Глава 6. Операция «Бывшая»

Александр

Дверь захлопнулась за моей спиной, отрезая меня от Светы. От ее гнева, слез и того пьянящего тепла, что на секунду вспыхнуло между нами.

Я спускаюсь по лестнице, и в ушах все еще звенят ее слова: «Вы мне противны!» Слова девчонки, которая не боится меня и которая за один вечер заставила почувствовать больше, чем Милана за все месяцы нашей связи.

Машинально касаюсь пластыря на щеке. Под ним пульсирует царапина. Подарок ее рыжего охранника. Гнев уже схлынул, оставив после себя странную, непривычную пустоту. Обычно моя ярость — это топливо, но сегодня она куда-то ушла, открывая дорогу другому чувству. Горькому, обжигающему осознанию.

Света была права. Всё, что она кричала мне в лицо, было чистой правдой. Я вел себя как последний подлец.

Сажусь в машину. Добр, дожидавшийся меня на переднем сиденье, тут же утыкается мокрым носом мне в бедро. Тихо поскуливает. Его умные глаза смотрят на меня с немым вопросом.

— Что, друг? Тоже её полюбил с первого взгляда? — тихо спрашиваю я, почесывая пса за ухом.

Добр виляет хвостом и издает короткий одобрительный вздох. И в моей голове все вдруг встает на свои места. Этот пес, которого я спас из адской ямы, чье мнение ценю больше человеческого… он выбрал Свету. Добр увидел в ней то, что я сам боялся признать: родственную душу.

И он искренен в своей симпатии. А я?

Мысль о Милане вызывает лишь досаду. Её навязчивые селфи, притворная сладость — всё это вдруг кажется дешевым и пошлым на фоне искреннего, яростного гнева Светы.

Наши отношения были игрой, обменом услуг: она мне тело и лесть, я ей деньги и статус.

Со Светой всё иначе. С ней я чувствую себя… живым. Теряю контроль и совершаю импульсивные, сумасшедшие поступки, вроде поцелуя, который шокировал меня самого.

Мне просто захотелось, и я поддался порыву.

Достаю телефон. Не глядя нахожу номер Миланы и отправляю короткое сообщение: «Всё кончено. Не звони мне больше.» Я не хочу лишних объяснений. И так все ясно.

А вот с моим бельчонком ничего не ясно. И в этой неопределенности теперь весь смысл.

Поездка до моего особняка на Рублевке проходит в тишине. Я не включаю музыку, прислушиваясь к гулу мотора и ровному дыханию Добра. В голове снова и снова возникает милое лицо с веснушками, искаженное обидой.

Сворачиваю на освещенную подъездную аллею, и фары выхватывают из темноты одинокую фигуру. Милана. Она стоит у массивных кованых ворот, скрестив руки на груди. И она в ярости.

А ведь я хотел избежать скандала.

— Вот черт… — мысленно ругаюсь. Забыл, как моя любовница настойчива, когда дело касается ее комфорта.

Электроника распознает брелок, ворота начинают бесшумно разъезжаться. Но прежде, чем я проезжаю, Милана резким движением встает перед капотом, преграждая путь.

Бью по тормозам и с глухим стуком открываю дверь.

— Ты с ума сошла? — рычу.

— Нет, это ты сошел с ума! — визжит любовница, срываясь в истерику. Она трясет перед моим лицом телефоном. — «Всё кончено. Не звони.»? Это что, шутка?! Ты вышвыриваешь меня СМСкой?! Морозов, ты тварь последняя!

Выхожу из машины. Добр выпрыгивает следом и встает рядом. Пес насторожен, он неотрывно следит за моей бывшей.

— Я не вышвыриваю. Просто констатирую факт, — холодно парирую. — Наши отношения завершены. Всё сказано предельно ясно.

— Но почему?! — в крике Миланы боль и непонимание. — Вчера все было прекрасно! Что я сделала не так?!

Смотрю на ее прекрасное, искаженное злобой лицо и вижу пустоту. Ту самую пустоту, которую так ярко подсветила сегодня другая. Взъерошенная, злая, пахнущая зеленкой и кошачьей шерстью.

— Ты ничего не сделала, — устало произношу. — Всё просто закончилось. Тут нет ничьей вины, Милана.

— Кто она?! — шипит любовница, прищуриваясь. — Должна же быть другая! Кто эта стерва?!

Вопрос висит в прохладном ночном воздухе. Признаться — значит подставить Свету под удар.

— Никакой «стервы» нет, — лгу я, и мой баритон снова становится непроницаемым. — Это мое решение. И оно окончательно. Между нами все кончено.

Разворачиваюсь, чтобы сесть в машину.

— Саша! — крик Миланы становится умоляющим. — Пусти меня внутрь! Мы можем все обсудить!

— Нет, — не оборачиваюсь. — Охранник вызовет тебе такси, я все оплачу. Деньги за квартиру внесены за полгода, ты можешь поискать работу или… нового спонсора.

— Я не позволю так со мной поступить! — истерика в её голосе сменяется ледяной, хитрой ноткой. — Думаешь, ты у меня один такой?! Ха! Ладно, неважно. Раз уж ты решил променять меня на какую-то… давай начистоту. Моё время, моя репутация и те полгода, что я украшала твою жизнь, пока ты пропадал на работе, всё это имеет цену. Очень конкретную. Я хочу компенсацию. Например, тот самый браслет от Cartier. Тогда мы расстанемся цивилизованно. И я забываю дорогу к твоим воротам.

Я медленно поворачиваюсь к ней. Мой взгляд спокоен, но внутри всё кипит. Её признание звучит как плевок.

— Рад, что ты призналась в измене сама, — произношу тихо, с холодной усмешкой. — Это снимает с меня все моральные обязательства. Ты хочешь торговаться за то, что уже подарила кому-то другому? Смело. Браслет? — скрещиваю руки на груди. — Дорогое прощание для ненадёжного аксессуара.

— Очень, — она вытирает щеку с театральной грацией, будто не слышит сарказма. — Но, поверь, дешевле, чем я могу стоить тебе, если начну вспоминать наши милые беседы перед твоими партнёрами. Ненароком, конечно. Браслет и мой выезд из твоей квартиры в течение суток. Или… я остаюсь и начинаю новую, интересную жизнь прямо в твоём особняке. С пресс-конференциями для СМИ о нюансах твоего… бизнеса.

Я смотрю на неё… разгневанную, жадную, но в своей злости удивительно… мелкую. Милана как муха — надоедливая, но не опасная. С ней можно договориться. Только на её условиях.

— Хорошо, — киваю, устало потирая переносицу. — Завтра на твою карту приходит подтверждение оплаты. А сегодня ты собираешь свои вещи и исчезаешь. Навсегда. Если я снова увижу тебя у своих ворот, мой юрист готовит такой иск о клевете и вторжении в частную жизнь, что твои будущие «такие» за всю жизнь это не оплатят. Ясно?

Её улыбка сползает с лица. Милана фыркает, разворачивается и шагает прочь, высоко задрав подбородок. Скандал исчерпан. Угроза нейтрализована. Ценой одного нелепого, но дорогого браслета.

Сажусь в машину, захлопываю дверь. Добр прыгает на свое место. Заезжаю на территорию особняка. Ворота медленно закрываются.

Заглушаю двигатель в гараже. Тишина особняка, которой я обычно наслаждаюсь, сегодня давит. Прохожу в гостиную, Добр следует за мной.

Опускаюсь на одно колено перед псом, почесываю его за ухом.

— Ну что, дружище, — тихо говорю. — Теперь у нас с тобой есть цель. Самая сложная и важная.

Смотрю в темное панорамное окно, за которым раскинулся любимый сад моей матери.

Впереди новый день. И моя рыжая заноза по имени Света еще не знает, что он ей готовит. Потираю руки.

— Начинаем завтра. Операция «Бельчонок» вступает в активную фазу.