Глава 3

Всего два моих отрывистых вдоха, и мужские пальцы запутываются в моих волосах на затылке, а затем тянут вниз, отчего я и правда падаю на колени.

— В твоих же интересах, чтобы мне понравилось, фейка, — мрачно комментирует свои действия он. — Если понравится мне, тогда всё остальное понравится и тебе.

Наравне со словами расстёгивает брюки, приспуская их. И…

Мать моя — жуть!

В ужасе смотрю на покачивающийся перед лицом возбуждённый член. Длинный толстый ствол, увитый венами, выглядит… совсем не похожим на конфетку, которую следует втягивать в рот, как описывали это дело девочки из общежития. Разве что гладкая набухшая красная головка с капелькой смазки на кончике. В остальном же… Вообще ни разу! Ещё и огромный, почти как моя рука от локтя до запястья!

И это он собирается запихнуть в меня?!

— Долго ещё любоваться им будешь? — слышится над головой, отчего я нервно вздрагиваю.

— Я… Эмм… Ну…

— Бля, фейка, я сейчас точно не сдержусь и выебу тебя прямо здесь без всяких прелюдий на сухую!

— Не надо! — отказываюсь тут же. — Я… Я… А ты его мыл?

И тут же съёживаюсь под ярко вспыхнувшим взглядом.

А я что? Я ничего! Я просто на нервах. Вот и несу всякую чушь. Хотя вряд ли меня это оправдывает, особенно в его глазах.

— Чё ты там только что пролепетала? А ну-ка повтори, — зло щурится оборотень.

— Ну, ты, это… сам же сказал, что собираешься его в меня пихать. А, между прочим, ты своим грязным… этим… заразу можешь мне занести, если немытый! Тебе-то ничего, а мне лечись потом. И… Ой…

Мужчина резко дёргает меня вверх, отчего я лицом ему в грудь утыкаюсь, в очередной раз пошатнувшись на шпильках.

— Помыть его, значит, хочешь? Ну идём, фея чистоты ты моя. Помоем!

И столько предвкушения в его словах, что я больше прежнего напрягаюсь. И не зря! Слышится треск ткани, а следом моё платье опадает двумя бесполезными кусками к нашим ногам.

Ой, мама…

Смотрю на чёрную ткань на полу, затем на мужчину. Но сколько ни силюсь что-то сказать, ничего не выходит. Меня буквально парализует происходящим. А ему и того мало. Он точно так же избавляется от своей рубашки. Оторванные пуговицы падают на пол, скачут по нему под грохот моего сошедшего с ума пульса, пока я пытаюсь осознать проделанное им. Я даже не сопротивляюсь, когда он и впрямь затаскивает меня в душ, где на нас сверху тут же обрушивается с десяток тёплых струй. Только отстранённо отмечаю, что брюки он пока ещё с себя полностью так и не снял.

Это ведь хорошо, да?

Или нет…

Потому что за всем этим я забываю о другом. Что сама стою перед ним в одних босоножках и трусиках-танга. Именно за последнее оборотень и берётся. Поддевает когтями тончайшее кружево, слышится треск натянутой ткани, а затем она опадает на пол душевой кабины.

— Охуенно красивая ты, фейка. Меня давно так девки не вставляли, как ты, — хрипло шепчет этот варвар, дотошно проследивший путь моего павшего в неравном бою белья.

Грубый комплимент, полный искреннего неприкрытого восхищения, заставляет покраснеть. И ужаснуться собственной реакции. Обхватываю себя руками, и тут же всхлипываю, когда он их перехватывает и прижимает к стене, вжимая и меня в неё своим телом. В живот упирается его эрекция, а в душе по-новой нарастает паника.

— Я не хочу. Не надо. Пожалуйста, — прошу, глядя на него с мольбой.

По моему лицу стекают капли воды, а может уже и слёзы, не знаю. Я в откровенном ужасе и совершенно не знаю, что мне теперь делать. Что ему моё сопротивление? Что укус комара. Совершенно не замечает.

— Ничего. Это пока. Потом ещё добавки просить будешь. Вы все просите, — ведёт носом по моей щеке.

— Но не я. Я не буду, — трясу головой, уходя от прикосновения насколько возможно в моей ситуации. — Не буду.

Новое прикосновение, на этот раз губ, заставляет цепенеть от страха. У меня не получается от него отвернуться. Только крепко зажмуриться.

— Будешь, феечка моя. Обязательно будешь. И я тоже буду. Долго. Очень долго буду наслаждаться тобой в ответ, — шепчет он хрипло, потираясь об меня бёдрами.

— Не надо, — вновь качаю головой. — Я тебя прошу.

Мужчина замирает. Я чувствую на лице его тяжёлое дыхание, но что-то делать он больше не спешит. Пальцы на моих запястьях и те, то крепче сжимаются, то разжимаются.

— Попроси ещё так. Это, пиздец, как вставляет.

Замолкаю. И очень стараюсь не заплакать. Лишь снова и снова кусаю губы до боли.

Кажется, это конец. Мне не выбраться из этого плена.