Глава 1

Женя

— Слышали, Валдаев вернулся?

— Да ты что? Поскорее бы его увидеть!

— Ну, какой мужик, а. Просто загляденье.

— Ой, не говори. Он когда смотрит, аж мурашки по телу разбегаются.

— Если бы мой Степка был на него похож, я бы с него не слезала.

Я случайно подслушала разговор на детской площадке, я не специально. Мне вообще было все равно, о ком они говорят. Я просто пришла с дочкой на детскую площадку.

— Мам! Смотри на меня! — кричит Ангелина и скатывается с горки.

— Молодец! Какая ты умничка, — говорю с улыбкой.

Малышка смеется и опять забирается на горку. Лине скоро будет пять, и она уже самостоятельная стала. Не разрешает ей ни в чем помогать. Куда же она так быстро растет? Я не успеваю насладиться ее возрастом.

Мы с Ангелиной часто приходим на эту детскую площадку, потому что в нашем дворе она старая и разбитая, а рядом новый дом и здесь все новенькое и блестящее. Вроде никто не жалуется, что жители других домов приходят сюда. Нет, я, конечно, вижу косые и недовольные взгляды, перешептывания. Но пока мой ребенок счастлив, мне все равно на них.

— Мам, мамочка, покатай меня на качелях!

Я иду к дочке, жду, когда она залезет на качели, и начинаю раскачивать.

— Сильнее!

Я раскачиваю чуть сильнее, Лина смеется.

А у меня сердце сжимается от нежности и любви к ней. Она так похожа на Михаила, своего отца. Те же светлые волосы и огромные голубые глаза. Хотя казалось, что она должна быть на меня похожа, с моими доминантными генами. У меня темные, практически черные волосы и зеленые глаза. Но Линка — копия отца. Видел бы он ее.

Чувствую, как на глаза набегают слезы. Я быстро моргаю, чтобы ребенок не видел моих слов. Прошло уже пять лет после смерти Миши, а до сих пор так больно. Кто говорит, что время лечит, наверное, не терял любимых.

Я до сих пор ищу его в толпе. Никак не могу свыкнуться с мыслью, что его нет. Почему жизнь такая жестокая? Ведь мы только мечтали о будущем, строили планы, а потом… Потом его не стало.

Ангелина просит остановить качели и серьезно смотрит на меня.

— Мамочка, ты плачешь? Я сделала что-то не так? — спрашивает дочь.

Господи, для своих малых лет она слишком проницательная. Она так чутко чувствует меня.

Я сажусь на корточки возле нее и крепко обнимаю.

— Ты никогда меня не расстраиваешь, Лина. Ты идеальная. Я плачу от счастья, что ты у меня есть. Я тебя очень-очень-очень-преочень-очень люблю!

Дочка смеется и обнимает меня в ответ.

— Я тебя тоже мамочка. Вот так, — разводит маленькие ручки в стороны.

— Даже больше мармеладок? — смотрю на нее.

— Да!

— И больше мороженого?

Тут малышка зависает. И я понимаю, что переусердствовала. Мороженное — ее любимая еда.

— Да, — наконец-то кивает. — Я люблю тебя больше мороженого.

Я смеюсь.

— Рада слышать. Ну что, пойдем домой?

— Нет! Можно еще чуть-чуть?

— Хорошо, еще десять минут, Ангелина. Ты же знаешь, у нас расписание.

Дочка уносится обратно на турники и тут же заводит дружбу с каким-то мальчиком. Она у меня очень общительная и любопытная. Вообще классная. Я бы хотела дать ей больше, но, к сожалению, пока не могу. Я даже в садик ее оформить не могу.

Улыбка тут же слетает с моего лица, стоит вспомнить тетку и ее сожителя.

После смерти Михаила мне пришлось вернуться домой. Оказалось, что эта тварь выписала меня из квартиры, и я там жила, как квартирантка, мне приходилось оплачивать ей! А прописывать меня и Лину она наотрез отказалась. Кто-то ей сказал, что тогда она не сможет ничего продать, а мы еще и будем претендовать на ее “имущество”. А квартиру бабушка оставила мне! Вот только у меня нет денег все доказать! Слишком дорого все. У меня иногда нет денег на хлеб, что говорить о юристе.

Я берусь за каждую подработку, потому что с ребенком мало кто берет. А Ангелина всегда со мной. Ее обучением занимаюсь тоже я. Моя красотка очень умная. Она практически сразу начала выговаривать все буквы. Речь очень чистая. Чем я очень горжусь.

Через час мы уходим с площадки, я быстро ее кормлю и укладываю на послеобеденный сон. Я читаю ей сказку, и она засыпает.

Видимо, я уснула с малой, потому что проснулась от какого-то странного звука. Сердце едва не выпрыгнуло из груди. Я поцеловала дочь и вышла в коридор посмотреть, в чем дело.

У нас двухкомнатная хрущевка, места в принципе достаточно, но тетка любительница веселья. Ей только исполнилось сорок два, а выглядит она на все шестьдесят. Пьяка никого не щадит.

— Таня, можно потише, — прошу я. — Лина спит.

— А-а, — повернулась ко мне. — Ты еще здесь? Когда ты уже свалишь? Пользуешься моей добротой!

— Я оплачиваю тебе проживание в комнате, — говорю я спокойно, а саму меня просто потряхивает.

Перевожу взгляд на ее “ухажера” и вижу, как он своими вонючими руками полез в кастрюлю с супом, который я сварила для нас с дочкой.

— Не лезьте туда! Это не для вас!

— Что, тарелки супа жалко? Здесь всем хватит. — говорит он.

— Я сказала не трогайте! — захожу на кухню.

И тут Таня грубо отталкивает меня. От неожиданности я едва не падаю на пол.

— Рот свой закрой! А ты, Петечка, ешь-ешь. Не слушай эту дуру. А ты пошла отсюда! Видеть тебя не хочу.

Я понимаю, что спорить бесполезно. Я ничего не добьюсь. Иногда с Таней нормально, когда она перестает пить, пытается заняться здоровьем, но она срывается. Каждый раз.

Меня убивает, что моя дочь растет в такой обстановке, но сделать я ничего не могу. Мне больше некуда идти.

Я разворачиваюсь и захожу в комнату, закрываюсь на замок. У нас в комнате все есть. Я купила на распродаже диван и небольшой холодильник. Обычно я все прячу здесь. Но суп не успел остыть. Тяжело опускаюсь на диван. Я рассчитывала, что нам супа хватит на три дня. Потому что все продукты под расчет. А теперь…

Я поворачиваюсь к Лине, улыбаюсь. Провожу рукой по ее мягким волосикам.

— Мы со всем справимся, Ангел. Все будет хорошо.