2.

Преподаватель по экономическому праву вошел в аудиторию ровно в девять.

Как всегда.

Ни секундой позже.

Я уже сидела на своем привычном месте возле окна.

На парте был идеальный порядок.

Учебник.

Справочник.

Тетрадь.

Пенал.

Две ручки.

Одна запасная.

Все лежало именно там, где должно лежать.

Со мной никто никогда не садился.

Раньше это расстраивало.

Особенно на первом курсе.

Потом я привыкла.

А затем и вовсе начала получать от этого удовольствие.

Никто не отвлекал.

Не болтал.

Не заглядывал в конспекты.

Идеально.

— Доброе утро, — произнес преподаватель, открывая журнал.

В этот момент дверь аудитории снова распахнулась.

И я даже головы не подняла.

Потому что уже знала, кто вошел.

Слишком уж бурной была реакция.

— Беха!

— Лазарев!

— Брат, наконец-то!

По аудитории прокатился настоящий взрыв эмоций.

Парни повскакивали со своих мест.

Кто-то хлопал его по плечу.

Кто-то жал руку.

Девушки заулыбались так, словно в аудиторию вошел не студент, а голливудская звезда.

Я медленно закатила глаза.

Цирк приехал.

Точнее, вернулся из Англии.

Даже преподаватель улыбнулся.

— Лазарев. Рад видеть вас снова.

— Взаимно, Сергей Павлович.

— Надеюсь, в этот раз вы задержитесь до самого выпуска.

По аудитории прокатились смешки.

— Постараюсь.

— Тогда присаживайтесь. Лекция уже началась.

Давид кивнул.

И именно в этот момент я наконец подняла голову.

Большая ошибка.

Потому что Лазарев смотрел прямо на меня.

Не на своих друзей.

Не на свободные места рядом с ними.

Не на девушек, которые буквально пожирали его глазами.

На меня.

Я тут же отвернулась.

Ну нет.

Только не сегодня.

В аудитории оставалось множество свободных мест.

Целая куча.

Возле друзей.

Возле популярных девчонок.

Возле спортсменов.

Да хоть возле преподавательского стола.

Но почему-то Давид направился в мою сторону.

Нет.

Нет-нет-нет.

Только не сюда.

Я продолжала смотреть в тетрадь, надеясь, что он пройдет мимо.

Но шаги остановились прямо возле моей парты.

— Тут свободно? — раздался его голос.

Я медленно подняла глаза.

Свободно?

Серьезно?

Вся аудитория была свободна.

А он спрашивал именно про это место.

— К сожалению, да, — сухо ответила я.

В его глазах мелькнуло что-то похожее на улыбку.

И прежде чем я успела придумать причину, по которой он должен немедленно уйти куда-нибудь подальше, Давид Лазарев опустился на соседний стул.

Впервые за четыре года обучения.

И кажется, впервые за четыре года мне захотелось сбежать с собственной пары.

Мой взгляд невольно скользнул по аудитории и зацепился за Анну Могилевскую.

Главную красавицу нашего университета.

По крайней мере, она сама так считала.

Анна сидела в третьем ряду и сейчас выглядела так, словно кто-то только что сообщил ей о крахе фондового рынка.

Она хмурилась.

Причем смотрела исключительно в нашу сторону.

Точнее, на свободное место рядом со мной, которое теперь занимал Лазарев.

И знаете что?

Я ее даже понимала.

Эта фифа последние две минуты буквально выталкивала локтем собственную подругу.

Я видела это своими глазами.

Бедная Света уже почти свалилась со стула, пока Могилевская старательно освобождала место для Давида.

Наверняка представляла, как он подойдет именно к ней.

Улыбнется.

Сядет рядом.

А потом они будут вместе выглядеть как идеальная пара с обложки какого-нибудь журнала.

Но что-то пошло не по плану.

И теперь Давид сидел возле меня.

Меня.

Я до сих пор не понимала почему.

Если честно, я вообще не понимала большую часть поступков Лазарева.

Вот даже его имя меня раздражало.

Потому что оно ему слишком подходило.

Давид.

Красивое имя.

Благородное.

Сильное.

Сразу вспоминаются короли, древние легенды и исторические личности.

А потом смотришь на его владельца и понимаешь, что природа иногда бывает слишком щедрой.

Потому что человеку с такой внешностью еще и такое имя досталось.

Несправедливо.

Очень несправедливо.

Я тяжело вздохнула и перевела взгляд на свою тетрадь.

Вот у меня имя было самое обычное.

Маша.

Мария.

Просто Мария.

От этой мысли мне сразу вспомнился старый сериал, который когда-то смотрела моя бабушка.

Кажется, именно тогда родители и решили, что это прекрасная идея для имени ребенка.

Никакой загадочности.

Никакой уникальности.

Просто Мария.

Я уже собиралась начать конспектировать лекцию, когда услышала рядом тихий голос:

— О чем задумалась, Просто Мария?

Я медленно закрыла глаза.

Господи.

Неужели он умеет читать мысли?

Или просто послан мне в наказание за какие-то грехи прошлой жизни?

— Ты можешь мне сказать, что за великая честь? — язвительно прошептала я. — Ты почтил меня своим вниманием уже дважды за одно утро.

Давид повернул голову в мою сторону.

И ухмыльнулся.

Вот только зря.

Потому что от этой ухмылки меня почему-то моментально бросило в краску.

Слишком уж она выглядела...

Нет.

Даже думать об этом не хочу.

Просто пошлая.

Самодовольная.

Раздражающая.

И совершенно не объясняющая, почему у меня вдруг сбилось дыхание.

Я тут же уткнулась в тетрадь.

Давид слегка наклонился ко мне.

Слишком близко.

Непозволительно близко.

— Высоцкая... — тихо произнес он. — Разве это не прибавит тебе рейтинга?

Его голос прозвучал почти возле самого уха.

По спине тут же пробежали непрошеные мурашки.

Предательское тело.

— Мне черный пиар не нужен, — процедила я сквозь зубы.

— Высоцкая! Лазарев! — раздался голос преподавателя. — Обсудите ваши дела во время перемены!

Я мгновенно выпрямилась.

Замечательно.

Просто замечательно.

Теперь на нас смотрела половина аудитории.

Я буквально чувствовала на себе десятки взглядов.

Особенно один.

Очень недовольный.

Могилевская.

Если бы взглядом можно было убивать, меня бы уже торжественно хоронили где-нибудь за корпусом экономического факультета.

Да и не только она.

Судя по выражениям лиц некоторых девушек, женская часть курса уже мысленно составляла список моих грехов.

Хотя я вообще ничего не сделала.

Кроме того, что существовала.

Рядом с Лазаревым.

Какая трагедия.

Я демонстративно подвинулась ближе к окну и открыла тетрадь.

Хватит.

Пора заниматься делом.

Лекция сама себя не законспектирует.

К моему удивлению, Давид тоже замолчал.

Никаких шуточек.

Никаких комментариев.

Никаких попыток меня достать.

Он достал тетрадь.

Открыл ее.

И начал записывать лекцию.

Я даже перестала писать.

На несколько секунд.

Что?

Лазарев пишет конспект?

Добровольно?

Я осторожно покосилась на него.

Нет, мне не показалось.

Он действительно слушал преподавателя.

Более того, задавал пометки на полях и время от времени что-то подчеркивал.

Странно.

Очень странно.

За все годы учебы я никогда не видела, чтобы Давид настолько серьезно относился к занятиям.

В моей голове он существовал в двух состояниях.

Либо возле очередной BMW.

Либо в центре внимания.

Но сейчас рядом со мной сидел совершенно другой человек.

И это почему-то нравилось мне еще меньше.

Потому что когда люди внезапно меняются, это всегда означает проблемы.

Особенно если этим человеком является Давид Лазарев.