Глава 2

Гена молчит, потом мычит что-то и шелестит бумагой.

- Тебе чья будет вечеринка или кто договаривался?

- Не знаю, Ген.

- Сейчас найду, - и отключается.

А я не знаю, собственно, того, что именно услышать хочу. Просто дурацкие предчувствия.

Телефон раз за разом пикает. Я улыбаюсь. Сегодня впервые загрузила фото дочери в сториз. Вообще-то профиль в соцсеть у меня рабочий:мы сразу так договорились с Геннадием.

Просто я не хочу светить свою дочь. Так изначально и объяснила ему. Он понял.

Но сегодня может разговор с Геной так подействовал. К тому же Вероника здорово выглядела в том платье, которое мы купили ей для утренника. Я, как любая нормальная мать, просто хотела похвалиться своей чудесной принцессой.

Мне много людей обычно пишет в директ в соцсетье - я даже не все читаю, но сейчас так приятно рассматривать эти маленькие сердечки и восторги. Моя принцесса, моя…

Я чувствую как улыбка сползает с лица.

“Не знал, что у тебя есть дочь” - короткий ответ на сториз.

Аккаунт закрытый. На аватарке – чернота.

Несколько раз перевожу дыхание и откладываю телефон. Да псих какой-нибудь.

Да и я психую. Пью на кухне кофе, приходя в себя и уговаривая: да что я прицепилась? К тому что звучит слишком лично?

Обещала же себе ее никуда не выкладывать. Из-за отца.

Геннадий перезванивает и я подскакиваю. Хватаю трубку, готовая услышать то самое имя.

- Да?!

Смотрю на метель и представляю его.

Пытаюсь себя урезонить: я не уверена, что папа Вероники в действительности искал нас обеих. Он даже не знает, что я…

- Сокол! - вдруг говорит мой агент и я выдыхаю. - Анна Сокол! Хм… Я разговаривал сегодня с мужчиной.

Ну вот. Его фамилия Вильцев. Кирилл.

- Ага… - бормочу как-то без интонаций.

И почему я только про него вспомнила?

“А потому что любила”, - твердит что-то в глубине моей памяти.

Он был моим вызовом, движением души, моей первой, спалившей крылья любовью.

Маме я врала о том, куда ухожу вечерами, потому что все знали, что с Вильцевым лучше не связываться. Он - безбашенный сын богатых родителей. Я - дочь школьной директрисы.

Чем дальше от этой семьи, тем спокойней. Потому что они уже сломали моим родным жизнь.

И именно поэтому в графе “отец” у Вероники записан мой одноклассник.

Генка бормочет что-то: дочь политика, Решать Сокол, которая зовет меня на вечеринку потому что ей показался очень интересным формат.

Креативным.

Угу. Попсовое переложение классики. Мои учителя меня бы убили.

- Ань, ты согласна?!

Смотрю в метель и “да” почему-то не просится на язык.

Бью раскрытой ладонью по стеклу с досады, разворачиваюсь и прижимаюсь спиной к окну.

Вильцев в прошлом! А деньги мне пригодятся на открытие музыкальной школы, о которой давно мечтаю.

Прикусываю губу. Я оставила дочь с его глазами. Разве этого… не достаточно?!

- Во сколько? - вынимаю ежедневник. - И что это будет?

- Частная вечеринка в Москва-сити.

Закатываю глаза.

- О, мамочки!

Вообще хозяева жизни порой думают, что все решают деньги. Если левая пятка захотела, вынь да положь.

Гляжу на строчки, которые оставляет мой карандаш и горько усмехаюсь.

А разве это неправда?

- Ты действительно займешься дочерью? - строго спрашиваю у Гены.

- Ань, смеешься? Ну, конечно!

Моя мама не ходит, с тех пор как Вильцев… Заставляю себя дышать. Блин, до сих пор больно.

- Нет.

- Я же сказал, что буду ей отцом.

А я согласилась.

Сердце не на месте. Я же обещала дочери, что все время, вплоть до Нового Года я больше ни-ни. Ни на один концерт.

- Все пришлю завтра! - прощается мой агент и жених. - Ты умница! Целую, люблю!

- Мы обе умницы, - поправляю.

- Угу. Люблю обоих!

Выхожу из дома, а указания от Гены все продолжают сыпаться.

Сделай это. Возьми то. Будь такой. Понравишься этой тусовке - заживём.

Да не хочу я сегодня никому нравиться! То вчерашнее сообщение в директе до сих пор жжет мысли, кроме того я понимаю, что ещё ни разу не побывала с дочерью на ёлке.

Её первый Новый Год не в счёт - тогда я просто не могла оторваться от грудной малышки.

Со злостью поглядываю на телефон. Ну, Геннадий же должен быть за рулем! Отправляю ему сообщение с упрёком как раз когда рядом тормозит моё такси.

Машина довозит меня до центра Москвы. Когда я только приехала в столицу на втором месяце беременности…

Кхм… если говорить правильнее, сбежала. В общем, тогда я и не думала, что у меня что-нибудь получится.

Расправляю плечи и гордо вскидываю голову.

Мы с дочкой выжили. У меня свое дело. Вскоре, как я и хотела, открою свою студию, брошу концерты.

Вода камень точит.

Последнее усилие, Ань.

Закидываю виолончель на плечо. Вообще-то я за годы к ней привыкла, но в последнее время меня избаловало то, что если кто-то внезапно заказывает моё появление, то и готов встретить, как минимум.

Но никого нет.

Из хмурого неба порошит снег, устремляются в небо высотки.

Звоню на контактный номер. Не отвечают.

Я начинаю злиться:такое чувство, что кто-то намеренно пытался сорвать наш с дочерью вечер.

Только мысль об оплаченной экскурсии заставляет меня не повернуть назад.

Набираю Гену.

- Милая, занят, - голос нервный. - Ты там заканчивай, я вызвоню.

На заднем плане гудки машин.

- С вами там все в порядке? - только и успеваю сказать до того как мой менеджер сбрасывает.

Сзади раздается звук автомобильного клаксона. Так громко, что можно от неожиданности подпрыгнуть.

“Ну вот”, - успокаиваю себя, оглянувшись. - “С ними все хорошо. Это просто я с виолончелью проехать мешала”.

И тут как раз замечаю спешащего ко мне растрепанного человека в костюме. Вид у него прямо скажем… как будто тот спасался с тонущего корабля. Даже без куртки.

Отвожу взгляд в сторону. Надеюсь это не ко мне.

- Анна? - его голос заставляет меня обернуться.

- Да, - неуверенно выдаю я.

Я уже очень хочу обратно к дочери.

- Я по поводу мероприятия, - говорит этот самый парламентер.

- Да?

- Вас ожидают.

Достаю мобильный.

- Но ведь сейчас только пять. У меня ещё полчаса.

Мой собеседник вымученно улыбается и забирает виолончель. Мне неудобно и дальше держать человека без куртки на морозе, поэтому подчиняюсь.

А потом меня практически поглощает обстановка внутри одной из башен. Глаза по сторонам, стряхивая снег с плеч, хлопаю руками. Все-таки как бы хорошо я не устроилась по меркам столицы, я никогда даже не мечтала попасть сюда.

Я всего лишь диковинка для корпоративов мало-мальски успешных компаний.

Может Гена прав и это ступенька наверх?

Тем временем меня провожают к лифту.

Мой помощник заносит виолончель и ставит её на пол.

- Удачи.

Звучит как-то странно.

- А вы, простите…

Двери начинают закрываться.

- Частное мероприятие, - как вздох облегчения. - Распоряжение хозяев.

- Ч-что?

Нас разъединяет железное полированное полотно. Кабина мчит вверх и я замечаю, что кнопка сорок пятого этажа уже нажата.

Какое-то время я нахожусь в ступоре, а потом бросаюсь к панели управления.

Но поздно. Двери разъезжаются, открывая моему взгляду удивительно красивого мужчину, которого я и хотела и ужасно боялась встретить все последние шесть лет.

Стоит, облокотившись о стену в наполовину расстегнутой рубашке. В руках бокал не знаю с чем, но оттуда тянет спиртным.

Не очень похоже на светскую вечеринку, особенно учитывая то, что практически нигде не горит свет. Видно только огромные окна, смотрящие на раскинувшийся словно на ладони город.

- Ну вот мы и встретились, Аня, - улыбается Вильцев.

Хочется зажмурить глаза, как в детстве - может быть он пропадёт.

Сейчас бы врасти в пол или слиться со стенами. Или… просто надеяться, что это какое-то совпадение, двойник, иллюзия…

Вильцев делает шаг в кабину лифта, и только сейчас я соображаю, что нужно было кнопки нажимать.

Он загораживает своей широченной спиной панель и заглядывает мне в глаза.

Прожигает насквозь.

- Когда моя невеста заказала на нашу годовщину модную виолончелистку из соцсетьа… В общем, я утроил гонорар, когда мне показалось, что я знаю женщину на фото.

Молча смотрю ему в глаза. Во мне борются два желания: наброситься на него с кулаками или… бежать. Хотя как тут убежишь?

- И мне повезло, - Вильцев хватает меня за запястье и крепко сжимает поверх браслета, предупреждая любую попытку защищаться.

Как раньше

- Отпусти… - почти шепчу.

- Нет, я заплатил за этот вечер, - усмехается. - Времени у нас до одиннадцати. Успеешь обо всём рассказать.

Сердце падает в пятки.

Про дочь что ли?

Предчувствие не обманывало. Неспроста я после того сообщения думала о Вильцеве. Да и тройной гонорар казался очень подозрительным…