ГЛАВА 2.

— Да пошёл ты, — огрызаюсь я, встаю, чтобы рвануть, но он делает подножку.

Я снова падаю на траву, земля бьёт в лицо.

Из подъезда выбегают амбалы.

— Идиоты, я же просил не пугать.

— Мамонт, да мы не… — пытаются они, но мужчина уже хватает меня за пояс джинсов так, что нижний край впивается в кожу.

— Больно! Отпусти, придурок! — ору, а он несёт меня как котёнка за шкирку. Унижение жжёт щёки, страх сжимает горло. — Помогите, спасите!

Мужчина пытается затолкать меня в машину; я раздвигаю ноги шире, упираюсь в дверцу, мышцы горят от напряжения.

— Я не буду шлюхой! — кричу, голос хриплый от слёз, срывающийся, как натянутая струна, готовая лопнуть. Горло саднит, будто проглотила стекло, а в груди бьется отчаяние, смешанное с яростью.

— Да какая из тебя шлюха, страшилище.

Мамонт — так его зовут, и прозвище ему подходит: он огромный, широкий, с массивными плечами, которые, кажется, могут проломить стену.

Его лицо — красивое, если бы не этот холодный цинизм в глазах, как у хищника, выслеживающего добычу.

Темные волосы аккуратно зачесаны назад, а дорогой костюм сидит как влитой, но от этого он не становится менее пугающим.

Наоборот, эта лощеная внешность делает его еще опаснее — как волк в овечьей шкуре. Он толкает меня в живот, и боль взрывается внутри, острая, как удар ножа.

Я сгибаюсь пополам, воздух вылетает из легких, и на миг кажется, что я задохнусь.

Оказываюсь внутри кожаного салона его машины, запах новой кожи душит, как будто я в ловушке из роскоши.

Мамонт садится рядом, и его присутствие давит, как тяжелый воздух перед грозой.

От него веет силой, контролем, но есть что-то еще — запах дорогого одеколона, смешанный с чем-то резким, почти животным.

Он заполняет собой все пространство, и я чувствую себя маленькой, уязвимой, как мышь в когтях кота.

Двери блокируются с сухим щелчком, и я бьюсь в них кулаками, пока ладони не начинают гореть. Бесполезно.

Паника накатывает волнами, сердце колотится так, что кажется, вот-вот вырвется из груди. Слезы текут по щекам, горячие, соленые, но я не могу остановиться.

Только не так. Только не так…

— Я не буду на тебя работать! — выкрикиваю, голос дрожит, но я цепляюсь за свою злость, как за спасательный круг. — И трахаться с тобой тоже не буду! Пусть мать сама отрабатывает!

— А ты поняла, кто я? — спрашивает он спокойно, и его голос — как ледяная вода, от которой кровь стынет в жилах. - Значит понимаешь, если мне будет надо, ты не только трахаться со мной будешь, ты жизнь за меня отдашь.

Он смотрит на меня, чуть наклонив голову, и в его темных глазах мелькает что-то, похожее на любопытство, но оно быстро тонет в холодной насмешке.

Его взгляд — как рентген, будто он видит меня насквозь, и от этого хочется сжаться в комок, спрятаться.

— Да уж сложно не понять. Жирный Мамонт, — выплевываю я, и тут же жалею.

Его рука, большая, с тяжелыми пальцами, унизанными кольцами, хватает меня за волосы, тянет назад с такой силой, что в глазах темнеет от боли.

Вскрикиваю, пытаясь вырваться, но он держит крепко, как тисками.

Его дыхание — горячее, близкое — обжигает шею, и я чувствую, как от него исходит угроза, как будто он может раздавить меня одним движением.

— Ты дерзи, да не зарывайся. Я никому не позволяю себя оскорблять, — шипит он, и его глаза темнеют, превращаясь в две черные пропасти, где нет ни капли жалости.

— А что, комплексы? Так ты бы выбрал себе более стройную кличку. Журавль там или аист, — огрызаюсь сквозь боль, пытаясь расцарапать его руки.

Он усмехается, отпускает, и я откидываюсь назад, тяжело дыша, проверяю, не порвал ли он мои брейды.

— Варь. Бабки всё равно придётся возвращать, иначе останетесь с матерью без жилья, — говорит он деловито, откидываясь на спинку сиденья и рассматривая меня с ног до головы.

По сравнению с ним я чувствую себя настоящей нищенкой.

— Не я у тебя занимала, — парирую, но голос слабеет.

— А ты почитай законы. Долги родителей к детям переходят, — ухмыляется он.

— Тогда пусть меня лишат дочерних прав, — бормочу, но внутри холод: а вдруг правда?

— Ты забавная. Точно целка? — спрашивает он вдруг, и я краснею от унижения.