Глава 2.1

И ничего, и ни в одном глазу,

Всё выжжено, развеяно и пусто.

Валентин Гафт.

ЛЕСЛИ

—Выглядишь, как кусок дерьма,— звонкий голос Мейсона стал причиной моей первой, за последние пять лет, улыбки. Я выплюнул жвачку, снял солнцезащитные очки и поклонился охране, что стояла по бокам высоких металических дверей в

Уормвуд-Скрабс. Но выражения их лиц не изменились. Какая трагедия.

—Ещё вчера этот громила показал мне фак, а сейчас даже не прощается со мной,— ткнув пальцем на мужчину в форме, пожаловался я, состроив грустную мордочку,— невоспитанное дерьмо!

Эта тюрьма хорошенько потрепала мои нервишки и не дала мне потерять свои навыки. За что я ей очень благодарен. Однако, сейчас ад окончен и единственное в чем я сейчас действительно нуждался- хороший душ и сигареты.

—Что за очки, Уолт?— выхватив из его рук смятую пачку сигарет, я достал одну и зажал между зубами, ожидая, пока черноволосый достанет зажигалку.

—Ты отсидел пять лет, Кинг. Мода прогрессирует,—цокнул он, выпуская серый дым сквозь зубы. Я сделал вид, что внимательно слушаю его, пройдясь языком по сухим губам,— А вот кроссовки Nike, похожие на твои, я видела в мусорном баке, выкидывая туда свой.

—Несмотря на все твои отговорки, я скажу тебе, как близкий друг,— я выкинул окурок не докуренной сигареты и прижал ее к асфальту подошвой спортивной обуви,— они не делают тебя умнее.

Подушечкой указательного пальца, я ударила по носу Мейсона, надел назад свои солнцезащитные очки и залез в его новый BMW цвета морского дна. Краем глаз, я заметил, как Уолт на секунду задумался и снял свои заумные очки Гарри Поттера, а потом, устроившись за рулем, уставился на меня.

—Что?— спросил я, вскинув руки. Мейс демонстративно открыл бардачок, находящийся передо мной, и кинул туда свои "рамы". Неужели это так задело его? Я расхохотался.

—Ты мудак, Лес.

—Я тоже скучал.

Мы долго ехали по пустой дороге и я лениво расположился на кожаном сиденьи, а голову откинул назад. Мое тело расслабилось. Остановившись на светофоре, Мейсон повернулся к задним сидения и достал оттуда интернет-планшет.

—Держи. Прочитай, что СМИ пишут о тебе. Ты уже третий день украшаешь первые страницы лондонских газет.

Я взял айпад в руки, открывая страницу с интересным заголовком «Лесли Кинг снова на свободе». Когда страница загрузилась, я с ужасом воскликнул:

—Почему они выбрали самый неудачный магшот?

На всю страницу до невозможности растянули мое фото, сделанное под арестом. Мейсон издал тихий смешок, заезжая в центр города. Я быстро прошёлся по абсурдным строчкам, написанных обо мне и устало вздохнул. Моя голова готова лопнуть от всей, поступивший в неё, информации.

—Я тоже был потрясен, когда увидел, что тебя называют самым опасным ганстером Англии,— произнёс Мейсон.

—Завидуешь?— кинув планшет назад, я достал бутылку воды и сделал глоток. На свободе даже вода имеет совершенно другой вкус.

Пока я сидел в маленькой комнатке, которая иногда сменяла свой классический стиль на рождественский, Лондон во всю процветал. Появились новые высокие здания, театры, магазины и торговые центры. Я даже не узнал ту самую улицу, которую когда-то мог пройти с закрытыми глазами. Здесь мы впервые познакомились с Эрвином.

—Ребята знают, что я вышел?

— Думаю, что знают. Сейчас о тебе даже дворовые мальчишки знают.

Вскоре, Уолт довёз меня до моей квартиры, которую я купил очень давно. Сейчас мне не хотелось возвращаться в дом к остальным парням, мне нужно было одиночеств, но и здесь надолго я оставаться не собирался. Слишком людное место. Припарковав машину, Уолт произнёс:

—Я купил тебе небольшое количество продуктов и новых вещей, пока ты тут.

Кинув краткое «спасибо», я попросил у Уолта ключ от квартиры. Он сразу вытащил его из заднего кармана своих черных джинс и мы зашли в лифт. На панели кнопок, я выбрал седьмой этаж из двенадцати, и кабина резко начала движение вверх, изредка покачиваясь. Остановившись на нужном нам этаже, мы синхронно двинулись к двери миндального цвета.

Внутри ничего не изменилось. Декор стоял на том же месте, на который я его поставил после покупки. В большой прихожей стояла гитара, а на стенах весели картины мрачного Лондона. К слову, я любил Лондон и никогда не давал место мыслям покинуть его. На кухне царила чистота, а холодильник действительно был заполнен. Я достал готовый сэндвич с индейкой и сыром маасдам и принялся поедать его. Этот сладковато ореховый вкус с нежнейшим мясом индейки я никогда не забывал. Мои глаза сами закатились от удовольствия, а желудок искренне обрадовался, что это не очередная порция пюре с непонятной жижой , которую в моем пятилетнем аду было принято называть «соусом к пюре».

—Я готов наслаждаться каждым кусочком.

Лицо Мейсона искривилось. Он был и удивлён и заинтересован.

—Если бы я знал, что ты там голодал, то закупил бы побольше полуфабрикатов.

Его пальцы прошлись по волосам, что были уложены лаком, а потом он двинулся в спальную комнату. Я последовал за ним, остановившись около большого дубового шкафа, двери которого он распахнул и достал оттуда серый лонгслив и такого же цвета джогерры.

—Переоденься. Эти тряпки выглядят ужасно.

Я просканировал вещи, которые он выбрал и кинул на кровать, а затем, доверив свой сэндвич другу, взял их и зашёл в ванную комнату.

Включив тёплую воду в душевой кабине, я позволил пару окутать всю комнату. Пройдясь рукой по стеклу зеркала, которое вспотело из-за резко повышенной температуры воздуха в комнате, я уставился на своё отражение.

Светлые волосы, которые когда-то спадали на плечи, стали заметнее короче. Их заставили состричь прямо за неделю до моего выхода. Теперь оставшиеся пряди зачёсаны назад. Светло голубые глаза были окружены полопавшимися сосудами, а на губах было несколько свежих ран, напоминающих о борьбе за своё имя. Я стянул футболку и скинул рванные, темные джинсы. Затем, я залез под горячие струи воды и мышцы моментально расслабились, но тут же напряглись, когда, закрыв свои глаза, я увидел пару медовых. Я пошатнулся и облокотился на холодную плиту кафеля, которой была покрыта вся стена комнаты. Я выключил воду и поспешил выйти, чтобы не дать прошлому вновь завладеть мною. Последние пять лет я работал над тем, чтобы забыть о чувствах к девушке, что изменила мою жизнь. И у меня это почти получилось. Я больше не стремился появиться в ее жизни и снова подвергнуть опасности.