чуть эмаль не стерла.

Айсберг едва заметно хмыкнул, но мне показалось, что его лицо перекосило гримасой победы над жертвой. Скотина!

— Тогда добро пожаловать домой, Яна.

Я едва сдержалась, чтобы не съязвить на прощание, и вышла из кабинета с гордо поднятой головой, хотя внутри всё кипело, как в проснувшемся вулкане.

Поездка до особняка прошла в гробовой тишине. Я сверлила взглядом затылок водителя, при этом мысленно поджигая черный внедорожник. Хорошо бы вместе с его хозяином, но долбаный Айсберг остался в офисе, лишь сухо бросил, что вернется к ужину.

Да лучше б ты вообще не возвращался!

Тем временем машина остановилась у кованых ворот, и я невольно сжала пальцы в кулаки. С виду особняк Бережного напоминал его самого: неприступная крепость с высоким забором, уныло-серыми стенами и окнами с решетками, будто в тюрьме...

Войдя на территорию и оглядевшись, я только утвердилась в своем мнении: тут всё под стать владельцу. Дорого, минималистично и бездушно. Казалось, даже идеально подстриженный газон и тот не смел расти без личного разрешения хозяина.

Переступив порог дома, едва слышно бормочу под нос:

— Добро пожаловать в ад.

Водитель поплелся следом с моим чемоданом и нас встретила давящая тишина. Мы что, одни в доме? Б-р-р!

— Ваша комната на втором этаже, третья дверь слева, — сообщил водитель, указывая на лестницу.

Равнодушно дернула плечом, стараясь не смотреть на стены, увешанные явно дорогими картинами. Как-то тут все… будто не обжитое, холодное и мрачное. Хоть бы цветок в углу поставил в горшке, тогда атмосфера стала бы живее.

— Если что-то понадобится, я буду на улице.

Поднимаясь, я мечтала только об одном: закрыться в комнате, рухнуть на кровать и придумать, как сбежать из этого склепа. Но когда толкнула дверь… реальность наотмашь ударила по лицу.

— Да ты издеваешься, Айсберг?! — заорала я так громко, что эхо отлетело от стен и больно выстрелило по ушам.

Эта комната… она выглядела как изощренная пытка над людьми. Розовые стены, огромная кровать с балдахином и стразами, пушистый ковер цвета сахарной ваты… а вишенкой на этом тошнотворном торте стала целая армия плюшевых зайцев. Они были повсюду…

Спасибо хоть лампа на комоде просто розовая, а не в форме единорога, например.

Неужели это способ Айсберга сказать, что я для него всё та же испуганная малолетка? Если так, берегись, Бережной, потому что я давно выросла!

Снова рассмотрев комнату, меня затрясло от ярости и желания разнести этот кукольный домик Барби в щепки, но в итоге лишь сжала кулаки.

А затем, схватив первого попавшегося зайца, я со всей дури швырнула того в стену, представляя на его месте Айсберга.

— Ненавижу! Тиран! Деспот!

Я металась по комнате, чувствуя, как внутри поднимается горячая волна протеста. Да я же и ночи не выдержу в этом розовом безумии!

Надо срочно что-то делать… Но, что? Ответ нашелся сам — в кармане завибрировал телефон, а на экране высветилась фотка Леры.