Глава 5. Последний подарок перед исчезновением

Сидя в зоне ожидания терминала №4 аэропорта JFK, я совершила свою последнюю месть.

Из внутреннего кармана сумки я достала старый ноутбук.

Внутри хранилось то, что я годами собирала молча и незаметно.

Копии сомнительных транспортных документов.

Несколько контрактов на «консалтинговые услуги», оплаченных наличными через подставные фирмы.

И аудиозаписи — случайно сохранённые разговоры Калеба с конкурентами.

Когда-то он научил меня главному правилу их мира:

«Не доверяй никому настолько, чтобы не оставить на него страховку».

Только он не заметил, что однажды я тоже начала страховаться от него.

Калеб уже давно хотел занять место Вито Фальконеля.

Старый дон мешал ему.

Слишком осторожный.

Слишком опытный.

Слишком живой.

Через цепочку анонимных прокси-серверов я вошла на закрытый зашифрованный ресурс, доступ к которому был только у людей семьи.

После этого выбрала два файла.

И одну фотографию.

Самую неоднозначную.

Калеб рядом с человеком, которого Вито ненавидел последние десять лет.

Я ничего не объясняла.

Ничего не требовала.

Просто отправила архив одному из самых доверенных советников Вито.

Этого было достаточно.

Вито Фальконель был старым параноиком.

А параноики особенно хорошо умеют чувствовать запах предательства.

Я тщательно уничтожила все следы.

Закрыла ноутбук.

И глубоко засунула его обратно в сумку.

Где-нибудь в парижском метро он исчезнет навсегда.

Как и я.

Потом я достала телефон.

В последний раз открыла социальные сети.

Моё лицо всё ещё гуляло по интернету в бесконечных издевательских монтажах.

Видео с моими извинениями давно превратили в мем.

Под хэштегом #ElenaRossiConfesses люди продолжали соревноваться в жестокости.

А страница Лариссы Моро выглядела как идеальная витрина чужого счастья.

Три часа назад она выложила новое фото.

Утренняя йога.

Тонкая фигура в лучах солнца.

Безупречный профиль.

Под публикацией — тысячи восторженных комментариев.

«Ларисса просто богиня!»

«Вот что значит настоящая сильная женщина!»

«Счастья Лариссе и мистеру Фикетту! Пусть бесятся все хейтеры!»

«Разница в уровне очевидна. Одна — королева, другая — цирковая клоунесса.»

Я долго смотрела на её лицо.

На этот идеально выстроенный образ «доброй», «сильной», «великодушной» женщины.

И меня затошнило.

Женщина, которая разрушила мой брак.

Женщина, из-за которой моя мать умерла в одиночестве.

Теперь в глазах толпы выглядела почти святой мученицей.

Я переключилась на другое приложение.

Зашифрованное.

Там хранились её «подарки».

Все аккуратно отсортированные по датам.

От первых размытых фотографий спящего Калеба…

До снимков, где она позировала в моей ванной в моём халате, делая селфи перед зеркалом.

А ещё сообщения.

Подробные.

Грязные.

Жестокие.

«Он говорит, от тебя всегда пахнет бедностью. Сколько ни мойся — не смоешь.»

«Простыни, которые выбирала ты, просто ужасны. Мы уже заменили их.»

Каждое сообщение было как плевок мне в лицо.

И скоро всё это уйдёт.

Нескольким её главным конкуренткам.

И редакции TMZ — самому мерзкому и жадному таблоиду Голливуда.

Анонимно.

Без подписи.

Без обратного адреса.

Пусть теперь Ларисса попробует пережить хотя бы часть того, через что прошла я.

Когда я закончила, в кармане рюкзака завибрировал телефон.

Калеб.

Я несколько секунд смотрела на экран.

Потом всё-таки ответила.

— Да?

— Ты где? — как всегда спокойно спросил он.

Ни тревоги.

Ни тепла.

Ни намёка на то, что несколько дней назад умерла женщина, которая когда-то кормила его ужинами в нашей маленькой квартире.

Я посмотрела в окно.

За стеклом медленно двигали самолёт к взлётной полосе.

— На улице.

— Понятно.

Конечно, ему было всё равно.

Он позвонил не потому, что волновался.

А потому, что хотел закончить неудобный разговор.

— Тебе уже лучше? — спросил он ровно.

Я молчала.

— Елена, — его голос стал чуть официальнее, но всё ещё сохранял ту самую снисходительную мягкость человека, уверенного, что всё контролирует. — Я хочу, чтобы весь этот неприятный эпизод наконец закончился.

Неприятный эпизод.

Вот как он называл смерть моей матери, публичное унижение и разрушенную жизнь.

Я крепче сжала телефон.

А он продолжил:

— Шесть месяцев раздельно. Не слишком долго. Но и не слишком мало. За это время многие вещи могут остыть. Люди могут подумать о действительно важных вещах.

Он сделал паузу.

Ждал моей реакции.

Наверное, был уверен, что я снова сломаюсь.

— Если ты сумеешь всё осознать… — медленно произнёс он, тщательно подбирая слова, — если действительно изменишься… тогда, возможно, некоторые вещи ещё можно будет пересмотреть. Всё-таки между нами слишком многое было.

Изменишься.

То есть:

молчи.

терпи.

прими его любовницу.

прими ребёнка от другой женщины.

прими публичное унижение.

И тогда, возможно, великий Калеб Фикетт позволит мне остаться рядом в роли удобной, приличной жены для официальных мероприятий.

— Калеб, — спокойно произнесла я.

— Да? — в его голосе даже появилось лёгкое удовлетворение.

Наверное, он решил, что я наконец одумалась.

Я улыбнулась.

Очень тихо.

Очень устало.

— Ничего. Просто желаю тебе счастья.

И сразу сбросила вызов.

Не дав ему сказать ни слова.

После этого я вытащила аккумулятор из телефона.

Разломала SIM-карту пополам.

И выбросила части в разные мусорные контейнеры.

В этот момент по терминалу разнёсся мягкий женский голос:

— Пассажиры рейса Air France AF008 до Парижа, начинается посадка…

Я поднялась.

Взяла единственную сумку.

Несколько простых вещей.

Документы.

Фотография мамы.

Вот и всё, что осталось от моей прошлой жизни.

Не оглядываясь, я пошла к выходу на посадку.

И за тяжёлым стеклом аэропорта навсегда оставила Нью-Йорк.

Калеба.

Нашу любовь.

И женщину, которой я когда-то была.