Глава 2. Лёд и пепел

Марго

Это не просьба, а приказ. Андрей смотрит на меня несколько долгих секунд, потом его плечи опадают. Он отстёгивает ремень безопасности. Я не двигаюсь.

Он наклоняется ко мне. Его пальцы дрожат, когда он задирает подол моего платья. Шёлк скользит по бёдрам. В салоне холодно, и я чувствую, как по коже бегут мурашки.

Андрей стягивает с меня тонкие кружевные трусики резким, почти грубым движением. Они рвутся. Хорошо.

— Марго… — он снова пытается что-то сказать, его дыхание опаляет внутреннюю сторону моего бедра.

— Никаких слов, — шепчу я. — Поработай языком. Пока я не скажу «стоп».

Горячие губы касаются нежной кожи. Сначала неуверенно, потом Андрей находит нужное место и горячим влажным языком проводит снизу вверх, вдоль складочек к налитому, болезненно чувствительному бугорку.

Я вздрагиваю всем телом и впиваюсь пальцами в его волосы. Не ласкаю. Показываю, как делать…

— Медленнее, — командую я, и мой голос становится ниже. — Не спеши. Ммм…

Андрей послушно замедляет темп. Его язык теперь кружит, описывая широкие ленивые круги на моей горячей плоти, заставляя всё моё существо сжиматься в ожидании.

Я откидываю голову на подголовник, закрываю глаза. Концентрируюсь на ощущениях. Мягкая горячая поверхность его языка. Прохлада ночного воздуха на мокрой коже. Прерывистое тяжёлое мужское дыхание. Запах Андрея, моего возбуждения, кожи салона.

Евсонов глубоко вводит в меня два пальца, и я невольно выгибаюсь, издавая короткий сдавленный стон. Андрей работает пальцами в том же медленном, неумолимом ритме, что и языком, находя внутри ту точку, от которой темнеет в глазах.

Моё тело начинает отзываться, предательски подчиняясь физиологии, хотя мозг всё ещё видит те ледяные глаза. Я сжимаю его пальцы внутренними мышцами, пытаясь хоть как-то взять этот процесс под контроль.

— Не торопись, — буквально выстанываю, голос предательски срывается. — Я сказала: медленно!

Андрей рычит что-то в ответ, но подчиняется. Он зажимает клитор между губами и начинает мягко, но настойчиво посасывать, в то время как его пальцы продолжают свою глубокую порочную работу.

Волна удовольствия начинает подниматься откуда-то из самой глубины живота, тёплая, тяжёлая, неотвратимая. Я сопротивляюсь. Не хочу, чтобы это было приятно. Хочу, чтобы это было инструментом. Катарсисом. Наказанием для нас обоих.

Но тело не слушает доводов разума. Оно сжимается, мышцы живота напрягаются до дрожи, я пальцами цепляюсь за кресло. Слышу возбужденный мужской хрип. Чувствую, как Андрей сам сходит с ума, уткнувшись лицом между моих ног. И это знание, эта власть над ним в такой момент — последняя капля.

Оргазм накатывает долгой, изматывающей волной. Он выжимает из меня тихий стон, который я тут же пытаюсь заглушить. Закусываю губу до крови. Всё внутри сжимается, пульсирует вокруг его пальцев, тепло разливается по телу. Я дышу, как после марафона, чувствуя, как дрожь, наконец, покидает тело, оставляя после себя пустую тяжесть удовлетворения.

Андрей ещё несколько секунд мягко, почти нежно ласкает меня языком, убирая пальцы. Потом откидывается на своё сиденье, тяжело дыша. В салоне пахнет сексом и нашей общей порочностью.

Медленно опускаю подол платья, поправляю его. Мои движения механические. Я достаю из сумочки влажные салфетки, одну протягиваю Евсонову, другой вытираю между ног. Всё чётко, гигиенично. Как после процедуры.

— Отвези меня домой, — говорю, вновь глядя в окно. Вода внизу всё так же черна. Взгляд Эмира стёрся из памяти. Осталась только усталость и горький привкус на языке. — Спасибо. Это было… достаточно.

Андрей заводит машину. Всю дорогу до моего дома он молчит. Но я чувствую, как от него исходит волна обиды, злости и недоумения. Хорошо. Пусть.

У подъезда я уже открываю дверь машины, когда он хватает меня за запястье. Сильно. Больно.

— Марго, хватит! — его голос срывается. — Что это было? Ты меня нарочно унижаешь? Я люблю тебя, чёрт возьми! Ты слышишь? Люблю! И ты это знаешь!

Я выдёргиваю руку. Боль в запястье проясняет мысли.

— Любишь? Мило. А у тебя в кармане уже лежит служебная записка о моих возможных «контактах» с этим Алиевым? — говорю ледяным тоном. — Уже завёл дело? Ждёшь, когда я совершу ошибку? Ты любишь только свою работу, Евсонов!

Он отшатывается, как будто я ударила его. Лицо мужчины белеет.

— Это работа… Я должен…

— Вот и у нас с тобой работа, — перебиваю я, и каждая моя фраза словно лезвие. Я оттачивала их годами. — Тебе снимать стресс. Мне получать разрядку. Всё честно. Не придумывай сложности, где их нет. Мы трахаемся, нам хорошо. Просто, понятно, без обязательств. Зачем портить это романтическими бреднями?

В его глазах гаснет последняя искра надежды. Я вижу боль. И всего на секунду моё собственное сердце сжимается так, что перехватывает дыхание.

Паника. Чистая животная паника перед этой болью, перед его чувствами, перед возможностью этой дурацкой нормальной близости, которую Андрей предлагает и которой я так боюсь, что готова разнести всё вдребезги, лишь бы не подпустить его к себе.

Евсонов видит этот страх. Я замечаю, как меняется его взгляд: с обиды на осознание. Он смотрит на меня не как на жестокую стерву, а как на… раненого зверька. Этот взгляд в тысячу раз более унизителен.

— Марго… — Андрей тянется ко мне, но не дотрагивается.

Я резко поворачиваюсь, хватаюсь за ручку двери машины. Рука предательски дрожит. Я выхожу, не оглядываясь. Дверь с глухим стуком закрывается за мной.

Направляюсь в подъезд, слышу сзади визг шин…

Прислоняюсь к холодной стене лифта. Только сейчас начинаю трястись по-настоящему. Всё тело бьёт мелкая дрожь.

Я поднимаюсь на свой этаж, заваливаюсь в квартиру, закрываюсь на все замки.

Спустя десять минут приходит смс от Андрея. Не гневное. Не обиженное. Всего три слова: «Я понял. Отдыхай.»

И в этой страшной, невыносимой простоте… я понимаю, что проиграла этот раунд. Андрей увидел меня. И это опаснее, чем его злость.