Глава 4

Его пальцы разжимаются и медленно скользят по моим рукам, порождая россыпь из тысячи мурашек по всей коже. Они спешно разбегаются по всему телу, зарождая в нём порочную дрожь. Я не могу отвести взгляда от его горящих голодом глаз. Ему и того мало, склонившись к моей шее он с шумом и глубоко вдыхает в себя мой запах, да так и не отстраняется.

— Ты афродизиаками что ли намазалась? Пахнешь, как реально самый вкусный десерт.

Замираю, глядя на него с ужасом. Потому что… не должен он чувствовать моего запаха. Я же тонну парфюма на себя лью каждый раз, чтобы перебивать родной аромат. И вряд ли просто льющаяся на нас сверху вода способна так сразу его смыть. Тогда как он чует? А он точно чует. Вон как водит носом по моей шее, снова и снова глубоко втягивая в себя воздух возле неё. А затем он делает то, отчего у меня сознание тысячью фейерверков взрывается. Он кусает меня. Прямо на стыке шеи и надплечья.

— Ты что творишь? — отшатываюсь от него, упираясь ладошками в тяжело поднимающуюся и опускающуюся грудь.

Кажется, он и сам от себя в шоке. Хмурится. Но лишь мгновение. Следом улыбается, да так довольно, что я только больше напрягаюсь.

— Десерты следует пробовать.

И действительно принимается пробовать. Вновь подаётся вперёд и прижимается губами к моей шее. Скользит ими по чересчур ставшей чувствительной коже, слегка прикусывая то и дело. Руки тоже в стороне не остаются, медленно скользят по плечам, слегка задевая большими пальцами полушария груди. Я напряжённо смотрю в полыхающие золотом глаза, стараясь вовсе не дышать. Даже когда ладони ложатся на мои холмики, ласково сжимая.

— Идеальная просто, — отводит он от меня свой взгляд, сосредотачиваясь на своих действиях.

Да с таким видом, будто и правда никогда ничего не видел прекраснее моей груди.

Убейте меня кто-нибудь!

Что он творит?

— Не надо, — вновь пытаюсь избавиться от него, толкая от себя.

И даже почти получается.

— Ты права, пора перейти к главному блюду, — отстраняется.

И вдруг нахально улыбается. Я настолько обескуражена всеми его словами и действиями, что едва соображаю. А он берёт, и… опускается передо мной на колени.

Мамочка моя, что он задумал?!

Узнать не суждено.

В дверь спальни громко стучат. Грохают по двери кулачищами так, словно война начинается, и у нас всеобщая мобилизация.

— Какого хера?.. — рявкает хозяин спальни, выпрямляясь.

— Посылка прибыла, босс. Надо распаковать, пока не стала просрочкой. Ты приказал, чтоб не трогали без тебя, — доносится приглушённое и заметно виноватое мужским басом с той стороны двери.

Оборотень на это шумно выдыхает и прикрывает глаза. Болезненно морщится, поправляя свой стояк. Смотрит при этом на меня с таким сожалением, словно он истинный кот, а я — самые вкуснейшие в мире сливки, которые тают и исчезают у него на глазах.

— Блядство! — коротко ругается пополам с рыком.

А затем резко отстраняется. Ещё раз проходится по мне голодным взглядом с головы до ног.

— Будешь ждать меня в моей спальне, фейка. Вернусь, продолжим, — выдыхает охрипшим голосом, прежде чем отвернуться. — И только попробуй свалить. Всё равно найду. И отымею там же, где поймаю.

Вышагивает из душевой, на ходу застёгивая насквозь мокрые брюки, и хватает по пути полотенце, которым вытирает лицо, прежде чем покинуть комнату.

Я же медленно сползаю по стене, чувствуя, как меня колотит всю.

Пронесло…

Даже не верится.

— Лунная богиня, — выдыхаю, запуская руки в мокрые волосы.

Сверху на плечи до сих пор льётся тёплая вода, но едва ли согревает на самом деле. Внутри слишком холодно. Едва нахожу в себе силы обратно подняться на ноги. Но нахожу. Возвращаюсь в спальню, то и дело прислушиваясь к звукам в коридоре. Но там на первый взгляд тихо. Никого. Но я не расслабляюсь. Стаскиваю с кровати простынь и обматываю её вокруг себя на манер тоги. Так себе прикрытие, но что есть. Зато она чёрная, в темноте не будет бросаться в глаза.

Да, я всё-таки собираюсь сбежать.

В конце концов, этот псих обещал, что последствия меня ждут, когда он меня найдёт. Но это если найдёт. А он не найдёт. Уж я об этом позабочусь.