Глава 1. Подпись, которая всё уничтожила

Я подложила документы на развод своему мужу между квартальными отчётами по территориям и ведомостью новой партии оружия.

Винченцо Кастеллано сидел за массивным дубовым столом в военной комнате — самом сердце империи семьи Кастеллано. Три телефона лежали перед ним ровным строем, словно солдаты на построении. Каждый непрерывно вибрировал: сообщения от капо, отчёты от людей на улицах, звонки продажных чиновников, давно купленных его деньгами.

Его тёмные глаза — холодные, острые, как вулканическое стекло Сицилии, — скользнули по бумагам механически и без интереса. Он даже не попытался посмотреть на меня.

Уже давно не пытался.

— Как обычно? — равнодушно спросил он, потянувшись за своей ручкой Montblanc. Той самой, которой подписывал контракты на поставки оружия и смертные приговоры.

— Как обычно, — спокойно соврала я.

Пять лет рядом с доном научили меня одному: скрывать эмоции так, чтобы их не увидел даже самый опасный человек в комнате.

Экран его телефона вспыхнул.

Изабелла.

Без фамилии. Она ей была не нужна.

Во всей семье Кастеллано не существовало человека, который не знал бы, кто такая Изабелла. Первая любовь Винченцо. Женщина, бросившая его у алтаря. Женщина, которую он по-настоящему хотел все эти годы — даже после свадьбы со мной.

Он схватил телефон мгновенно.

Большим пальцем открыл сообщение, а другой рукой уже небрежно выводил подпись на документах.

Подпись, построившая половину криминального побережья.

Подпись, уничтожившая десятки жизней.

И теперь — разрушившая наш брак.

Он даже не понимал, что именно только что подписал.

Для Винченцо я всегда была лишь выгодным соглашением. Удобной женой. Надёжной фигурой для укрепления связей между его семьёй и одной из бруклинских группировок поменьше.

Полезная.

Компетентная.

Забываемая.

Он ни разу не заподозрил правду.

Я принадлежала к крови Валентино.

Скрытой.

Исчезнувшей.

Той самой, о которой среди Пяти Семей уже давно говорили как о вымершей после чисток семидесятых.

Мы никогда не строили свою силу на показательной жестокости. Не устраивали кровавых спектаклей. Не размахивали именем на каждом углу.

Нам это было не нужно.

Наша сила заключалась в другом — в стратегии, терпении и умении видеть шахматную доску на несколько ходов вперёд.

Пока Винченцо считал, что строит собственную империю, я незаметно выстраивала её за него.

Торговые маршруты.

Союзы.

Расширение территорий.

Контакты с зарубежными поставщиками.

Все идеально просчитанные шаги были моими.

Он играл роль короля.

А правила игры писала я.

— Готово, — коротко бросил Винченцо, подталкивая бумаги обратно, даже не взглянув в мою сторону.

Он уже снова слушал Изабеллу.

Я аккуратно собрала документы, стараясь не выдать дрожь в пальцах.

Пять лет брака закончились меньше чем за минуту.

И он даже не понял, что именно потерял.

Но уходить сразу я не стала.

Внутри меня медленно поднималось что-то новое.

Спокойное.

Холодное.

Свободное.

Винченцо тем временем окончательно вернулся в свой привычный мир. Один звонок сменял другой. Приказы звучали на итальянском и испанском с одинаково ровной интонацией — словно он обсуждал не судьбы людей и районов, а заказ вина к ужину.

Кого подмять под семью.

Кого устранить.

Кого оставить в живых ещё на неделю.

— Сегодня вечером поедешь со мной в поместье, — наконец произнёс он, впервые за долгое время подняв на меня глаза.

Голос дона.

Тот самый, которым он привык отдавать приказы всем вокруг.

Не просьба.

Не приглашение.

Приказ.

Так выглядел весь наш брак.

— Хорошо, — ответила я тихо, оставляя в голосе ровно столько покорности, сколько было нужно его самолюбию.

Он удовлетворённо кивнул и тут же снова уткнулся в следующий файл.

Я вышла из комнаты.

Дверь закрылась за моей спиной с тихим щелчком, отрезая меня от гула телефонов, запаха дорогих сигар и мужчины, который так и не заметил, как собственными руками уничтожил свою жизнь.

Через полчаса мы уже ехали в машине.

Кортеж двигался привычным строем: шесть автомобилей, вооружённые люди в каждом. Охрана и капо занимали позиции с почти военной дисциплиной, ладони постоянно рядом с оружием.

Винченцо сидел на заднем сиденье рядом со мной.

Он снял пиджак, ослабил галстук и выглядел как уставший дон, который всё ещё держит под контролем целый город.

Спустя десять минут зазвонил телефон.

Он посмотрел на экран, и между его бровей мгновенно появилась знакомая складка.

Изабелла.

Даже скрывать не стал.

— Что ты опять делаешь? — его голос сразу изменился.

Стал ниже.

Напряжённее.

Живее.

Так он разговаривал только с ней.

Из трубки доносилась музыка, чей-то смех и её слегка пьяный голос.

Даже через динамик я чувствовала эту приторную мягкость, которой она когда-то опутала его, словно ядом.

— Пью, — протянула она весело. — Отмечаю за тебя.

— Поезжай домой, — холодно приказал Винченцо.

Тот самый тон дона, от которого взрослые мужчины опускали глаза.

— Не хочу, — капризно ответила она. — Я ничего плохого не сделала.

Я молча смотрела в окно.

За стеклом начинался дождь. Капли стекали вниз длинными дорожками, похожими на слёзы, которых я себе не позволяла.

В машине стояла гробовая тишина.

Даже дышать казалось лишним.

Люди на передних сиденьях смотрели исключительно вперёд, старательно делая вид, будто не слышат, как их босс в очередной раз выбирает другую женщину вместо собственной жены.

— Не устраивай детский сад, — устало произнёс Винченцо, и в его голосе прозвучало больше настоящих эмоций, чем я слышала от него за последние месяцы. — Я отправлю людей отвезти тебя домой.

— Нет, — отрезала Изабелла. — Ты сам за мной приедешь.

Он замолчал.

На две секунды.

Потом коротко приказал водителю:

— Остановись.

Кортеж затормозил мгновенно.

Один из капо уже выбежал под дождь к нашей машине.

Винченцо завершил звонок и наконец посмотрел на меня.

— Поезжай в поместье на машине дона, — сказал он так спокойно, будто речь шла о переносе деловой встречи. — У меня появились дела.

Ни извинений.

Ни объяснений.

Ничего.

Дождь усилился — холодный, колючий, беспощадный.

Я стояла у машины, пока капо открывал для меня дверь другого автомобиля.

И в этот момент внутри всё окончательно остыло.

Он снова выбрал её.

Женщину, которая однажды уже уничтожила его.

А я вдруг предельно ясно поняла: наш брак никогда не был про любовь.

Я открыла дверь, но перед тем как сесть, посмотрела на него ещё раз.

— Ты только что подписал документы.

Винченцо выглядел раздражённым. Мыслями он уже был рядом с Изабеллой.

— Я знаю.

Нет.

Не знал.

Совсем не знал.

Дверь захлопнулась.

Мотор заревел.

Я осталась стоять под дождём, наблюдая, как его машина разворачивается и исчезает в потоке ночных улиц. Красные огни фар расплывались в дождевой пелене двумя кровавыми полосами.

Капо осторожно нарушил тишину:

— Синьора… машина ждёт.

Я молча села внутрь.

Сердце болело.

Но паники не было.

Я слишком давно чувствовала, как наш брак медленно умирает.

Сегодня он просто стал мёртв официально.